СЛУШАЙТЕ РАДИО «ВЕСТИ» ГДЕ УДОБНО И КОГДА УГОДНО!
стенограмма

На пике событий, 24 октября

На пике событийСергей Лойко про аэропорт Донецка: "Это украинский маленький Сталинград"

Стенограмма эфира на Радио Вести

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Здравствуйте уважаемые радиослушатели, четыре минуты шестого, программа «На пике событий», скоро у нас будет гость Сергей Лойко, я давно его рекламировал что он придет, многим советовал посмотреть его фотографии, сделанные из донецкого аэропорта. Действительно, потрясающие фотографии, которые сделаны талантливым журналистом, которые показывают, что идет война, показывают реальных героев и показывают, что пока мы волнуемся по поводу батарей, готовимся к выборам, готовимся к перемене часового пояса, не забывайте, что часы будут переведены на час назад, в общем как-то живем нормальной жизнью. Периодически, нам говорят - АТО, реальная война, в которой участвую настоящие люди, настоящие украинцы, настоящие герои. Защищают, казалось бы, непонятно что, потому что от аэропорта осталось ничего. Просто смятые конструкции, какие-то куски камней и так далее. Что же они защищают. Об этом мы узнаем, как только придет Сергей Лойко. Дело в том, что пробки в городе и эти пробки пока его заберут из гостиницы. Мы, безусловно, успеем обо всем рассказать, и вы зададите ему вопросы, и вообще, наверное, эту программу, чуть-чуть с ним поговорю, чтобы ввести вас в курс дела, после чего на ваши вопросы будут. А теперь, я хотел бы напомнить вам переход на зимнее время. Двадцать шестого октября в день выборов в Верховную Раду Украина переводит стрелки часов на час назад. Перевести часы нужно будет в ночь с двадцать пятого по двадцать шестое октября. Откорректировать время на час назад надо будет в четыре утра. Здесь, вот это вот я вам напомнил, не забудьте перевести стрелки. Пришел Сергей Лойко, и сейчас сразу мы начнем разговор. Оставайтесь с нами. Это Радио Вести – радио новостей и мнений. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Продолжаем. Сергей Лойко у нас в гостях. Здравствуйте Сергей. 

Сергей ЛОЙКО: Здравствуйте Матвей Юрьевич. Как дела?

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Готовимся к выборам, готовимся к переносу стрелок на час назад. 

Сергей ЛОЙКО: Полезно.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Полезно. Тут врачи говорят, что не все однозначно. Во-первых, я приветствую тебя в Киеве, приветствую на Радио Вести. 

Сергей ЛОЙКО: Хорошая фраза: к тебе очень много вопросов. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Не претензий, а именно вопросов. Дело в том, что твои фотографии, которые сами по себе являются.

Сергей ЛОЙКО: Это я еще главное не опубликовал, у меня выходит моя статья в Los Angeles Times во вторник, и я сейчас тестовые картинки побросал. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Тестовые – не тестовые, она все-таки будет по-английски, а не все знают английский.

Сергей ЛОЙКО: Там будет огромная галерея. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Ты мне тогда пришли в Facebook ссылку, а я этой ссылки сделаю репост, для того чтобы все почитали. И конечно, когда я рассказал по радио, и мы долго объясняли, как подписаться, чтобы увидеть твой блог, чтобы увидеть твой блог, многие люди были шокированы.

Сергей ЛОЙКО: Спасибо тебе большое. Я проснулся, и подумал, что умер, потому что получил столько любви, нежности и ласки от всего женского населения Киева.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Поверь, там не только женское, потому что люди были поражены. Они не представляли себе, что это так, потому что внешне выглядит очень странно. Я хотел бы задать тебе пару технических вопросов, а потом, поскольку это вторая наша с тобой передача, чтобы тебя поспрашивали радиослушатели. Выглядит это очень странно. Мы видим разрушенные конструкции, перепаханную взлетную полосу. Мы видим полностью разрушенное все вокруг. И на этих обломках идет битва, как по расписанию. Пошли на битву, вернулись, попили чайку и снова пошли на войну. Почему продолжается бой за эти руины?

Сергей ЛОЙКО: Это хороший вопрос. Сегодня, пожалуй, главный вопрос Украины. Вроде перемирие, выборы на дворе, фотографии кандидатов висят везде, а ребята продолжают гибнуть, сражаться в нечеловеческих условиях. То, что я там увидел, поверь мне, это моя, наверное, двадцать пятая война, то что я там увидел, это не просто какой-то постиндустриальный апокалипсис, это вообще трудно описать словами, это действительно ад. Они защищают то, что защитить нельзя и с точки зрения здравого смысла не нужно защищать. С другой стороны, здесь так много в этом, это совершенно эпическая вещь, абсолютно многогранная как Роман Гроссман, нет одной грани. С точки зрения здравого смысла надо просто уйти и все.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: То есть там нет ничего материального? Потому что многие говорят, что там есть какие-то тоннели, которые стратегически важны. 

Сергей ЛОЙКО: Это все туфта. Нет там ничего, что стратегически важное, кроме людей. Вся вот эта вот структура, два терминала, по площади состоит во многом из дыр, которые соединены собой тем хрупким материалом, типа гипсокартона, который почему-то еще не развалился. То есть вся эта структура состоит из голых, ободранных, сломанных, шатающихся оконных рам. Это такой дворец съездов, помнишь, в Москве был такой?

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Да. С выбитыми стеклами.

Сергей ЛОЙКО: Защищать его смысла никакого нет. Но с другой стороны, есть огромный смысл в том, что украинцы, русские, евреи, татары, все вместе защищают этот клочок земли абсолютно добровольно. Я был в тот момент, когда там не просто пригнали каких-то десантников по приказу. Там были десантники, там другие всякие рода войск, ребята из Правого Сектора, но все, кто там был, все были добровольно. Кто хочет поехать в аэропорт? Я больше скажу, в Песках рядом, на линии огня, стоят украинские части, где сотни солдат, ждут не дождутся, когда они сменят своих товарищей в аэропорту. Вот это такая сталкеровская вещь. Каждый настоящий украинский солдат, каждый настоящий стоящий украинец, он мечтает о том сейчас, чтобы пройти через украинский аэропорт, попасть в комнату сталкера, где он почувствует себя настоящим человек и поймет смысл жизни. Здесь больше чем война. И я ненавижу романтизировать войну, но я делал портреты всех этих ребят, и я плохо уже вижу, старенький, особенно в темноте, когда стал это все смотреть на компьютере, заглядывать каждому в глаза, меня просто прошило, как они были полны этого света, этой романтики того, что они борются с абсолютным злом за что-то светлое, и я помню в молодости, у меня был любимый поэт, киевлянин, украинский еврей, русский поэт Семен Гудзенко. Был замечательный спектакль «Павшие живые», и там Володя Высоцкий читал его стихотворение. И вот это вот, когда идут на смерть, поют, а перед этим можно плакать, ведь самый страшный час в бою, час ожидания атаки. Снег минами открыт вокруг, он почернел от минных, и умирает друг, а значит смерть, проходит мимо, сейчас настанет мой черед, за мной одним идет охота, будь проклят сорок первый год, ты вмерзшая в снега охота, мне кажется, что я могу, что я притягиваю мины, разрыв и лейтенант хрипит, и значит смерть проходит мимо, но мы уже не в силах ждать, и нас ведет через траншеи, окоченевшая вражда штыком, дырявящая шеи. Бой был короткий, а потом, глушили водку ледяную, и выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую. Вот эта вот атмосфера стихотворения, атмосфера сорок первого года глазами интеллигента, который там участвовал, она там абсолютно присутствует. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Мы делаем сейчас маленькую паузу и продолжаем. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Сергей Лойко у нас в гостях. Еще раз, невозможно фотографии показать на радио, мы не телевидение. Подпишитесь на Facebook Сергея Лойко, и вы посмотрите фотографии, которые он опубликовал, а как пообещал Сергей, он обязательно даст ссылку на свою статью в Los Angeles Times, где будет много фотографий, целая галерея, и мы обязательно сделаем каким-нибудь образом, может быть даже попросим у Сергея разрешение, чтобы опубликовать эти фотографии на нашем сайте. Ну в общем решим с тобой. Решим по авторскому праву.

Сергей ЛОЙКО: Да возьмите пожалуйста, мне ничего не надо. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Хорошо, если те, кто видели сообщение Сергея Лойко, вы можете прислать сообщения на двадцать четыре тридцать пять, и на radio.vesti.ua, сообщения, какие-то вопросы. Еще у меня один вопрос, после этого будем в диалоге все это делать. Опиши, пожалуйста, если можно так сказать, бытовую сторону. Как эти люди живут, где они умываются. Как ты приехал. Вот все, чтобы люди — это война.

Сергей ЛОЙКО: Что бы люди поняли, что это война я скажу фразу одного из офицеров: Сережа, в аэропорте не моются, здесь чешутся. Моются только те, кто ленятся чесаться. Воды не хватает. Вода питьевая. Ее все время пьют. Ее подогревают на газовых горелках, подогревают в черных от сажи чайничков, и пьют пакетированный все время чай, не только для того чтобы напиться, чтобы согреться. Там hell freezes over, в переводе на русский – холод собачий. Вы не представляете себе, нигде нельзя укрыться. Структура вся состоит, там два терминала, старый и новый. И там, и там находятся ваши солдаты и офицеры, они их держат под постоянным обстрелом. Что бы вы поняли, трехмерное окружение, они окружены не только по периметру аэропорта самого. Некоторые скажут: нет там окружения, транспорт проезжает. Пожалуйста, садитесь на транспорт, проезжайте туда. Чтобы туда попасть, нужно сесть в броню, в бронетранспортер, и не фак что ты доедешь. Все поле устлано сгоревшими бронетранспортерами и танками. Пока ты едешь эти десять минут, этот момент истины в твоей жизни, в борт ударяются, впиваются пули бронебойные, любого калибра, тебя просто расстреливают как в тире. И рядом что-то взрывается. В конце концов эти герои доезжают, они везут боеприпасы, воду, то что жизненно необходимо. В самом здании аэропорта три этажа. Первый, второй, третий и подвал. На первом этаже украинские солдаты. На втором этаже украинские солдаты. На третьем этаже сепаратисты. В подвале – сепаратисты. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Как? 

Сергей ЛОЙКО: Так. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: В этом же здании?

Сергей ЛОЙКО: В этом же здании. Я вообще не понимаю, неужели нужно было американскому журналисту приехать в аэропорт, чтобы об этом узнали. Там же есть у вас люди, которые меняя мундиры, рассказывают в прессе под камерами в штабе о том, что происходит, что вы знаете этого?

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Ну я позорно молчу, потому что я в студии сижу, откуда я знаю. То есть вот почему трехмерное. 

Сергей ЛОЙКО: В какой-то момент, какой-то сепаратист выскакивает на балкон второго этажа, спустившись с третьего, а там тьма постоянная, такая египетская тьма и днем, и ночью внутри. Если днем еще можно фотографировать, с фонариками ходить, и что-то освещать, то, как только наступает ночь выключается генераторы, все фонарики, никто не курит, потому что там нет ни одного помещения, в котором бы не было дыр и сквозняков, через которые не было бы видно отблеск света снайпер стреляет на третью затяжку, снайпер стреляет на свет. Это понятно. Поэтому они как летучие мыши. Они видят во тьме. Пока я не привык, меня за руку водили, где надо что-то сделать, если ты очень хочешь.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: В смысле, ты имеешь ввиду украинские солдаты. 

Сергей ЛОЙКО: Да, конечно. И вот этот выскакивает сепаратист на второй этаж, и из мухи посреди этого терминала бьет просто в дверь штаба, самого защищенного места. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Муха, это просто не все знают – гранатомет. 

Сергей ЛОЙКО: Да. Серьезная вещь. И эта граната впивается в стену, пробивает, конечно, но взрывается в стене. Просто чудо, если бы она там сдетонировала внутри, там бы у всех было бы серьезное сотрясение, контузия. Потом в другой момент из подвала на летное поле, из рукава выбегает сепаратист, и в упор начинает из автомата стрелять в ребят, которые стоят на посту вдоль окон. И начинается перестрелка. Тут начинается обстрел, причем этот обстрел кончается, начинают работать ваши Грады по тем, кто стрелял. Но ведь это же артиллерия, это же вещь такая. Она же по территории бьет. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Кроме того, в это же здание.

Сергей ЛОЙКО: И с каждым ударом украинской артиллерии, ощущение такое что сейчас все упадет. Они ночью не спят, они пытаются как-то, некоторые привыкли, но большинство не спит. Они не едят теплой пищи, они не пьют ничего, кроме чая. У них там есть лекарства, но раненых нужно вывозить так же под обстрелом, воду под обстрелом, я сейчас расскажу страшный героический эпизод, когда напротив того места, парковки бронетранспортеров, единственное место, которое более-менее простреливается с одной стороны, там стоит сгоревший танк. Когда из него вылезло три танкиста, их снайпер убил, они погибли. Двух нашли, один там так и сгорел, и его разорвало на куски какие-то. И Славик, такой солдат, он, когда выходил на улицу, за какими-то делами, он нашел большой кусок бедра этого танкиста. И он говорит: ребята, мы должны отправить этого танкиста домой. Разумно. Славик, ты что, сейчас отправишь домой, и тебя убьют. Кто пойдет? И все подняли руки. И вышло два человека, Славик и Миша, молодые ребята, красивые, интеллигентные. Они вышли, нашли ящик, вышли на улицу, когда приехал транспорт, и пока другие, одни загорожены транспортом, в других стреляли, ну у них руки заняты, Славик вообще снайпер. Они положили свое оружие, уложили в ящик останки, при мне этот ящик две пули прошило, они положили ящик на бронетранспортер, а в это время в них все время стреляют, они занимаются этим делом, отправляют танкиста домой. Они привязали на проволоку этого танкиста, потом оба схватили автоматы и снайперское СВД, и стали участвовать в бою. Они тридцать секунд были абсолютно незащищены. Жертвовали жизни ради давно умершего человека. И таких вот случаев там просто один на одном. Вот этот полковник, Олег Зубовский, вот это настоящий полковник. Не какой-то там штабной проходимец, который не вылезает из блиндажа, он мог туда не ехать, он заместитель командира бригады. Отдай приказ, поедут другие офицеры. Половина тех, кто там находится – офицеры. Это о чем-то говорит. Он говорит: я сюда пришел, потому что здесь мои ребята, и если я буду с нами, я знаю, что у них будет больше шансов выжить. Это боевой офицер. И он, когда выходил, все, кто с ним вошли, они меняются через неделю, через десять дней, все вышли. Я не знаю, благодаря ему, или повезло, но я ему как человек, очень за это благодарен. Всех людей, которых вы видите на моих фотографиях, всех людей вы теперь можете увидеть в жизни, потому что они все вышли из аэропорта, они все живы. Не знаю, может быть, они когда-то туда вернутся, но то, что Олег Зубовский, настоящий полковник был там, это очень помогло им выжить. Они знали, что рядом всегда есть офицер, рядом есть отец. Они совсем молодые ребята. Там был парень такой, Сережа Холан, студент журфака. У него отец – русский полковник в российской армии. Он ему перед этим делом позвонил, и этот папаша зомбированный: ты же знаешь, что ты будешь стрелять в своих братьев? А Сережа сказал: я же не просил братьев приходить ко мне сюда в страну с оружием. Это был их последний разговор. И я спросил: а ты-то чего сюда приехал, хочешь опыта набраться?

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Он из России приехал?

Сергей ЛОЙКО: Нет, отец его развелся с матерью, и живет в России. И он говорит: Я понимаю, что может быть это бессмысленно, меня это не волнует. Я приехал сюда, что бы кого-то я мог заменить. Потому что я кого-то заменю, и он останется жив. И может быть, он потом спасет или заменит меня. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Сергей Лойко у нас в гостях. Сейчас пауза, и после этого ноль сорок четыре триста девяносто сто четыре шесть, ваши вопросы к корреспонденту Los Angeles Times, свидетелю событий и боев которые происходили в донецком бою. Так же присылайте ваши сообщения двадцать четыре тридцать пять и radio.vesti.ua 



Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Программа «На пике событий», наш гость корреспондент Los Angeles Times Сергей Лойко. Приходят сообщения, я их потом в конце зачитаю. Сейчас телефонные звонки, пожалуйста, вопросы к Сергею Лойко, потому что у меня вопросов нет. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Могу я кое что продолжить, перед. Я бы хотел сказать об атмосфере, которая там царит. Там оперативный язык русский, это вот эти вот укро-каратели, которые должны уничтожить якобы какой-то великий могучий русский язык. Они все говорят на великом и могучем вполне интеллигентным, почти никогда не матерном русском языке друг с другом. Никакой ненависти к русским, к россиянам, я не услышал ни от кого, никакого хамского, москалей, вот этого всего жлобства я тоже слышал этого. Люди выполняют свою работу, отношения между командирами и подчиненными не хамские, не вот эти вот совково-военные. Там настоящее братство людей, которые занимаются тяжелой работой. Каждый из которых по-своему ее видит, я в вот этой связи вспоминаю замечательный фильм Сержа Леона, «Добрый, плохой, злой». Когда два злодея пытаются перебраться на фоне эпической гражданской войны, с одного берега реки на другой. А там мост, одна армия пытается захватить мост, как стратегический объект, а другая армия должна удержать мост как стратегический объект. Они никак не могут переправиться, эти злодеи взрывают мост, на утро нет ни той и другой армии. Я вот думаю, если взорвать этот аэропорт к чертовой матери, вывести людей сначала. То больше там не будет того что происходит, а с другой стороны то что происходит там радируются украинские солдаты, там идет выковывание новой украинской элиты, новой украинской настоящей нации. И вот немножко есть все время параллели Великой Отечественной войны. Вот эта Брестская крепость, и окружение котлы, пленение миллионов, это Илловайск. И вот теперь вот этот вот украинский маленький Сталинград, и если в Сталинграде был сломан хребет фашизму, таким советским клише, то я воспользуюсь им. И скажу что здесь в этом Сталино, а так раньше назывался Донецк. Юзовка, а потом Сталино, и во время войны он был Сталино, там происходит слом, если не хребта фашизму, то хребта вот этому оркскому сепаратизму и терроризму. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Я потом прочитаю, Сергей придется надеть наушники. Сергей Лойко у нас в гостях, пока он надевает наушники, я хочу сказать, что выяснилось, что все эти фотографии Лойко можно найти вообще просто. Вы заходите в яндекс, яндекс картинки, и набираете Сергей Лойко, и вся эта история выпадает. И все это вы видите. Так давайте слушать звонки. Радио Вести, слушаем Вас. Добрый день. 

Вадим СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня Вадим зовут, Днепропетровск. Большое спасибо за то, что я в вашем эфире, спасибо большое Сергею Лойко за то, что он фотографирует, делает. Вчера я только общался с парнями, которые из Днепропетровска. Которые говорят, как Вы говорите, на русском языке, и которые находятся там. К сожалению, на данный момент времени слезы наворачиваются по причине того, что там происходит. И честно, мороз по коже, но их слова дословно заключаются в том, что на данный момент времени, и голову даже не дают высунуть, грубо говоря, из укрытий, окопов в которых они находятся.

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Там нет окопов. 

Вадим СЛУШАТЕЛЬ: Ну. Из укрытий. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: И укрытий там тоже нет, по существу. 

Вадим СЛУШАТЕЛЬ: И их слова о том, что их там. Это вчера я говорил с человеком, который вышел на связь, и находится непосредственно там. Что значит, бросили в его понимании, я не могу сказать, я просто дословно сказал те слова, которые мне сказал человек. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Вы имеете ввиду то, что им не хватает помощи, то что бросили. Что бы понятно было. 

Вадим СЛУШАТЕЛЬ: Помощь есть, помощь временно приходит, в моменты скажем так. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Я Вас понял, давайте переформулирую. Можно ли сказать, что Украина забыла об этих людях? Что помощи недостаточно, какой-то любой. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Не знаю, забыла Украина или нет, но я совершенно точно знаю, что чем дольше будет длится это ни мира ни войны. Тем больше будет раненных и погибнет людей во этом аэропорту. Надо либо его отдавать, либо идти и чистить Донецк. Будет ад, на момент больше жертв, но в долгосрочной перспективе их будет гораздо меньше. Но ребята, это ваша страна. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Сами решайте. Я понимаю Сергей, следующий звонок. Я хочу побольше звонков. Слушаем Вас, пожалуйста. 

Юрий СЛУШАТЕЛЬ: День добрий, Юрій Київ. Хочу задати питання пану Лойко. Все-таки що з Кримом, банальна зрада? 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Ви мене вибачте, при чому тут Крим. Сергій був у конкретному місці. Не робіть з нього політолога, він був у конкретному місці, якщо Вас цікавить все про це місце. Про Крим поговоримо іншого разу, якщо Сергій погодиться. Якщо формат розмови буде саме такий. Слушаем вас, пожалуйста. 

Нина СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрий вечір, це пані Ніна. Знаєте що я думаю, зараз у четвертій годині був журналіст, і казав що Крим. Знов став нашим, і що ви його не обороняли. Зараз прийшов інший журналіст, каже що треба здаватися, а потім він скаже, що ви здались. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Следующий звонок, слушаем Вас. 

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый день. Ребята, которые находятся в Донецком аэропорту - герои. И это то, чего наша страна их должна благодарить. А вот знаете, я вот наблюдаю когда не призывников, а используют ребят, которые служат в армии по призыву на сборе урожая там. Или частная фирма выращивает, и вот интересно, что же им пишут в военном билете. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Знаете, я прошу прощения. Ребята, послушайте. Я говорю радиослушателям, уважаемые радиослушатели, я не для того просил Сергея Лойко, у которого почти воспаление легких. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Нет, не почти.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Ну так, что бы не было праздника жалости. Я не для того его просил прийти в эфир, для того что бы были рассуждения абстрактные. Перед вами человек, который был в конкретном месте, если вам интересно что-то про это место, спрашивайте, если не интересно, и будут звонить народные политологи, то тут полно вопросов. Которые пришли, на наш сайт, и на смс-службу. Еще попробую один раз, слушаю Вас, пожалуйста. 

Геннадий СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Матвей Юрьевич. Геннадий город Донецк. Сейчас нахожусь в Днепропетровске, поэтому слушаю ваше радио. Я его здесь все время слушаю. Вот для меня как дончанина, ребята находящиеся в аэропорту, это то, что Украина не бросила до сих пор Донецк, и это у всех дончан такое. У меня квартира, в которой стекол нет, она находится в трех километрах аэропорта. И все дончане так же как и я, ждут освобождения Донецка, от этой как Вы сказали от этой оркско-террористской сволочи. Это все что я хотел сказать. И большое спасибо Лойко конечно. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Спасибо Вам, мы сейчас сделаем паузу, и после этого продолжим. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Программа «На пике событий» у нас в гостях Сергей Лойко. Еще пару звонков, и после этого еще мои вопросы. Слушаем Вас, добрый день. 

Ирина СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый день, Ирина Киев. Я хочу привколінно стати і сказати дякую Вам за вашу передачу, і Вашому пану журналісту Лойко, який зараз знаходиться у Вас в студії. Я вдячна нашим хлопцям, я вдячна за те що так боролись за нашу Україну. Я хочу сказати що ми так поважали завжди наших російських друзів, але хай не чекають, не дочекаються, ми ті, хто вже підстаркуваті будемо варить кров з укропом, і поливать їм на голови. Хай не лізуть на мою землю. Дякую Вам за Вашу передачу. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Спасибо большое, и последний звонок после этого я почитаю еще несколько сообщений. Слушаю Вас. Добрый день. 

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый день это Харьков. Я хочу поблагодарить Сергея Лойко и Ганапольского за это интервью с журналистом. И сказать, что невероятно приятно слышать правду. Бесузсловно я не знаю, как можно выразить то, что мы сейчас слышали. Сердце болит, жалко этих мальчишек, я не знаю, что мы должны сделать, простые люди, что бы все это остановить?

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Спасибо, вот, кстати, этот вопрос он важный. Действительно Сергей Вы многих шокировали. Потому что я вот анонсируя нашу передачу, говорил о том, что ну как-то свыклись с войной. Когда война долго идет, то свыклись. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Одну секундочку, пять месяцев, аэропорт находится в осаде, там были потруднее моменты. Когда в каждой ротации вывозили десятки трупов, двухсотых, что вы ничего не знали этого? Что там происходит? 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Все знали, потому и свыклись, а особенно, поскольку сейчас перестали вывозить. То как-то есть аэропорт, ну да там воюют. Нам всем жалко, Сергей, конечно. Мы все сочувствуем. Вы меня понимаете, да? Вот видите, как все сочувствуют, и все задают вопрос, вот люди они сейчас это услышали, расстроились. Посмотрели Ваши фотографии, вот все говорят, Боже мой. Вы не представляете, сколько здесь сообщений, смысл, мы впервые увидели правду. Не важно, вот так пишут, и вот видите, они задают вопрос. Чего нам по этому поводу делать, люди спрашивают, которые звонят. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Я что, Президент Порошенко что ли? 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Не знаю, вопрос Вам. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Ничего не скажу, быть людьми и поступать так, как люди, у вас выборы на носу, голосуйте правильно, что вы еще можете сделать. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Вопрос, вот сейчас прилипло слово «Киборги», к украинской армии, солдатам, откуда появилось это слово?

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Существует такой миф, что вот эти сепаратисты, в знак уважения к такому отчаянному противнику, который в совершенно жутких условиях продолжает сражаться. И, ну конечно там меняются люди, одни других заменяют, это не одни и те же люди с начала до конца, ну дали им такое прозвище «Киборги», это красиво звучит, сразу прилепилось. Я тоже это использовал с удовольствием и в своей статье в Los Angeles Times я это использую. Вы понимаете во всей этой истории, кроме вот этого реализма страшного, кроме романтики, кроме «На западном фронте без перемен», кроме Семена Гудзенко, кроме всех этих факторов. Есть еще вообще такие вещи как Средиземье вот этот. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Вы имеете в виду совершенно другой мир, другая реальность. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Да, это мифическое столкновение, это «Властелин колец», это борьба бобра с ослом. Это, здесь столько всего намешано в этой истории, и чем дальше. Здесь и сейчас куется история новой Украины, ребята, это эпическая битва. Она может быть не гигантская размерами, но по столкновению характеров, по выковыванию характеров. Посмотрите в глаза этим ребятам, которые оттуда возвращаются, посмотрите в глаза ребятам на моих фотографиях. Они другие, оттуда вернуться другие люди, которые знают, что такое Родина, которые знают, какой ценой они это почувствовали.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Да, еще теперь сообщения, которые нам пишут. Марина из Харькова «Спасибо Сергею, что просветил нас об истинной ситуации в Донецком аэропорту» Я хочу сказать, что наша передача во многом выполнила задачу, то есть люди даже кто не увидел, хотя вот сейчас многие пишут. Что нашли эти фотографии в гугл картинки, набрав Вас. Я все время объясняю радиослушателям, надо в первую очередь посмотреть фотографии, потому что даже Сергей сам, который это фотографировал, он не понимает, какое впечатление эти фотографии производят на человека, который там не был. Ты как будто думаешь что это какой-то спектакль, что это какой-то театр, что это какой-то американский фильм. Там очередной «Крепкий орешек» например, ну вот там Чернобыль, это все было. И вот ты когда смотришь, не понимаешь это чего вообще? Это правда? Или типо там за сто гривен постановочная эта история. Поэтому Вы знаете, многие не знали, при этом я хочу сказать, в Украине огромное количество хороших фотографов. Вот, например Майдан, он отснят и слева и справа так, что я на канале сто двенадцать делал серию, да? Но такого я не видел. Значит, идем дальше. «Вы, Сергей, человек» пишет Олег. Владимир пишет «Нет вопросов, спасибо Вашему гостю за то, что Вы делаете у каждого свой путь, удачи всем нам», пишет человек «Спасибо Вы пишите нашу историю и присутствуете при рождении новой страны». Миша пишет «Передайте Сергею большое спасибо, я видел эти фото, их должны показывать по телевидению, чтобы все знали наших героев в лицо. Такие люди - это новая Украина». У меня сейчас, Сергей, к Вам личный вопрос. Вот я понимаю, зачем. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: У меня все плохо в личной жизни.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Нет, я не поэтому. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: В том числе из-за войны. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Нет, а я наоборот Вас хочу спросить. Вы чего туда полезли? Вы смерть ищите, или почему Вы там? Вы россиянин, или Los Angeles Times стукнуло кулаком, а ну давай пошел туда, езжай, ты хороший фотограф. Зачем Вы туда поехали? 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Поехал.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: А если убьют? 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Значит убьют, я делаю свою работу, я видел, что есть дырка, которую нужно заполнить. Есть дыра, и никто это не делает, я думал, почему, мы все знаем, что там что-то происходит, но никто не видит не картинки. Ну, поехал. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Сейчас что будет, куда дальше? Выздоравливать? 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Буду дальше работать.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Кстати тут много Вам пишут, те люди, которые были до вас, они описывают, как они там отдыхают, если это можно назвать отдыхом. И пишут, как звонит на вибрации телефон, и надо что-то близким говорить. Просто телефон мобильный. Там же есть у людей мобильные телефоны, им же приходится связываться с родными. Да? 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Половина, да больше половины людей, которые там были, они не говорили родным, что они находятся в аэропорту. 

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: О как. 

Сергей ЛОЙКО, Корреспондент Los Angeles Times: Вот сидит парнишка, и шепотом говорит, там сигнал очень плохой, в некоторых местах то бывает, то нет. Мам, да все нормально, я сейчас на базе, делать нечего, валяюсь, дурака валяю. Вдруг, что-то взрывается. Он, ой черт, бак упал. И выключает телефон начинается обстрел. Потом он перезванивает. Вот такая ситуация, очень мало кто, в основном кадровые вот военные, они, в общем-то, серьезные люди, они говорили, да я здесь, но все в порядке, не волнуйся, ничего страшного. А большинство там вот этой вот романтики «я герой, держите меня сорок человек», я нигде этого не увидел. Слова «герой» вообще не было, геройства не было, там сплошное геройство и сплошные герои, но ни один себя не выпячивал. Какой замечательный вот этот вот майор Валерий Рудь, он минер, минировал какой-то там этаж, чтобы сепаратисты не пролезли. И вдруг, началась война, начался обстрел, он бросил свои мины. Он мог там посидеть отдохнуть, но это не его дело, он схватил автомат, и мальчишку который там стоял, а он, уже ему сорок лет, он майор украинской армии. Он его в сторону отодвинул, дай-ка я повоюю. И начал там пахать из автомата, вот что я видел там каждую секунду.

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, ведущий: Спасибо большое, время наше подошло к концу, у нас в гостях был корреспондент Los Angeles Times Сергей Лойко, который только вот вернулся из Донецкого аэропорта. Напомню, что фотографии Сергея Лойко вы можете найти на его страничке в фесбуке, но как выяснилось в яндекс и гугл картинки, так же, все фотографии есть. Когда выйдет статья в Los Angeles Times, я обязательно дам ее ссылку, в своем фейсбуке. И, возможно, галерею фотографий, поскольку нам разрешает Сергей Лойко, мы поместим на нашем сайте. Радио Вести – радио новостей и мнений. До свидания.

Правила комментирования
На ресурсе запрещены:
  • Любые проявления нетерпимости к разным конфесcиям,расовым различиям,национальностям.
  • Размещение провокационной и/или ложной информации
  • Нецензурные выражения (мат) и оскорбления
  • Реклама(прямая или ссылки), оффтоп, флуд, капс.
Читать все