Павел Шеремет: У нас в студии Борис Ложкин. Он в пятницу представил свою книгу "Четвертая республика". У многих людей возник вопрос, с чего это вдруг вы решили издать свою книгу. Реально непонятно, для кого и для чего вы ее написали, потому что для мемуаров все-таки рановато, и это не мемуары, хотя там есть куски, связанные с вашей молодостью, бизнесом и так далее. Это политический вроде бы манифест – почему Европа нужна Украине и почему Украина нужна Европе, как это вынесено на обложку. Но вы не президент, а менеджер, глава администрации.

Борис Ложкин: Так и есть, и об этом пишу. Кстати, мы писали книгу вместе с Володей Федориным, которому я благодарен за то, что он принял мое предложение поучаствовать в этом проекте, с которым мы запускали украинский Forbes – я думаю, один из самых успешных медиапроектов последних пяти лет. После года работы в администрации, после постоянной работы в режиме авиадиспетчера – так я сравниваю работу главы администрации в книге, - я почувствовал необходимость отрефлексировать, а что, собственно, происходит, куда мы идем, что мы уже сделали и что необходимо сделать еще. Когда мы пришли в администрацию, то увидели, что понятной стратегии страны – какую страну мы строим, что необходимо сделать, чтобы такая страна появилась, – не было. Именно тогда мы начали разрабатывать стратегию 20-20, так мы ее потом назвали. Строили ее по понятным критериям. Если мы говорим, что идем в Европу, если люди стояли на Майдане ради европейского будущего, то нужно понять, что такое Европа.

Павел Шеремет: Если бы такую книгу писал президент Порошенко вместе с Федориным или каким-то другим журналистом, - я здесь, кстати, вас не подкалываю, это нормальная практика, когда журналист помогает политику, менеджеру, бизнесмену писать свою книгу…

Борис Ложкин: Я, кстати, тоже журналист, хочу обратить внимание. У меня было много публикаций, правда, очень давно.

Павел Шеремет: Но, если бы книгу написал Порошенко, было бы понятно: это такой манифест, президент объясняет, почему нужно идти в Европу. А вы все-таки не политический деятель, и публикация подобных книг вызывает подозрения, потому что либо вы собираетесь стать политическим деятелем и переходите президенту дорогу со своей книгой, либо у вас накипело, а президент не дает возможность высказаться.

Борис Ложкин: Президент, безусловно, дает возможность высказаться, и выпуск книги это подтверждает. Политического будущего я для себя не вижу, политиком быть не хочу. Это анализ, рефлексия, идеи, темы для обсуждения, и я как человек команды президента считаю, что хорошо, когда член команды президента такую книгу издает. Мы дней через 10 получим английскую версию книги, и я рассчитываю на то, что мы начнем дискуссии в европейских столицах о европейской повестке Украины.

Павел Шеремет: А президент не пытался вас отговорить?

Борис Ложкин: Абсолютно. Президент поддержал эту книгу. Вы видели, он был на презентации. В некотором смысле, я думаю, наши с ним мысли пересекаются.

Павел Шеремет: Вы говорите, что будет еще английский вариант. Четыре тысячи экземпляров на украинском, три тысячи на русском языке. Главный редактор "Украинской правды" Севгиль Мусаева-Боровик написала у себя в социальных сетях, что она видит два адресата. Она написала: "Аудитория этой книги – не мы с вами, а две администрации. Одна – в Вашингтоне, другая – в Москве. Остальное додумайте сами".

Борис Ложкин: На самом деле адресат книги значительно более широк. Это наши европейские партнеры, начиная от студентов и заканчивая политиками, от бизнеса до ученых. Это и украинская аудитория. Один из очень важных посылов, на мой взгляд, - это то, что не только Украина нуждается в Европе, и не только нам нужно ходить с протянутой рукой к европейцам, но и европейцы нуждаются в нашей стране. Это нам нужно осознать и для себя тоже. Мы этот месседж будем доносить и в европейских столицах. Но и украинские студенты, и украинские политики, и, я надеюсь, украинские журналисты – для них всех будет небезынтересно эту книгу прочитать.

Павел Шеремет: Что мне не нравится, что есть некоторые моменты, которые написаны не от вас, а со ссылкой на WikiLeaks, книги других авторов. В частности, вы пишете про Клюева и ссылаетесь на WikiLeaks. Что по их данным, Клюев – олигарх, близкий к Януковичу. Так мог бы написать Федорин – журналист из России, приехавший, поработавший здесь, получивший гражданство. Но так не может написать владелец крупнейшего в прошлом медиахолдинга, бизнесмен, который со всеми этими олигархами имел разные бизнесы. Почему вы ссылаетесь на WikiLeaks, как бы прикрываясь им, а не пишете от своего имени?

Борис Ложкин: Как раз мое журналистское прошлое дает о себе знать. Мы с Владимиром Федориным совершенно солидарны в том, что любые факты нужно подтверждать. Если ты сам не видел документы – разговоры "на кухне" мы не считаем источником информации. Там немало фактов, которые без ссылок, и их больше. но если есть возможность дать известный публичный источник, то мы его даем.

Павел Шеремет: Много вы пишете о своей молодости, о том, как начинали бизнес. но многое и скрываете. По крайней мере, про главную пока сделку в Вашей жизни – по продаже холдинга UMH младоолигарху Курченко за какие-то гигантские деньги. За 300 с чем-то миллионов же продали, да? Я только забыл, долларов или евро.

Борис Ложкин: Мы, к сожалению, не можем комментировать сумму сделки по ее же условиям. Мы об этом писали, когда она еще проходила.

Павел Шеремет: Хорошо, я не считаю чужие деньги. Но в книге хотелось бы прочитать какие-то подробности об этом, а там всего страничка посвящена этой сделке. И такая странная причина продажи, мол, вы не занимались активно интернетом и решили избавиться от успешного медиахолдинга, потому что вроде бы время упущено. Я вспоминаю те события, и продажа холдинга вписывалась в стратегию Януковича и его семьи по зачистке информационного пространства от независимых медиа. Почему вы умолчали об истинных причинах продажи?

Борис Ложкин: На самом деле истинные причины я изложил. По-моему, в книге не только эта причина указана. Если мы говорим о книге, то я не считаю, что эта сделка заслуживает большего внимания, чем то, которое ей уделено. Почему тогда продавали UMH? Несколько причин. Это и то будущее, к которому шла Украина. Оно тогда не выглядело оптимистично и с точки зрения бизнес-климата, и с точки зрения свободы слова, и с точки зрения развития медиабизнеса. Предполагая, что будущее будет таким, с точки зрения инвестора было принято решение о продаже. Но не только. На тот момент времени, если мы говорим об экономике Украины, она стагнировала, практически не было роста. Если говорить о нашей группе, которая занималась не только печатью, но была крупнейшей в интернете и радио, мы достигли потолка. С точки зрения инвестора дальнейшее движение в стране, которая идет к тем новым условиях, о которых я сказал выше…

Павел Шеремет: Вы боитесь иногда формулировать прямо – к диктатуре, к тоталитарному режиму; вот так шел Янукович.

Борис Ложкин: Вы знаете, и к диктатуре тоже. Но вопрос экономики очень важен. Мы имели тренд к диктатуре в ситуации стагнирующей экономики. Любому вменяемому бизнесмену было понятно, что развитие бизнеса в той сфере, которой мы занимались, скорее всего, мало реально.

Павел Шеремет: Очень важный момент вашей истории с Курченко тоже не описан в книге. Я имею в виду скандал с австрийской прокуратурой, о котором некоторое время назад много писали журналисты. Что австрийская прокуратура возбудила уголовное дело по подозрению в отмывании денег против вас, что деньги от сделки с Курченко странным образом с одного счета перешли на другой, минуя украинские налоги. Большая группа австрийских журналистов приезжала в Киев, вы с ними встречались и, видимо, им про это рассказывали. А украинским журналистам вы ничего не рассказывали по этому поводу, и в книге об этом нет ни слова. Почему?

Борис Ложкин: Все очень просто. У меня есть ответ на мой запрос, который мне передала адвокатская компания из Австрии, о том, что никакого дела против меня нет. Во-вторых, на встрече с австрийскими журналистами этот вопрос не обсуждался. В-третьих, если вы посмотрите на австрийские СМИ, то никакого скандала в Австрии не было. Информация о возможных расследованиях была опубликована в нескольких ресурсах и никакого распространения не получила. Да и в Украине пристальное внимание к этому было приковано у нескольких людей. Тут комментировать нечего.

Павел Шеремет: Вы чисты перед украинским законом по поводу этой сделки? Налоги уплачены, все документы оформлены?

Борис Ложкин: Я абсолютно чист перед украинским законом. Я плачу налоги как законопослушный налогоплательщик, и плачу их немало. Хочу обратить внимание, что все это происходило до того, как я стал главой Администрации президента, и я на госслужбе не был до 2014 года.

Павел Шеремет: Вы уже подготовили декларацию по новой форме? Там же нужно теперь все декларировать, все имущество на вас, на ваших родителях, жене, родственниках?

Борис Ложкин: Нет, потому что новой формы еще нет. На будущей неделе будет избрано руководство НАЗК, сейчас уже были избраны 4 из 5 членов, и они должны утвердить форму декларации. думаю, это займет несколько недель. Вероятно, после этого надо будет ее заполнить. Я сейчас декларацию заполнил по старой форме.

Павел Шеремет: Все свои картины пересчитали? Много их у вас?

Борис Ложкин: Немало.

Павел Шеремет: Шли слухи из вашего ближнего окружения, что необходимость пересчитать все картины и все имущество так вас напрягает, что вы вообще решили уйти с госслужбы. И многие рассматривают вашу книгу как политическое завещание бывшего чиновника, как прощание с госслужбой. Вы остаетесь или уходите?

Борис Ложкин: Я работаю главой администрации, картин у меня много, а другого имущества, кстати, немного накопил. Картин много, в основном, современных украинских художников, которых я очень люблю. Описать картины, если их много, довольно сложно, но будем делать.

Павел Шеремет: То есть вы остаетесь на госслужбе главой Администрации?

Борис Ложкин: Я работаю главой администрации.

Павел Шеремет: Вот вы как-то на прямой вопрос не даете прямой ответ. Вы работаете, а как долго будете работать?

Борис Ложкин: Ну кто ж знает. Это к Петру Алексеевичу, он принимает решение.

Павел Шеремет: Есть интересный момент про вашу самоидентификацию, про то, как вы почувствовали себя украинцем. Вы пишете, что впервые увидели Киев в 95 году, что город тогда не произвел на вас особого впечатления. Возможно, вам было просто некогда его оценить, потому что вы с 1988 года живете в режиме 14-часового рабочего дня. Но вот как-то в марте 14 года, уже после победы Майдана, вы возвращались на самолете в Киев из командировки, и самолет заходил на посадку в Борисполе. "На меня нахлынуло все передуманное и перечувствованное прошлой зимой, что-то внутри меня как будто перещелкнуло. Я почувствовал себя украинцем. Сужу по себе: украинская идентичность – это не что-то раз и навсегда данное. Это процесс, протекавший два последних десятилетия. Сначала не очень заметно, и вдруг резко убыстрившееся". Значит, вы почувствовали себя украинцем уже в возрасте 43 лет. Кем же вы чувствовали себя до этого?

Борис Ложкин: Идентификация до этого была не только и не столько гражданская, сколько профессиональная. Я всегда относил себя к людям космополитичным, которые хорошо себя чувствуют в разных странах мира. Это не противопоставление. Это и-и, а не или-или. Но такой гордости за свою страну, такого желания эту страну менять – причем я тогда думал не про госслужбу, а про инвестиции, про бизнес – у меня до 2014 года не было. Я мог представить себя в разных местах. Бизнес был и в России, и в Беларуси, и в Казахстане. Мы себя в принципе видели как один из медиахолдингов Восточной Европы, и мы рассматривали инвестиции в Польшу, например, и в Турцию. Возможно, они бы произошли, если бы не было той сделки, и если бы Украина в 13-м году развивалась по-другому. Но тогда произошел щелчок, и захотелось именно эту страну менять. Очень важно, что до 14 года во многих местах разницы между Украиной и Россией не видели, а с марта 2014 года никто уже не спрашивал: "Украина - это где?" и не ставил знак равенства между Россией и Украиной.

Павел Шеремет: Думаю, многие критики, особенно с ультраправого или националистического фланга набросятся на вас за то, что вы так поздно почувствовали себя украинцем. Вы тут тоже критикуете некоторых украинских радикалов и настаиваете, что ни вы, ни президент, ни премьер радикалами не являетесь.

Борис Ложкин: Чистая правда.

Павел Шеремет: Вернемся к России. Вы пишете про главу путинской администрации господина Иванова, о своих с ним переговорах, но мне кажется, недоговариваете. Мноиге считают, что в администрацию Петра Порошенко российские функционеры заходят через вас.  Что вы и Суркова привели и держите с ним связь, и российский посол Зурабов бывает в АП, и тоже вы с ним поддерживаете связь. Да и про Иванова вы как-то очень осторожно сказали. Что-то вы скрываете о связах с российскими функционерами?

Борис Ложкин: Я не указывал всех, с кем общался, не потому, что что-то скрываю, а просто что легло на бумагу, то легло. С Зурабовым я давно не виделся, но регулярно общались. не могу сказать, что часто. С Сурковым не говорил уже около полугода. С Ивановым тоже давно не говорил. Вообще книга охватывает события до декабря прошлого года, и сегодня некоторые страницы звучат не совсем современно. Когда мы книгу редактировали, было искушение еще пару страниц добавить. Но решили, что останавливаемся, потому что события происходят с такой скоростью, что добавлять будем бесконечно. К книге нужно относиться как к некоему моментальному снимку 14-15 год, без 16-го.

Павел Шеремет: У вас не осталось в России никаких бизнес-интересов? Все продано вместе с холдингом?

Борис Ложкин: Нет. Абсолютно.

Павел Шеремет: Остались только у президента. Вы так осторожно пишете о том, почему президент никак не расстается со своей липецкой фабрикой, и делаете предположение, что, скорее всего, она может вообще быть закрыта. Вы как бизнесмен с бизнесменом в прошлом обсуждаете эти его активы и то, что он этим подрывает свой политический авторитет как президент?

Борис Ложкин: Мы подробно эту тему не обсуждали. Я знаю его позицию. Он очень активно через профессиональных посредников ищет покупателя на липецкую фабрику. Ее там многократно закрывали налоговые органы, и это для многих покупателей в России непростой актив. Я прекрасно понимаю, что продать его непросто. Но у президента однозначное решение, что она должна быть продана, думаю, это исключительно вопрос времени.

Павел Шеремет: Перейдем к украинскому правительству. Вы пишете: "С Яценюком мы знаем друг друга давно. У нас откровенные отношения, мы можем позволить себе высказать все, что думаем. У Яценюка есть важная положительная черта, резко выделяющая его на фоне большинства других украинских политиков. Если с ним твердо о чем-то договоришься, он всегда держит свое слово". Но многие стали говорить, что вы, возможно, претендуете на позицию премьер-министра. Вы претендуете?

Борис Ложкин: Не претендую.

Павел Шеремет: Когда Яценюк уйдет и уйдет ли с поста премьер-министра?

Борис Ложкин: Безусловно, Яценюк когда-нибудь уйдет. Как известно, сейчас ведутся активные переговоры по формированию новой коалиции или по сохранению старой. Вопрос не в том, уйдет ли Яценюк, а будет ли новая коалиция и под кого она будет сформирована. Основные претенденты известны – Яресько и Гройсман, и в зависимости от того, кого поддержат, как я представляю, хотя бы три фракции в парламенте, тот и будет выбран.

Павел Шеремет: Наталью Яресько рекомендовали в правительство вы, как и Айвараса Абромавичуса. Как вы оцениваете ее шансы заменить Яценюка?

Борис Ложкин: Мне сложно оценивать шансы, потому что я не понимаю до конца итогов коалиционных переговоров.Многие не поддерживают в депутатском корпусе идею полностью технократического правительства, которую предлагает Яресько. Наверное, это снижает ее шансы.

Павел Шеремет: В своей книге вы критикуете работу технократического правительства, мол, не все они смогли сделать.

Борис Ложкин: Все не все смогли сделать, это касается и технократов, и политиков. Я считаю, что приход технократов в кризисный период, в период отсутствия консенсуса между ключевыми политическими игроками – это один из возможных выходов.

Павел Шеремет: Яресько выдвинула какие-то требования, которые неприемлемы для команды Яценюка?

Борис Ложкин: Команда Яценюка, в моем представлении, Яресько как раз готова поддержать. Вопрос не в "Народном Фронте", а в консенсусе хотя бы 3 парламентских фракций.

Павел Шеремет: А кто выступает против Яресько?

Борис Ложкин: Идут переговоры. Вопрос не в том, что кто-то выступает против. Вопрос в том, чтобы выступили за. На сегодняшний день окончательного "за" – не только за Яресько, а за кого бы то ни было, - не сформировано.

Павел Шеремет: Главный редактор "Зеркала недели" Юлия Мостовая заявила, что якобы уже договорились по поводу Яресько. А источники "Украинской правды" говорят, что чаша весов склоняется в сторону Гройсмана.

Борис Ложкин: На сегодняшний день мне неизвестно о каких-либо окончательных решениях по кому бы то ни было. В понедельник-вторник будут активные консультации, после которых будет понятнее, формируется ли новая коалиция под премьера Гройсмана или под премьера Яресько. А сейчас нет смысла оценивать шансы.

Павел Шеремет: А может ли появиться кто-то третий?

Борис Ложкин: Если реально, то думаю, что нет.

Павел Шеремет: Говорят, что олигарх Коломойский лоббирует сохранение Яценюка на должности премьера. Коломойского застукали журналисты Радио Свобода, когда он то ли заходил в АП, то ли уезжал. С кем он встречался?

Борис Ложкин: Не знаю, Я Коломойского давно не видел, поэтому не могу сказать. Поддерживает или нет – мне неизвестно. Я бы не преувеличивал влияние олигархов на процесс консультаций, которые сейчас происходят.

Павел Шеремет: В книге вы много пишете о Коломойском, совсем мало – об Ахметове, два слова о ФИрташе, и пару абзацев – Пинчуку. Почему выделили Коломойского?

Борис Ложкин: Потому что Коломойский, в отличие от вышеперечисленных, в 14 году и первые полтора квартала 15-го был не только бизнесменом, но и политическим деятелем. Безусловно, он играл серьезную роль в тот период времени в политической жизни страны. Поэтому о нем столько. С Фирташем я не общался давно – наверное, года три, так что и писать особо нечего. С Пинчуком мы общаемся достаточно редко, и мне кажется, что он немного отошел от политической жизни Украины, он больше космополит сейчас. С Ахметовым мы общаемся не могу сказать, что часто, но достаточно регулярно. Ахметов старается дистанцироваться от текущей политической жизни, а Коломойский в описанный период был активным игроком.

Павел Шеремет: Олигархи отходят от управления Украиной?

Борис Ложкин: В моем понимании да. Во-первых, Коломойский, по моему мнению, действительно много сделал, чтобы сохранить независимость основной части Украины. В 14 году его роль была очень значительной, особенно весной. Это касается не только Днепропетровской области. И за это, думаю, Украина будет ему благодарна.

А насчет ухода времени олигархов все совершенно очевидно. Олигархи той волны, которую мы наблюдаем сегодня, появились в результате эксплуатации приватизированных или управляемых бывших советских активов, время которых подходит к концу в том качестве, в котором они приобретались. По многим из них не было достаточной степени модернизации. Плюс мы уже в принципе переходим в другой экономический уклад, и возможность эксплуатации активов старого экономического уклада резко снижается. Соответственно, олигархия без постоянного притока финансовых ресурсов невозможна.

С другой стороны, что такое олигархи? Это фактически крупный бизнес, который сращен с политикой. Возможность эксплуатации государственных активов, не приватизированных, благодаря ряду реформ, которые проведены и проводятся в 14-15-16 году, тоже резко снижается. Соответственно, целесообразность в том числе финансирования своих политических проектов, медиа, политологических групп тоже снижается. Думаю, этот процесс скорее все-таки эволюционно, чем революционно, будет происходить, и мы будем это наблюдать в ближайшие годы.

Павел Шеремет: Тем не менее, есть олигархи, которые не защищали Украину в трудные времена, а скорее до сих пор на стороне агрессора. Например, Юрий Бойко. Его недавно видели в Москве в ресторане рядом с ФСБ. И я хочу, чтобы вы прокомментировали слухи о том, что Россия навязывает Украине такое выполнение минских договоренностей, при котором Юрий Бойко должен стать губернатором ЛНР или Луганской области, а Ахметов – губернатором то ли ДНР, то ли всей Донецкой области.

Борис Ложкин: Во-первых, Бойко не олигарх, а депутат. Я эти слухи слышал еще летом 14-го года. У меня никаких подтверждений, что это хоть как-то отвечает действительности, нет. Я не участвовал ни разу в обсуждении таких планов ни по одному, ни по второму. Может быть, кто-то хочет, чтобы так было. Но я думаю, что пока не будут выполнены минские соглашения, в принципе этот сценарий – неважно, с какими фамилиями, - не реализуем.

Павел Шеремет: Но они будут выполнены в части изменения Конституции, проведении выборов на оккупированной территории, установления контроля со стороны украинских сил над границей?

Борис Ложкин: Я бы начал с последнего. Во-первых, начнем с самого простого: надо прекратить огонь. Пока не будет прекращения огня, никакие другие события вряд ли могут происходить. Во-вторых, выборы, которые, как я очень надеюсь, все же пройдут на этих территориях, должны проходить по украинскому законодательству с допуском всех украинских партий, украинских медиа, и естественно при условии контроля за границей.

Павел Шеремет: Но Москва требует сначала Конституцию и выборы, а потом они отдадут нам границу.

Борис Ложкин: Последовательность дискутируется в Минске, но все эти дискуссии без прекращения огня, на мой взгляд, несколько преждевременна. Нужно прекращать огонь – это ключевое требование. Нужно освобождать заложников. То есть в принципе есть минский протокол, и нужно в соответствии с ним работать.

Павел Шеремет: В своей книге вы пишете, что угроза с востока для Украины не исчезнет никогда. Барак Обама тоже сказал, что угроза для Украины будет всегда присутствовать со стороны России. По вашим данным, Надежда Савченко, как один из заложников, когда может быть освобождена?

Борис Ложкин: Мы делаем все возможное, чтобы это произошло. Но, как вы понимаете, это зависит не только от украинской стороны. Пользуясь случаем, я хочу еще раз обратиться и к международному сообществу, и к России с тем, чтобы было сделано все для того, чтобы Надежда Савченко была освобождена в самое ближайшее время.

Павел Шеремет: Игоря Кононенко считают самым близким к президенту Порошенко человеком, который расставляет своих людей в разных министерствах и ведомствах.  Айварас Абромавичус, бывший министр экономики, которого вы рекомендовали в правительство, охарактеризовал Кононенко и его вмешательство как одну из главных причин своего ухода из правительства. Кто важнее для президента: вы или Кононенко? Кого он слушает?

Борис Ложкин: Для президента Порошенко важнее Украина. Президент принимает решения самостоятельно, и выражение "кого он слушает" кажется мне не совсем корректным. Президент получает большой объем информации от очень широкого круга людей. В отличие от некоторых других президентов, никогда не находился в теплой ванной с точки зрения доступа к нему людей и информации. Я считаю, что у него много различных точек зрения, которые он может учитывать при принятии собственных решений.

Павел Шеремет: Но вы стоите на воротах. Вы можете не пустить Кононенко в кабинет президента?

Борис Ложкин: Не могу, я не стою на воротах. Распределение обязанностей в Администрации таково, что я не влияю на график президента и не могу заблокировать доступ к нему каких-либо людей. Более того, президент активно использует социальные сети, и в принципе многие люди смс ему пишут. Он находится в активной коммуникации.

Павел Шеремет: Арсений Яценюк убрал с переднего плана Николая Мартыненко, который тоже журналистами считался "кошельком" премьера или финансовым порученцем. Почему президент Порошенко не удаляет от себя в задние комнаты Игоря Кононенко?

Борис Ложкин: Мне кажется, влияние Кононенко на президента несколько демонизировано. У президента разные источники информации и большое количество людей, которые могут предлагать различные варианты решений. Например, глава фракции Юрий Луценко или спикер Владимир Гройсман. В этом смысле Кононенко как замглавы фракции – это один из тех людей, которые могут предлагать какие-то конструкции президенту.

Павел Шеремет: Вы в своей книге дважды упоминаете Михаила Саакашвили, хотя о грузинских реформаторах пишете больше, чем два раза. но я так и не понял ваше отношение к Саакашвили. В одном фрагменте вы его хвалите, в другом критикуете. Саакашвили для вас и для президента все еще близкий соратник и партнер, или вы пытаетесь от него дистанцироваться?

Борис Ложкин: Я никогда не дистанцировался от Саакашвили, у меня с ним нормальные отношения. Не могу сказать, что мы часто общаемся. Я всегда был сторонником того, что нам необходимы внутренние раздражители - новые люди, возможно, с другой системой мышления. И Саакашвили, которому президент делал предложение стать губернатором, является одним из таких раздражителей. Нужно найти баланс между степенью раздражения и эффективностью. Если этот баланс будет найден, то будет хорошая качественная работа.

Павел Шеремет: Как вы считаете, будут в этом году досрочные парламентские выборы?

Борис Ложкин: Думаю, что нет.

Павел Шеремет: Ваша жена Надежда Шаломова упрекает вас в том, что не видит вас неделями, а результата реформ все нет. Где результаты вашей деятельности и когда мы их увидим?

Борис Ложкин: Если говорить обо мне, то я являюсь неким диспетчером. Результаты обеспечиваются командой: президентом, правительством и парламентом. На самом деле, многое за последние 2 года было сделано, начиная от реформы энергетики и национальной полиции и заканчивая целым комплексом антикоррупционных реформ. Появилось Антикоррупционное бюро, которое, кстати говоря, формировалось, используя базу Администрации президента, абсолютно прозрачно. Это дискуссия о том, стакан наполовину полон или наполовину пуст. Не могу сказать, что я удовлетворен до конца тем, что я делаю, потому что хочется делать больше.