Дмитрий Терешков: Вы в последнее время, как по графику, приезжаете в Украину. Судя по всему, ваши визиты носят не частный характер. Поэтому спрошу у вас, для чего вы сюда приезжаете.

Евгений Чичваркин: Приглашают выступать. В последний раз я был в январе, так что не так уж и часто.

Константин Дорошенко: О вас говорят как о бизнесмене, предпринимателе. С другой стороны, вы не первый человек из этой среды, который выступает с лекциями. Это всегда немного настораживает, потому что предпринимателям обычно есть чем заниматься кроме того, чтобы публично рассказывать о том, как быть предпринимателем. Всегда возникает некий момент сомнения, насколько хорошо у вас идут дела, если приходится лекциями зарабатывать.

Евгений Чичваркин: Я совершенно не зарабатываю лекциями. Я не беру ни деньги за проезд, ни за проживание. Более того, я какие-то благотворительные лоты приношу. Я никогда не беру гонораров, даже если мне их платят, я их отдаю "Таблеточкам", как в этот раз.

Константин Дорошенко: А откуда это желание чему-то учить людей? Вам социального внимания не хватает? Я не пойму мотивации.

Евгений Чичваркин: Мои 54 тысячи подписчиков в фейсбуке и 40 тысяч в твиттере полностью удовлетворяют любую потребность в социальном внимании. Поэтому скорее нет. Если на образ моих мыслей есть спрос, я с удовольствием ими делюсь, потому что очень приятно, когда этот мир хоть на мм становится ближе к моему образу мысли.

Дмитрий Терешков: Вы в этот раз институте журналистики читаете лекции, при этом к журналистике отношения не имеете. Откуда этот интерес возникает?

Евгений Чичваркин: У меня была программа "Город Контакт", у меня была программа один сезона на телевидении, и я был колумнистом как минимум 4-5 изданий, включая Forbes. Так что, конечно, отношения не имею, но мою статью об опасности и вредности блокад, практически не правя, взяла Севгиль Мусаева-Боровик в "Украинскую правду", несмотря на то, что была с ней не согласна. Но ей понравилось, что есть альтернативное мнение по поводу блокады Крыма.

Дмитрий Терешков: Тем не менее, вы привлекаете внимание в первую очередь не как журналист, а как яркий предприниматель, у которого история яркая.

Евгений Чичваркин: Точно не как журналист, и я не отношу себя к этой профессии. Я, так как владею русским языком, иногда составляю слова, и то даже нравится людям.

Дмитрий Терешков: Вы точно так же не разъезжаете по другим постсоветским странам, насколько я понимаю. Вы почему-то только в Украине бываете.

Евгений Чичваркин: Я выступал недавно на форуме в Литве. Дело в том, что с Украиной в течение двух последних лет связаны были надежды на изменения на всем постсоветском пространстве. После Революции достоинства эта надежда номер 1 на то, что в славянском мире можно жить без коррупции, развиваться, и несмотря на то, что нас поучает российское телевидение, что воровали и будут воровать, - что это не так. Казалось, что вот-вот - и начнутся реформы. Какое-то время был большой спрос – он и сейчас есть – на идеи либертарианства. Именно здесь самый самоорганизующаяся нация в Европе. Уровень самоорганизации украинского общества поражает. И, мне кажется, ему идеи либертарианства очень близки на самом деле.

Константин Дорошенко: Идеи либертарианства замечательные, они в свое время привели к таким явлениям, как "рейганомика", "тэтчеризм". Однако мы сейчас, в нынешнем мире, пожинаем плоды рейганомики и тэтчеризма в том числе.

Евгений Чичваркин: Ни в коем случае. Мы пожинаем не тэтчеризма, как в Великобритании, а плоды дальнейших социалистов путинского дружка, смазливого лейбориста, вылетела из головы фамилия. И Гордона Брауна, с которым вошла в кризис Великобритания. Они пожинают плоды зарегулированности, больших налогов, сложных согласований на постройку чего-либо, непоследовательной политики в отношении мигрантов. Но в Великобритании почти 40 тысяч долларов на человека ВВП, это примерно в 20 раз больше, чем в Украине. Поэтому тэтчеризм очень даже не помешал бы. Во времена Тэтчер экономика росла быстрее, чем во время всех следующих премьером.

Константин Дорошенко: Вы как человек, занимающийся бизнесом, понимаете, что бесконечного роста экономики не может быть. Все равно происходит рост, потом в какой-то момент происходит спад, и либертарианские идеи привели мир к тому, что все больше расслоение между бедными и богатыми, который год в Давосе обсуждается эта проблема. Капитализм сам себя съедает, потому что люди, выпадающие за черту бедности, не могут ничего потреблять. Можно в это верить как в красивую идею, однако ведь стратегически тоже стоит мыслить. Вы наверняка это делаете. Не кажется ли вам, что вы просто увлечены определенной утопией. Вам она нравится, но вы-то не можете не понимать, что это все равно тупиковая вещь.

Евгений Чичваркин: Абсолютно нет. Ложно утверждение, что именно либертарианские идеи привели к этому, так как они практически никогда в истории не были воплощены в плюс-минус чистом виде. Ближе всего к ним были реформы Кахи Бендукидзе, и как мы видим, это повлекло последовательный 4-хкратный рост экономики из года в год, включая 2006-й – начало санкций России – по 2008-й, начало российской агрессии. Это все были годы роста. Если взять экономику, близкую к либертарианской модели без политических свобод, то мы можем взять Дубаи, где уже давно без нефти идет масштабное строительство, масштабные инвестиции, масштабный рост экономики.

Поэтому именно идеи социализма, равенства и братства, залезания в чужой карман и уничтожения частной инициативы приводят страны к бедственным ситуациям. Именно идея того, что государство берет на себя роль, которую не заслуживает, обкладывает огромными налогами, демотивируя самое основное, что есть в человеке, - позитивная последовательная работа над созиданием, когда нужно отдавать половину или больше, (кстати, в Украине по закону нужно отдавать больше половины, если ты хорошо зарабатываешь) - это является самым останавливающим фактором. И это формирует огромные коррупционные поля, которые уничтожают и Украину, и Россию. Мы недозарабатываем просто страшные деньги из-за коррупции, которая царит в наших странах.

Поэтому именно идеи социализма являются путами на ногах мира, и современная демократия так или иначе подводит к тому, что это плюс-минус социалистическое общество и законодательство. Коэффициент Джимми – разница между богатыми и бедными – действительно становится на первом этапе либертарианских реформ большой, потому что не все готовы, но через определенное время общество подстраивается к тому, что именно от того, как работает человек, как он мыслит, как он выучился, как выучил своих детей, - от этого зависит его дальнейший доход и личное процветание В итоге второе и третье поколение состоятельных людей начинает заниматься благотворительностью, меценатством и всякими приятными вещами, которые были, например, в Киеве в конце 19 века. 

Дмитрий Терешков: Вы правда считаете, что Украина — это сейчас та среда, где эти идеи могут реализоваться? Если говорить вообще обо всем постсоветском пространстве, то это самая удачная сейчас ситуация по-вашему здесь?

Евгений Чичваркин: Да, вы знаете, я был на книжном рынке «Петровка». Я спрашивал, какие книжки у вас самые популярные. Я удивился популярности «Атланта». Она была чуть ли не вторая по популярности, несмотря на то, что это трехтомник, и откровенно говоря – она дорогая.

Константин Дорошенко: Тут вопрос, кто дошел до второго тома хотя бы, когда начал ее читать.

Евгений Чичваркин: Знаете, если человек не клинический дебил, основная идея в первых 100 страницах изложена. Если хочется дальше посмотреть, чем закончилось дело, то безусловно желательно прочитать до конца. С художественной точки зрения она не является великой книжкой. Но в целом мысль, как и в книжке «Черный лебедь» Нассима Талеба, понятна на первых 40 страницах. И зачастую американские книжки, так как имеют дело с пользователями, которым объясняют одно и тоже по нескольку раз, чтоб дошло, такая принятая авторская стратегия в Штатах. И первые мысли зачастую понятны сразу.

Дмитрий Терешков: Как от визита к визиту ситуация в Украине в политике меняется для вас, если у вас были какие-то надежды?

Евгений Чичваркин: Надежды были, надежды осталось крайне мало. На данный момент я не представляю... В какой-то момент казалось, что «ну хорошо». Достаточно консервативный президент, который хочет быть со всеми хороший, но он хочет изменений. Назначил же Саакашвили, назначил там одних, вторых, варягов и так далее. Оказалось, что вся проблема в премьере, который еще более консервативен. Но мы понимаем, что в этой ситуации, которая есть сейчас, никаких кардинальных реформ эта Рада не примет и не проголосует. И никаких изменений в налогах, никакой открытости при нынешней комбинации, это крайне мало вероятно. Я всеми руками за то, чтобы это произошло, потому что у большого количества людей, так или иначе, есть спрос на это.

Дмитрий Терешков: А есть политические силы сейчас в Украине, которым вы симпатизируете категорически?

Евгений Чичваркин: Категорически я вообще ничего не делаю. Я стал в один ряд в организацию «Открытая Россия» Михаила Ходорковского на прошлой неделе. С 1 мая начинаю там активную деятельность.

Дмитрий Терешков: А каков ваш интерес в таком взаимодействии с Ходорковским? Там, по-моему, с ролью в этой организации разобрались. А личный интерес какой?

Евгений Чичваркин: Личный интерес – свободная, открытая страна без Путина, без чекистов, без железных заслонов и занавесов, свободная экономика, открытое общество, путешествия, туризм, строительство, торговля, образование, университеты, взаимодействие со всем цивилизованным миром.

Дмитрий Терешков: Разве в России возможна деятельность подобных организаций, которые в оппозиции к власти находятся?

Евгений Чичваркин: У нас сейчас больше 10 кандидатов идут в Думу. Люди пришли, люди живут и работают в России. У нас на Северном Кавказе в Дагестане, например, идет девушка в Госдуму. Есть смелые люди. Я не смелый человек, я уехал. А есть люди смелые и молодые, которые понимают, что им в этой стране жить. Я-то не пропаду нигде. У меня есть прекрасный винный магазин, который меня может прокормить ровно до второго пришествия.

Константин Дорошенко: Все-таки, как предприниматель вы не можете не быть реалистом, и давайте реально посмотрим на то образование, которое называется Российской Федерацией. И с точки зрения экономики и бизнеса, возможно ли вообще существование такого монструозного, огромного формирования, абсолютно разношерстного, в котором и дороги-то построить невозможно экономически. Вы в самом деле верите, что Россия в своей нынешней территории возможна как экономический и политический проект, если она не будет репрессивной империей? 

Евгений Чичваркин: Если Россия не будет репрессивной империей, то именно так, как вы сказали - проект, именно так - эта страна и может существовать, и развиваться в 21 веке. А если она будет продолжать быть репрессивной империей, то будут крайне тяжелые и крайне драматические последствия. Гораздо хуже, чем трагедия на Донбассе. Мы должны стать открытой частью мира, европейской западной цивилизацией. И это единственный наш путь.

Константин Дорошенко: Ну вы так себе решили. Ленинград и Москва прекрасно, а Башкортостан, а другие территории, которые может быть и не хотят стать частью европейской цивилизации. У них другая ментальность, другие корни, другие подходы. Вы ведь снова мыслите как имперец, снова всех взять и осчастливить, сделать частью Европы. Может быть, это в Калмыкии не нужно людям, например?

Евгений Чичваркин: Если люди одурачены пропагандой… Хорошо, я тогда отвечу вопросом на вопрос. Если сейчас задать вопрос на улицах Пхеньяна «вы хотите жить так, как в Америке?», все ответят «нет». И что, это значит, что государство Северная Корея имеет право на существование?

Константин Дорошенко: Ну раз оно существует, значит имеет право на существование.

Евгений Чичваркин: Нет, оно существует, но не имеет право на существование.

Константин Дорошенко: Это уже немножко фашизмом попахивает, вот так решать, кто имеет право на существование, а кто нет.

Евгений Чичваркин: Абсолютно нет. Это не попахивает фашизмом, это попахивает гуманизмом. Настоящие гуманистические ценности говорят о том, что такая страна как Северная Корея существовать не может. Это тюрьма народа, такая же тюрьма, какая была и в СССР. Как сказала Айн Рэнд, у любой цивилизованной страны есть полное моральное право начать бомбить Советский Союз, потому что это тюрьма народов. Да, у открытых свободных стран есть моральное право произвести революцию в Северной Корее. И то руководство, которое там есть, отстранить от власти.

Константин Дорошенко: Вы, также, как и ваша любимая Айн Рэнд, рассуждаете в данном случае также, как и большевик. Потому что Айн Рэнд. по сути, большевичка в своих взглядах. Просто это иная сторона медали. Позитив и негатив. На самом деле, вырвавшаяся, после провала НЭПа и СССР, дама с совершенно с большевистским мышлением. И собственно то, о чем вы говорите, когда кто-то решает, что имеет право на существование, что не имеет… Это все тот же большевизм. Только у вас будет Рейган на плакате, а не Сталин или Мао.

Евгений Чичваркин: Нет, абсолютно неверно. Неверное заключение, так как в основе теории Айн Рэнд, в основе большинства либертарианских и либеральных течений лежит свобода человека, свобода личности, свобода выбора и права. Права этого человека на себя, на результаты своего труда, на свой дом. И сравнение с большевиками меня и Айн Рэнд - это абсолютно странная фальсификация фактов, не знаю, честно говоря, для чего вы это делаете.

Константин Дорошенко: Ну потому что это очень черно-белое мышление. Собственно, если посмотрим то, о чем и как пишет Айн Рэнд - это похоже на ту же полемику, которую проводил Ленин, например, в своих работах. Но здесь мы можем долго спорить и теоретизировать.

Евгений Чичваркин: Ленин говорил о том, что за тебя решает общество. Лишь через какое-то время, через второе и третье поколение, будут осознанные граждане. Вообще, все решает коллектив, ты как личность ничтожен. Здесь же, наоборот, по сути культ каждой личности, а не одной личности, или одной партии. 

Константин Дорошенко: В чем оценка полноценности личности по Айн Рэнд? Это наличие неких финансовых возможностей. Так в чем же свобода? Если человек привязан к тому, сколько денег у него на счету, свободен ли он?

Евгений Чичваркин:  Что значит привязан?

Константин Дорошенко: Показатель этой свободы в чем?

Евгений Чичваркин:   Нет, свобода - это то, что у тебя есть. Право выбирать - где ты живешь, чем ты занимаешься, чем ты учишься, в чем ты ходишь или вообще без ничего. С кем ты встречаешься, женишься, не женишься, спишь или не спишь. Ты сам определяешь свою судьбу, и это маркер, показатель свободы, а не то, сколько у тебя денег.  Именно это общество способствует заработку как можно больших благ, потому что полностью высвобождает личную частную инициативу. А экономическую успешность страны можно судить по показателю количества денег на человека. Такой прекрасный показатель  есть. И если мы возьмем список стран, мы увидим, где успешная страна – Швейцария, например.

Костантин Дорошенко: Прекрасный показатель по поводу денег на душу человека в Саудовской Аравии. Можно ли сказать, что там существует свобода?

Евгений Чичваркин:  Абсолютно нет. Но это дело в  том, что мы прекрасно знаем, что при себестоимости сначала у них было три, а сейчас в районе 10-ти  долларов за баррель. Она долго продавалась по 100, и на эту разницу там огромные золотовалютные резервы. Поэтому в Саудовской Аравии этот показатель очень большой, просто они на той территории, где много закопано всего. А, например, на территории Швейцарии столько не закопано, и показатель Швейцарский ничем не хуже, а даже в совокупности гораздо лучше, чем в Саудовской Аравии. Потому что это образованная страна, потому что исторически очень серьезная армия охраняет от войн и потрясений, там не было войн 200 с чем-то лет. По-моему, с момента захвата Наполеоном. И экономически выстроенная модель, которая очень здорово стимулирует, большую серьезную работу. Понятно, что экономическая модель пошла от кальвинизма, но в итоге налоговое законодательство такое, что оно стимулирует. Собирается со всего мира состоятельных, талантливых интересных людей, и несмотря на страшенную себестоимость аренды и прочее, там можно вести и производительный бизнес, и производить что-то и выдумывать что-то, и строить что-то, и фестивали проводить и путешествовать.  И хочу напомнить, что там НДС 8%, а не 20, и так далее. Вот, что вы скажете по поводу Швейцарии?

Костантин Дорошенко: Я могу сказать, что это очень скучная страна. Есть страны, в которых живется гораздо веселее, в которых меньший доход на душу населения, но я бы предпочел Испанию Швейцарии.

Евгений Чичваркин: Какую часть Испании?

Костантин Дорошенко: Да любую. Испания веселая страна. И даже Португалия, там как-то веселее.

Евгений Чичваркин: В Испании есть на данный момент две территории, которые имеют иной менталитет и совершенно иное отношение к деньгам и к работе. Если вы скажете - страну Басков или Каталонию, то я, пожалуй, соглашусь. Это веселые страны, и это, пожалуй, страны, которые настроены на работу, где достаточно серьезный культ частной собственности. Они другие абсолютно. В Испании, так или иначе, есть пост-имперские синдромы, они еще не прошли.  Безусловно Испания - веселая страна, но именно из-за их социалистических кренов она не развивалась так быстро, как могла бы.

Костантин Дорошенко: Социалистических кренов во времена фашистского режима Франко, или какие вы имеете в виду, я что-то не очень понимаю.

Евгений Чичваркин: Во времена фашистского режима Франко я не помню, что у них было с образованием, по-моему, тоже не здорово, но в соседней Португалии там была вообще какая-то катастрофа, с образованием, например. Опять, таки, во время фашистского режима были ограничения определенные, и не то чтобы это способствовало развитию. Опять-таки, какие существуют законы, какое правоприменение, там понятно присутствуют определенные коррупционные составляющие, ну и вообще не то чтобы там культ работы. Огромное количество людей живет на пособия и государство позволяет им жить на пособие, оно отбирает у богатых и дает бедным – такие Робин Гуды. И вот это «Робин Гудство» потенциально очень богатую страну затормаживает в развитии. Там фрукты, там, казалось бы, вся природа создана для того, чтобы жить припеваючи. Они живут припеваючи, но они могли бы жить гораздо лучше, если бы социалистическое законодательство не позволяло ничего не делать и получать деньги.

Дмитрий Терешков: Давайте все-таки вернемся к реальности.

Евгений Чичваркин: А мы в ней.

Дмитрий Терешков: Тут есть сомнения, вы сказали, что протянете каким-то образом до второго пришествия.  Что вы имеете в виду под вторым пришествием, как вы себе это представляете?

Евгений Чичваркин: Разверзнутся небеса, будет глас божий, ну как обычно, как и первое было.  Или на осле через золотые ворота.

Дмитрий Терешков: Окей. Вы  в свое время бизнес в Лондоне начали, с тех пор прошло уже много времени. Какова динамика, возможно ли вообще делать бизнес, так как вы привыкли делать?

Костантин Дорошенко: Почему, кстати, в Лондоне, а не в Швейцарии, такая прекрасная страна?

Дмитрий Терешков: Дело в том, что меня тогда хотели экстрадировать, и было опасение, что Швейцария бы и деньги заморозила, и продержала бы какое-то время в тюрьме из-за того, что очень много российских денег в банках. И мы знаем такие примеры, когда Швейцария таким образом отреагировала на международные договоренности, которые у Швейцарии есть, которые она подписала. Это во-первых. Во-вторых, как вы правильно сказали, страна скучная, мировая столица все-таки Лондон. Но ведение бизнеса в Лондоне из-за страшных аренд, из-за страшных принятых зарплат, из-за достаточно крепких налогов, достаточно медленное. И Великобритания не растет с той скоростью с которой могла бы расти. И средний Великобританец имеет ВВП где-то в полтора раза меньше если не больше, где-то, наверное, в 1,6 в 1,7 раз меньше, чем в Швейцарии. Не смотря на то что это была владычица морей, пол-мира контролировала и так далее. 

Дмитрий Терешков: Но вам же привычнее модель другая, модель ведения бизнеса?

Евгений Чичваркин: Прошу прощения, плюс я хоть как-то умел говорить на каком-то английском, козьем. Ни на одном из 4- х языков, а вы знаете, что в Швейцарии 4 языка, ни на французском, ни на немецком, ни на итальянском, ни на ретро-романском, я говорить к сожалению, не могу. Поэтому Великобритания как место для образования детей, в том числе, лучше, на мой взгляд, и все-таки английский - это язык на котором общается весь мир, на котором интернет, поэтому Великобритания.

Дмитрий Терешков: Относительно модели. Вам же ближе принципы ведения бизнеса российские, а Украина гораздо ближе к этому.

Евгений Чичваркин: Ну, нет, я перестроился на британский. У нас очень олдскульный, неспешный, красивый бизнес. 

Дмитрий Терешков: Красивый, но не имеет динамики развития такой, к какой вы привыкли.

Евгений Чичваркин: Не имеет шестикратного роста, который был в пиковый год у Евросоюза.

Дмитрий Терешков: Вам это просто неинтересна эта динамика?

Евгений Чичваркин: Нет, в этом бизнесе – продаже алкоголя, - невозможно иметь шестикратный рост. Если была бы задача заниматься демпингом, и откусывать большие куски интернет-продаж, зарабатывая ноль целых хрен десятых и вращая огромное количество денег часто и делая вот эти продажи, - если б была такая задача, поверьте, мы бы с этим справились. Но задача была другая, задача была в том числе получать удовольствие от того, что ты делаешь, и в любой момент, когда ты не продал что-то ты становишься богаче, потому что в следующий раз ты продашь это дороже. 

Дмитрий Терешков: Как вы себе видите перспективу возвращения в Россию?

Евгений Чичваркин: Михаил Борисович Ходорковский говорит, что это произойдет в 24 году или несколько лет раньше, я говорю, что 18-й или несколько лет после. Если плюс-минус будет законодательство ельцинского образца, я бы очень хотел заниматься торговлей.

Дмитрий Терешков: Михаил Борисович готовит себя как первое лицо к этому времени?

Евгений Чичваркин: Мы готовим себя как временная администрация, которая проведет первые честные выборы.

Дмитрий Терешков: То есть вся организация "Открытая Россия" об этом?

Евгений Чичваркин: Да. И мы сотрудничаем со всеми партиями, кроме коммунистических…

Константин Дорошенко: И социалистических, и социал-демократических, и так далее.

Евгений Чичваркин: У нас есть социал-демократы среди кандидатов, которых мы поддерживаем, и есть государственники, сам МБ имеет серьезный кейнсианский крен. Есть два либертарианца, и есть откровенные социалисты.

Константин Дорошенко: Вы занимаетесь бизнесом. Зачем политика? Почему люди, успешные в бизнесе, рвутся в политику? Чего вам недостает?

Евгений Чичваркин: Разносторонне развитые личности стараются реализовываться во всем. Кто-то ходит на курсы готовки, кто-то берет уроки дельтапланеризма. Кто-то покупает лодку и сначти на 100 тысяч, ловит редких щук и сразу отпускает. Кто-то берет гитару и "лабает" не хуже Джима Моррисона. Я считаю, что любая разносторонняя личность должна так или иначе выражать свое мнение и в политике, и в социальной жизни, и в другом.

Дмитрий Терешков: То есть, получается, что для вас либертарианство – это как дельтапланеризм, и вот это светит в ближайшие годы России, когда империя схлопнется?

Евгений Чичваркин: Либертарианство – это система убеждений, которая мне ближе всего. Правда, с точки зрения образования мои выводы далеки от классического либертарианства. Занятие политикой, общественной деятельностью – это, по моему мнению, очень правильные спутники любого человека, который заработал деньги и имеет возможность поделиться своими мыслями с публикой.

Дмитрий Терешков: Вы в свое время не скрывали, что хотели бы поучаствовать в команде политических и экономических реформаторов в Украине. Вы в Украине поразминаться собирались, чтобы потом обустраивать Россию?

Евгений Чичваркин: Изначально мне очень важен политический опыт реформ. Но так как реформ не будет, судя по всему, мы будем этим заниматься сами.

Дмитрий Терешков: С другой стороны, Ходорковский не разделяет ваших идей. Получится ли у вас что-то менять, если уже сейчас рядом находятся люди, которые не об этом думают, о чем вы?

Евгений Чичваркин: Дело в том, что сейчас мы подготовим ряд изменений в Конституцию и законодательство, сейчас договоримся и согласимся, что будет сделано в те самые первые 2 года, какой необходимый набор реформ нужно будет сделать до выборов. А на выборы каждый пойдет со своими партиями, либо кто-то будет строить торговый центр.

Дмитрий Терешков: Почему 18-24 годы? Как это произойдет?

Евгений Чичваркин: Путину в 24-м году нужно будет придумывать, почему он должен остаться на 5й срок или объявлять чрезвычайное положение.

Константин Дорошенко: Можно Медведева избрать.

Евгений Чичваркин: Он больше не отдаст даже формальную власть, потому что экономическая ситуация будет адовая к этому моменту. Эта бандитская власть сделала все, чтобы демотивировать большую часть российской публики. Если я во времена "Евросети" ездил на Дальний Восток, и огромное количество молодежи жило единственной мыслью – свалить отсюда. Сейчас этой мыслью живут люди в Москве. Для меня как для русского человека трагично это слышать.

Константин Дорошенко: С другой стороны, про дороги и дураков давно описано в истории. Полагаете ли вы, что дороги в России построить возможно?

Евгений Чичваркин: Абсолютно точно. В Канаде, Аляске построили дороги – и мы построим. В программе будет немедленная активизация дорожного строительства, я считаю, что это очень важный пункт, чтобы в течение месяца на самые катастрофические участки должна выйти техника и восстанавливать их.

Дмитрий Терешков: У вас были какие-то надежды относительно реформ в Украине. Учитывая то, в каком состоянии сейчас находится Украина, что нам светит в следующем году, по-вашему?

Евгений Чичваркин: В Украине что-то дальше, чем следующие президентские выборы, прогнозировать очень сложно. Судя по всему, 2 года будут псевдореформы и какое-то движение по боковой. Я не верю, что что-то изменится с точки зрения налогов, коррупции, собственности на землю, до выборов в 18 году. Следующей серьезной попыткой может быть предвыборная кампания и выборы. Может быть, следующий состав Верховной Рады будет такой, который сможет принимать законы – не только те, которые проплачивают олигархи. Часть независимых депутатов, может быть, будет больше. Или я не исключаю, кто-то из олигархов или влиятельных людей сочтет, что его активам будет лучше, если их отбелить и провести реформы. Это, кстати, реальный вариант, потому что все активы будут стоить дороже, если это все будет причесано и приведено к западным нормам.