СЛУШАЙТЕ РАДИО «ВЕСТИ» ГДЕ УДОБНО И КОГДА УГОДНО!

На пике событий

Померанцев: "Радио просто вынуждает тебя быть более интеллектуальным"

Программа из цикла передач "Люди Праги". Сегодня Матвей Ганапольский общается с известным российским писателем, поэтом и журналистом Игорем Померанцевым, который занимается радиожурналистикой с 1980 года, а сейчас живет и работает на Радио Свобода в Праге. Слово как оружие, радио - как искусство. Как радио стало практически элитарным жанром?

Повтор программы

Стенограмма эфира

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Здравствуйте уважаемые радиослушатели. Программа «На пике событий». Сериал «Люди Праги», часть которого я отдаю «Радио Свобода». Это для меня огромное наслаждение, «Радио Свобода» – это моя школа. Журналист, которого я вам представлю, я думаю, вы узнаете его голос. Здравствуйте. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Здравствуйте коллега. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Игорь Померанцев, поэт и журналист. Игорь, вот если определить ваш жанр, в котором вы выступаете, это не политика? 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Политика – это тема. Так уж получилось, что всю жизнь я пишу стихи. Я стихотворец, пишу стихи. Есть такой жанр в литературе, проза поэта. Это может быть эсистикой, хотя Темную аллею Бунина тоже считаю прозой. Мне кажется, что возможен еще один жанр – радио поэт. То, что я делаю на радио, почти всю свою радио жизнь, начинал я на ВВС, оно было таким ремесленным училищем. Ты учился понимать жанры, например, большая беда политэмигрантов, попавших на ВВС, все приезжали с таким антисоветским азартом, и репортаж казался им скучным. Вот там я прошел эту ремесленную школу, включая резку, редактуру. Я еще вспоминаю об этом времени. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Напомним радиослушателям, что не всегда был компьютерный монтаж. Мы с Игорем застали времена бобинных магнитофонов, на которых было это. Молодые люди даже не знают этого. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Я чувствовал себя средневековым ремесленником. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: А клеили пленку скотчем или уксусом?

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Скотчем. Я чувствовал себя еще и стеклодувом, потому что ты выдувал что-то, в воздухе, в эфире. Это средневековье осталось во мне. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Игорь, у меня к вам вопрос. Как бы вы объяснили радиослушателям, что люди, которые говорят по радио, что это работа, искусство. Люди думают обычно, что просто садится человек, включает микрофон, и он говорит. Как объяснить, в чем эта профессия?

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Я думаю, что многие радиослушатели понимают смысл профессии. Там действительно такая проблема есть. Поэтому они вообще не думают о нашей профессии, как о специальном занятии. Мы такие дикторы, сквозь нас проходят новости. Меж тем, эта профессия письменная, со своими жанрами, чернорабочими, которых никто не замечают, со своими звездами, знаменитости. Но возможно слушатель и не должен знать, что это профессия. Это мы внутри знаем, что нужно делать, как делать, есть ли границы свободы. И прежде всего, наша работа – это работа в эфире, понимание границ жанров. Ты должен отдавать себе отчет, в каком жанре ты работаешь. Но слушателю не нужно это знать. Ему это может нравиться или нет, но почему не нравится – пусть объяснит сам себе. Тембр голоса может не нравиться, темп передачи. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Но у нас с вами голоса небесные. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Радио – такой эротический инструмент. Как раз очень многие воспринимают людей чувственно, по тембру голоса. И как раз самые интересные – низкие голоса. Я был свидетелем разговоров на Свободе в Мюнхене, директором был талантливый журналист Владимир Матусевич, приехал известный писатель, он стоял со своей женой, я проходил мимо, и слышал, как жена этого писателя сказала: вы знаете, я иммигрировала на ваш голос. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: О боже. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Естественно это была шутка, но я возвращаюсь к тому, что этот элемент тоже присутствует. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Говорят, что радио ближе, душевнее. Ты, не видя собеседника, все рождаешь в голове. Это так или нет?

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: У меня нет самообольщения, разница немножко другая. Благодаря телевидению радио стало чуть ли не элитарным жанром. Благодаря телевидению ты больше смотришь, меньше анализируешь. А на радио, ты слушаешь слова, понимаешь их смысл, и это интеллектуальный процесс, нежели, когда ты телезритель. Поэтому радио вынуждает быть более интеллектуальным. Благодаря телевидению радио стала как чёрно-белая фотография, это детство, о радио ставили фильмы, радио играло колоссальную роль в жизни нескольких поколений, оно выводило на свет. Это было глотком свободы, возможность путешествия кругосветного, играло большую роль. Я помню ночные передачи, голос Америки, ВВС, рассказывали об арестах, это была самая большая драма ночи. Мне казалось, что само произношение имен заключенных, для нас тогдашних советских людей, радио играло экзистенциальную роль. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Дорогие друзья. Напоминаю, что мы беседуем с Игорем Померанцевым, звездой Радио Свобода. Мы говорим о радио. Почему радио в жизни людей как-то технологически, может быть это вчерашний день, суть то простая, но почему времена идут, а радио занимает тоже важное место, что и занимало. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Я напоминаю, что это программа на пике событий, Пражские люди. Мой собеседник – замечательный человек Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист. Игорь, я хотел вот о чем спросить. Вы радийный человек. Каким образом вы оказались на радио, и как вы выбрались в свой жанр. Я просто хочу, чтобы после этого вы прочитали свое стихотворение. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Со стихотворение будет тяжело, так как я их пишу в книгу, и не помню наизусть. Служебная лирика. Но говоря о том, как я стал человеком радио, мой отец был журналистом, в семье было совершенно нормально было писать. Я вырос, передо мной была спина отца, пишущего. Сначала это была ручка, потом пишущая машинка. Поэтому это было естественно писать. А радио началось в 78 году, мы получили убежище в Германии, и я начал думать о работе. Вначале я связался с Радио Свободой. Я дебютировал как внештатный журналист в Радио Свобода. Работал и в украинском подразделении, бо з дитинства можу спілкуватись на цій мові. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Дуже приємно. Хочу сказать, что в Фейсбуке, где вы можете найти Игоря, вы можете увидеть самые разные его публикации, многие публикации не только на украинском, но и на белорусском. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: У нас есть белорусская редакция, и там есть поклонники модернистов. И мне предложили сотрудничать, просто мои стихи переводят. Там есть такой замечательный человек, Сергей, он поклонник Лоренса, и ему нравится мои произведения. Я очень люблю, когда меня переводят, особенно на знакомые языки, я начинаю понимать этот язык. Я читаю переводы своих работ и на украинском, и на белорусском. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Кстати, одно из ваших стихотворений меня поразило. Мы не будем читать само стихотворение, но я могу сказать, что это мне запало, как некий идеал того, как надо вслушиваться в чужой язык. В одном из своих стихотворений, Игорь пишет о португальском языке. Если кто его слышал, знаете, что это чертов язык, и вот Померанцев пишет: когда говоришь, то он шипящий, зудящий, но когда на нем начинаешь петь, вы, наверное, знаете, песни на бразильском, то происходит метаморфоза языка, вдруг выясняется, что этот язык создан для пения. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Фадо, жанр классический. Точно так же с греческим. Когда его слушаешь, у меня такое чувство, что мой собеседник гасил спички у себя во рту, а когда они начинают петь – божественное творенье. Наверное, вернемся к моей карьере. Эмиграция просто ставит тебя в жесткие условия, и одно из этих условий – если ты хочешь быть равным себе – надо искать работу. Ты можешь получать пособия, но ты оказываешься на дне социальной лестницы. Я отчаянно искал работу, в конце концов учил немецкий, было предложение в университете, но одновременно в газете прочел объявление об наборе журналистов в русский ВВС, и я обратился, сдал тест в здании франкфуртского радио. Я закончил английскую кафедру, я пишущий человек. Единственное что – это колониальное место. В то время во мне преобладали южнорусский акцент был, в общем англичанам он подходил, и вообще я подходил. Кроме того, кстати, благодаря ВВС очень много понял про диалектизмы, говоры, я начал слушать ВВС 4, 3, 2. Там такие говоры, Манчестер, шотландцы, я вспомнил социальную битву за чистоту, я понял, что интеллектуалов поставили в такие условия, что невозможно было вообще конкурировать, нужно было возвышаться за счет фонетики, а в Англии такой дряни не было, феерическое шоу внутри языка, включая дикторов. Поэтому это было еще ВВС роком понимания акустики как богатства, а не социальных зацепок, как отстоять себя. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Тут вы немного лукавите. Вы относитесь к этому разнообразному говору, как к достижению, акустическая демократия, а мне говорили, что когда подходит в Британии один человек начинает говорить с другим, то он может до улицы знать, откуда он. И кроме этого, это служит повод для расслоения. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Верно. Но при этом все слои, о которых мы говорим, они представлены. Человек из Манчестера говорит иначе, чем человек из Оксфорда. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Вот я прошу запомнить то что было сейчас сказано, по поводу акустического богатства, потому что в Украине есть проблемы с языком. Имеет ли право на существование суржика? Я не хочу говорить об этом сейчас, поговорим чуть позже. Вообще потрясающий разговор, потому что это про меня, про моих коллег, когда поэтизируется радио. А радиослушатели должны это послушать. И вот вы стали работать, но понимаете, как, обычно радио жестко структурировано. То же Радио Вести, меня брали на работу, зная, что я буду вести утренний эфир. И вот нашему собеседнику придется рассказать, как ему удалось выбить свою нишу. У микрофона Матвей Ганапольский, Игорь Померанцев – наш собеседник, вернемся после паузы. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: У микрофона Матвей Ганапольский продолжаем программу «На пике событий», «Пражские люди» наш собеседник замечательный поэт радио, не радио поэт, а человек поэтически говорящего радио Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист замечательный журналист. Как Вам удалось стать Игорем Померанцовым, а не умереть на новостях. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Не сразу это такой процесс эволюции, превращения обезьяны в человека. Я начинал, даже называлась должность чрезвычайно прозаично по-английски Program Assistant. Это значит ассистент, тот кто помогает создавать программу. Я помню первое свое задание на ВВС, когда я сел, ко мне подошла Мэри Ситтен Бостон, пожилая такая дама. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Как Мэри Поппинс звучит. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Она кстати дочь выдающегося слависта, бюст которого установлен в школе славистики в лондонском университете. И положила мне свой так называемый фичер, то есть передачу расписанную на голоса, и говорит, переведите, пожалуйста. Это была статья о Даниэле Дефо, абсолютно бессмысленная, я, естественно, перевел, и потом я подумал, неужели я буду так всю жизнь переводить, а следующая будет о Тетерей. Я поэтому начал что-то предлагать, вкусы у меня были такие провинциальные, а что значит провинциальные вкусы? Это модернистский вкус, поскольку законодатели классики это столичные люди, а что остается провинциалу из Черновцов, быть модернистом да? Быть вторым Джойсом, который тоже был провинциал ирландский. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Скромно. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Или быть Фолкнером, который тоже был провинциал американский. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Еще скромнее, я скажу так, нам с Вами ничего другого не остается. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: А что еще остается, мы же не столичные. Поэтом я стал, что-то такое предлагать контрабандное, я взял письма того же Джойса, эротические письма написанные его жене и предложил передачу, поскольку Джойс классик, возражений не было, я перевел для начала вот эти письма эротические и два сотрудника на нашей службе отказались их читать как пошлятину. Тем не менее, нашлись другие голоса, но я продолжил в том же направлении, я перевел, например пьесу Беккета «Последняя лента Краппа», она звучала в эфире «Русского радио».

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Как радиоспектакль. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Да, как радиоспектакль, я поехал в гости, служебная командировка к Лоренсу Даррелу в Прованс, автору знаменитого «Александрийского квартета». Тоже одному из столпов модернизма, он еще не понаслышке знал Джеймса Джойса, они называли его папа. Вот я поехал к Даррелу, перевел фрагмент из «Александрийского квартета», сделал с ним интервью. То есть я ВВС, чем хорошо, и чем плохо. Хорошо, поскольку ВВС ставит высокую планку, и оно должно доминировать стилистически в том, что ты делаешь. Плохо потому что если ты перерос их понятия жанра или стиль ВВС, то тебе там места нет. Так когда-то в итоге были изгнаны или сами ушли Оруэлл, Пристли, который был очень популярен во время войны в Англии. Его просто выгнали за то, что был яркий. Но тут как раз супер слишком субъективен. Так вот я когда-то реализовывал свои вкусы с помощь вот такой контрабанды, взывая, апеллируя, используя классиков. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Но скажем прямо, это было в ВВС жанре, честно говоря. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Это было еще в рамках, поскольку речь шла о классиках. Это признанные классики. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: признанные классики, плюс понятие ВВС и радио-спектакль, это, по-моему, сам Бог велел. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: В этом меня никто не стеснял, речь шла уже собственно о моем возможном радио-творчестве. Вообще-то творчество начинается еще и с амбиций, вообще Вы знаете, писатели и даже люди радио их скромными не назовешь. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: А мне говорили, творчество начинается с окошка кассы, с зарплаты. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Я не знаю. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Черт, как я низко пал. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Тем не менее, когда мне предложили перейти на Свободу и предложили собственную передачу, я просто ухватился обеими руками, потому что я понял, что смогу делать свое радио. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Выйдя за рамки ВВС понимания этого дела. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Вы знаете все мы рабы имен, и если имя радио Свобода, то мы рабы свободы. То есть мы вольные люди. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Рабы свободы это хорошо. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: И вот это само, однажды мне много лет спустя моя авангардистская передача с футуристами современными вызвала споры уже в Праге, и директор меня спросил, обоснуй, почему эта передача должна выйти в эфир. Я сказал, потому что мы называемся Свобода, это не только политическая свобода, это еще и эстетическая, артистическая, художественная. Он сказал, убедил, идет, в передачу пойдет. Но я перешел на Свободу и сначала я занимался журналистикой, тем чему меня научили, но уже свободнее я был. Потом вдруг я услышал радио не как информацию, а как язык. Я понял вообще, как звуки сталкиваются, как рождается драматизм радио, как эти звуки, эти необязательно человеческие голоса, как они там трутся носами, обмениваются затрещинами, как в эфире искры сыпятся от столкновения звуков и вообще я тогда понял, что это богатый язык. И тогда я стал предателем литературы на радио. Потому что прежде я относился к звуку исключительно как писатель, это слова, это вербальная жизнь. Было некоторое снисхождение по отношению к жанру. Но когда я уже начал вот это все руками делать и выдыхать, выдувать это. Я понял, что это богатейший язык, он включает в себя все языки мира, кроме того, тогда я уже начал работать с радио-материалами, с радио-фактурой, радио-тканью. Вот как поэт радио. Знаете, у Пастернака есть «стихи так начинают жить стихом» вот так поняв язык радио, так начинают жить эфиром.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Это язык радио, или язык звуков слов. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Без радио они бы не стали акустическим фактом не стали бы жить своей беспроволочной жизнью. Я говорю о беспроволочной связи радио как беспроволочная связь. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Как интересно, я обратил бы внимание наших молодых радиослушателей, что это по сути то, о чем говорит наш уважаемый собеседник Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист. Это просто какая-то школа радиожурналистики, это крайне интересно. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Аспирантура. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Нет, школа в широком смысле, я не думаю, что радио-журналисты задумываются о подобных возможностях. То есть о подобных возможностях, как бы технологии жанра, и вида, что вот это позволяет думать об этом. В основном говорящие головы, информация, беседа, интервью, радио это все. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Вы знаете, в разных странах разное радио, вот часто говорят об упадке радио и так далее. Это совершенно не справедливо, просто в таких странах как Украина и Россия там очень много квази-институтов, вот в России особенно квази-демократии, квази-оппозиционной партии. И отчасти квази-радио, и оно чрезвычайно политизировано. Украина просто бедная страна, и поэтому там радио чрезвычайно зависит от рекламы. Но радио остается модным, динамичным, вибрирующим, в Англии, например, есть радио ВВС 4, и это радио то, что кто-то бы сказал элитарное, это радио для людей со средним и высшим образованием. Это радио для людей попросту, которые понимают сложноподчиненные, и сложносочиненные предложения. Вот, и это радио процветает, радио 4, когда-то идет новостная передача политическая с анализом, это чуть ли не двадцать миллионов англичан, и это радио интеллектуальное. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Благодаря чему? Благодаря языку или особым ведущим, которые анализируют?

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Благодаря тому, потому что мы уже говорили о социальном расслоении в Англии это абсолютная реальность. Потому что для других слоев, где будет не двадцать миллионов, а может быть сорок миллионов, есть свое радио. Просто тот же ВВС, оно не теряет никакую аудиторию. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: То есть Вы хотите сказать, что они абсолютно сознательно понимают, что у них слушатели разные люди, и они делают, даже получается, что этот канал, вот эта радиостанция для такого населения, а такая для такого. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Никого не теряет. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Это обалдеть, я такого представить себе не могу. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: И это английская традиция, я помню ситуацию на русской службе ВВС, там всегда была отличная передача «Джазовый авангард» не джазовая классика, а авангард Алексея Леонидова, и было ясно, что у этой передачи. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Свои восемь человек, но свои. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Да, и я помню, как по-моему Барри Холланд тогда был директор, он сказал, а мы не можем терять эти восемь человек. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Обалдеть, это сказка. Извините, нам надо паузу сделать, я вот хочу сказать, что конечно каждый радиожурналист хочет оказаться в таких условиях, но это конечно может себе позволить только радио государственное, которое может вот сказать – мы не можем потерять восемь человек. Это конечно особая история, друзья, мы делаем паузу и продолжаем уникальную абсолютно беседу с Игорем Померанцевым. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Вы слушаете программу «На пике событий», но знаете, я очень впечатлен Игорь Померанцев, замечательный журналист эссеист, радио поэт как сейчас принято говорить, он мой собеседник, мы в студии Радио Свобода, и четвертая часть даже не будем терять времени. Я хотел у Вас спросить о феномене нашего времени в радио, вот каком. Вот Радио Вести, например, оно открывалось, и приехали специалисты, они там замеряли рейтинги, исследовали немцы. Они исследовали публику и так далее, и сказали, что наш замысел сделать разговорное радио, именно разговорное без музыки, что это ровно то, что сейчас они сделали, восклицательный знак. В нынешней ситуации нужно. И когда я услышал эти слова, я подумал, что это связанно с политической обстановкой о том, что нужно проговаривать эти темы и так далее. Я понял, ага надо, после этого. Я поехал в США, моя подруга Регина из аэропорта посадила меня в машину и включила свою любимую волну, разговорное радио. Я приехал в Канаду, и мой друг Юра вез меня из аэропорта и включил на средних волнах, это так называется по-западному. Включил разговорное радио, это меня поразило. И я ему сказал, - «а чего ты это слушаешь?». Он мне говорит –«да все это слушают, потому что это разговаривают на важные темы». И я вдруг понял, что, может быть, Украина была последняя страна, в которой этого радио не было. Почему у людей такая тяга к беседе радийной, к разговору, к обмену мнениями, просто только сказал, и уже светятся телефонные лампочки, люди хотят высказаться. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Сразу несколько вопросов и мои ответы, я кстати возвращаюсь к нашей предыдущей беседе, я все-таки напомню, что ВВС – это общественное радио, не государственное. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Ну, Вы понимаете, о чем я говорю, оно не за деньги рекламы. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Это принципиально важно, и лучшие немецкие радио, земельные радио тоже, что называется, элитарные. Они общественные, общественные в каком смысле, немцы просто платят за свое любимое радио. Есть кстати другая возможность существования и создания общественного радио, через парламент, например, это ВВС. Но я возвращаюсь к Вашей теме про разговорное. Есть несколько резонов. Во-первых, это как с джазовой импровизацией, люди любят, когда мысль рождается на твоих глазах, в данном случае ты слышишь, как рождается мысль. Поэтому очень много зависит от собеседника. Второе, я бы особенно не обольщался, разговорное радио родилось в целях экономии, это связанно напрямую с бюджетом, классический английский жанр радио – это документальная передача многоголосия, которая долго готовится, там включены разговорно только как фрагменты. Кстати вот эта документальная передача английская, для меня она и стала воплощением английской демократии. И политической и психологической и эмоциональной, поэтому очень многое зависит от бюджета радио, если вы работаете на бедном радио, там все время будут гнать разговорные и ток шоу. Но если вы включите в Америке в американской машине общественное радио, вы услышите передачи примерно похожие на мои поверх барьеров, которые тщательно готовятся. Причем там много редакций в разных штатах, это общественное радио, они называются «единички». Вот из этих «единичек», они потом обмениваются своими передачами у них шестьдесят миллионов аудитория в Америке. И это сложные многоголосные передачи, разговор только как элемент этих передач. У них есть деньги, у них хороший бюджет, они уважают своего слушателя. Поэтому я когда слышу все чаще и чаще эти ток-шоу бесконечные, это разговорное, у меня такой привкус профессиональной халтуры. Конечно, это зависит от собеседников, вот есть первоклассные радио, долгое время «Эхо Москвы» держалось, как такое очень странное, но органичное политическое кабаре. Как итальянский народный театр, где у каждого была своя роль, а вот это реакционер, а вот этот петрушка, да? А вот этот сейчас плакаться начнет, и это было по-своему театральное. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Разноголосица передач. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Политическое театральное кабаре. Было «Эхо Москвы», это люди просто очень одаренные художественно там работали, ну отчасти работают. Ну, вообще, а где найти такую артистическую группу профессионалов, где в городском радио каком-то, там что все такие высоколобые, или там такие великие артисты выдающиеся. В общем, я скорее склонен считать, что в настоящее время этот жанр, он отчасти сносился, я говорил про привкус халтуры. Конечно я за тщательную работу за то, чтобы передача делалась неделю, или две и по крупицам собирали разные мнения. Что бы сам ходил с микрофоном, что бы ты работал с продюсером, кстати, на ВВС главный человек это не человек ведущий передачу. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: У микрофона. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: А продюсер, он выбирает тему, он выбирает участников передачи, ведущего. Почему? Потому что на радио главное это звук, поэтому продюсер главный человек. А в культурах где права качают властители дум, вроде нас с Вами. Я шучу, то там конечно доминируют разговоры и ток шоу.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Ну Вы знаете все-таки имею право с мастером не согласиться. Я может быть, чуть-чуть имел в виду другое, может быть то первое, что Вы сказали. Что люди хотят, во что бы то ни стало немедленно обсудить вот какую-то горячую новость, обсудить и высказаться, вот это какое-то удивительное желание людей вот в эту как бы докричаться. Вот знаете, они иногда звонят, и говорят такую фразу, это еще связанно с элементами управления государства. «Вы знаете, я звоню Вам, потому что нигде не могу найти правды», вот эта абстрактность радио она рождает какую-то реальность надежды. Что вот они не там, вот они там сидят, и поскольку их слышат все, и обязательно услышит власть. Вот это поразительная история веры в радио веры именно не в телевидение, понимаете. Потому что телевидение оно как бы тебе дает продукт, на телевидение не позвонишь, Вы знаете, почти не берут, а на радио позвонишь, ты как бы соучастник. Поэтому когда Вы говорите мой любимый Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист, что нужно делать это вот такой продукт. Вы как бы лишаете себя соучастия слушателей. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Нет, я говорю о пропорции, просто это чередование. Общественное радио, о котором я говорил американское естественно там масса разговорных передач и новостей и живой актуальной аналитики. Но при этом существует еще своя жанровая иерархия. И то, что я называю вот эти документальные передачи, они конечно звучат в эфире, и без них радио лишается просто фундамента, основы. Оно такое, становится скользящим по поверхности. Мнения – это всего лишь мнения. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Теперь я хотел бы коснуться будущего, это последний, наверное, вопрос к Вам. У нас заканчивается время. Вы, наверное, я не знаю, видели или нет фильм любимый зрителями и сделанный по-настоящему, и даже получивший Оскар «Москва слезам не верит». Это замечательный фильм советский и в нем один герой, а там только становление телевидения идет. Он объясняет девушке, желая произвести впечатление, а он работает на телевидении, он говорит, что все закончилось, вот появилось телевидение. И теперь будет одно телевидение. Как бы он говорит, все теперь не нужно, нужно только телевидение. Пришло телевидение, пришли компьютеры, смартфоры, интернет и так далее. Радио остается. Многие объясняют его существование тем, что у тебя машина и в машине ты слушаешь радио. Но мне кажется, дело глубже. Какое будущее радио? Оно умрет? 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Помимо радио, Вы знаете, смерть предвещали давно, якобы фотография убьет живописи портреты. Якобы кинематограф убьет театр, телевидение убьет кино. Все живы, все при деле. Радио не умрет. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Кстати, черно-белая фотография живет и прекрасно себя чувствует. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Дело вот в чем, что радио напрямую связано, с, я повторю опять это философское слово, с экзистенциальным проживанием жизни. Оно связано с голосом человека. Голос человека – это божественный инструмент, это самый восхитительны небесный адский райский инструмент. В звучащем мире, нет ни одного музыкального инструмента, который мог бы сравниться с человеческим голосом. Поэтому когда мы говорим о радио, мы говорим о звучании человека. Человек существует еще и в звуке.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Ребята, я покидаю студию, поблагодарив Игоря Померанцева с невероятным самомнением. Ведь он говорил о моей профессии. Игорь, Вы говорили о моей профессии. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: О нашей. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Нет, ну Вы понимаете. Вы говорили о профессии, который вы отдали, сколько там? 30-40-50 лет. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: 140 лет. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Я отдал 25, я счастлив услышать эти слова. Я думаю, что мы часто будем повторять эту передачу, как знаете, Дацзыбао для молодых начинающих журналистов, которые просто воспринимают радио, как "прибежал и просто что-то сказал в микрофон". И что дял меня важно, мне кажется, что послушав Вас, люди в какой-то степени будут понимать, что радио это очень большое дело, и радио это искусство и к нему так надо относиться. Спасибо Вам огромное. Дорогие друзья, благодарю Вас. 

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ, поэт и журналист: Спасибо. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Игорь Померанцев, журналист радио, поэт, один их важнейших голосов Радио Свобода, программу вел Матвей Ганапольский. До свидания.

Гости программы и спикеры:
Игорь Померанцев
Русский писатель, поэт и журналист. Редактор и ведущий Радио Свобода

Поделиться:
Правила комментирования
На ресурсе запрещены:
  • Любые проявления нетерпимости к разным конфесcиям,расовым различиям,национальностям.
  • Размещение провокационной и/или ложной информации
  • Нецензурные выражения (мат) и оскорбления
  • Реклама(прямая или ссылки), оффтоп, флуд, капс.
Читать все