Василиса Фролова: Утро доброе! Воскресенье! Вася Фролова у микрофона, и как обещали, Артемий Троицкий в эфире. Здравствуйте! Рады вас приветствовать на Радио Вести.

Артемий Троицкий: Привет! Рад встрече.

Василиса Фролова: Вы диджей-парадоксалист себя называете. У вас огромное количество регалий, не буду сейчас ими растягивать время, но очень бы хотелось вас представить и как радиоведущего, и как музыкального критика, и вообще как человека инакомыслящего, несмотря на то, что вы, вроде как не стесняетесь всегда говорить то, что думаете и как-то до сих пор вы живы здоровы слаба Богу и каждый день вы практически в эфире. Есть вам всегда о чем сказать. Спасибо, что вы пришли. С нами вместе Андрей Алферов – мой коллега, благодаря которому Артемий здесь оказался.

Андрей Алферов: Здравствуйте! Я придумал лучшее определение сейчас для Артемия Троицкого – мыслитель. Это включает в себя все: колоссальный опыт и наблюдательность, без которой весь этот опыт не был нам всем так полезен. Потому что люди совершенно разных профессий и призваний слушают, прильнув к динамикам своих гаджетов, где можно посмотреть блоги или послушать аудиофайлы каких-то речей Артемия, либо те, кто читал статьи журнала "Ровесник" когда-то и в общем учился понимать музыку и вообще современную культуру.

Василиса Фролова: Артемий, вам самому разговаривать не надоело?  Вы каждый день говорите, и это превратилось в вашу работу.

Артемий Троицкий: Нет, я думаю, что я недостаточно много разговариваю. Есть на самом деле некоторые люди маниакальные. Они млеют от звуков собственного голоса. Есть у нас в Москве один такой  Владимир Соловьев – довольно противный тип. Вот он вообще не может молчать, и есть еще некоторые.  Я нет, я с удовольствием замолкаю, а потом разговариваю, то есть в принципе я делаю то, что мне нравится и что мне в данный момент кажется органичным. Вот с вами разговаривать приятно.

Василиса Фролова: Ну это пока. Спасибо большое.

Артемий Троицкий: Посмотрим, как дальше будет.

Василиса Фролова: Я за эти двое суток до встречи с вами пересмотрела и переслушала кучу всего и пока не нашла ни одного журналиста и ни одного нашего коллегу, который бы смог вас заткнуть под плинтус. Вы то делаете это умело, и собственно из-за этого вас и слушают. Вас хоть кто-нибудь в какое-то неловкое положение, в котором вам было бы неудобно, мог поставить или нет? Наверняка же вы таких людей запомнили.

Артемий Троицкий:  Нет, я что-то таких случаев не припомню. Я не думаю, что это потому что я такой умный или ловкий, или что-нибудь еще. Я думаю, что наоборот, это из-за того, что я такой тупой и толстокожий. Может быть, кому-то кажется, что кто-то, как вы выразились, меня заткнул под плинтус, а я этого даже не замечаю и живу себе как ни в чем не бывало. Я думаю, что да, все это просто счастливое свойство моей натуры, что я мало на что обращаю внимание.

Василиса Фролова: Да бояться все и вы все это прекрасно знаете и чувствуете и наверняка  вам все это уже надоело. Вы вот прекрасно же чувствуете, наверное, когда журналисты вас боятся, что впереди неинтересный разговор, и поэтому, наверное, от этого зависит ваша реакция и суть беседы.

Артемий Троицкий: Вы знаете, что я очень уважаю профессию журналиста, и даже если я знаю, что впереди разговор неинтересный, я всегда отношусь к собеседнику с уважением. Более того, стараюсь проникнуться интересом к тому, о чем сейчас речь пойдет. И я ужасно не люблю повторяться, поэтому я всегда говорю или что-то прямо противоположное, или что-то несколько иное, или что-то несколько скорректированное. Но вот так вот два раза одну и ту же фразу повторить категорически не могу.

Из-за этого я кстати не стал музыкантом, потому что я же играл в ранней молодости в разных рок группах и даже в одной известной группе "Звуки Му". Я оттуда ушел по собственной инициативе, а не потому, что Петя Мамонов меня уволил. Ушел потому, что мне ужасно надоедало играть идти и те же партии. Вот мы репетировали там какие-то песни, я играл на своей электрогитарке, и я каждый раз, на каждой репетиции играл эти песни по-новому.   А Петя говорил: "Послушай, вот в прошлый раз вот это было здорово. Играй вот эту партию. Не надо пробовать, не надо импровизировать. Играй вот то, что хорошо". А мне это было совершенно не интересно, вот поэтому я бросил это занятие.

Василиса Фролова: Собственно, и актером вы, наверное, по этой же причине не стали. Хотя с господином Липницким оттуда вы продолжаете дружить и называете его лучшим другом. Хотя для вас, мне кажется, абсолютно не свойственно иметь лучших друзей.

Артемий Троицкий: Нет, нас с Липницким уже столько связывает. Мы знакомы уже около 50 лет. Я думаю, что это дает мне право сказать, что он – мой лучший друг.

Василиса Фролова: А вы его не обижали в интервью? Вот это вот ваше парадоксальное качество – разное говорите об одних и тех же людях, я отметила. Вы многим вот такой ножик в спину бросаете, а потом ждете реакции. Затем в следующем интервью вы можете похвалить человека. Вот с тем же Соловьевым, бы буквально вчера его хвалили. То же самое со Шнуровым – вы можете говорить совершенно разные вещи о них. А потом вы вроде как выжидательную позицию занимаете. Это тактика специальная? С Липницким вы такого не проделывали?

Артемий Троицкий:  Во-первых, нет у меня никакой ни тактики, ни стратегии. Вся моя жизнь идет по принципу – "есть только миг между прошлым и будущим". Я вообще не задумываюсь о последствиях никогда. По крайней мере в том, что касается меня лично, вот о своих детях – да, я думаю. Тут вот да, меня многое тревожит. Потому что считаю, что жизнь на планете Земля в последние лет 15 катится в совершенно неправильную сторону. Поэтому будущее моих детей меня очень заботит. Собственное будущее, карьерное, материальное, меня не заботит абсолютно.

Василиса Фролова: У вас их четверо, стоит отметить.

Артемий Троицкий: Да  у меня их четверо. Они все школьного и дошкольного возраста. Так что в общем-то есть за что переживать, конечно.

Андрей Алферов: А вот у меня вопрос в этой связи, условно говоря, про ваших детей, я имею в виду ваших студентов. Потому вы что основали кафедру в МГУ музыкальной журналистики, ну и учитывая, что последние 15 лет мир катится не туда – это сказывается и на профессии журналиста. А вот как в этих пошатнувшихся реалиях быть журналистам? Вы чему учили вот этих своих детей-студентов, вы чему их наставляли?  Какие непростые принципы журналистики должны быть вот в эти непростые времена? Что нужно человеку?

Артемий Троицкий: Я не считаю, что журналисты как-то меняются в зависимости от какого-то конкретного времени и вообще данной парадигмы. Я думаю, есть 3 основных принципа журналистской работы, во всяком случае, журналиста, который пишет. У репортеров, я думаю, что-то к этому добавляется или отнимается. Первый принцип – это надо знать и любить тот предмет, о котором ты пишешь. Второй принцип – это иметь собственное мнение на этот счет, а не просто повторять то, что говорят другие, делать какой-то копипейст всем известной информации из Википедии и откуда-нибудь еще. Нужно иметь собственное мнение, сказать что-нибудь от себя. И третий – это делать это грамотно и по возможности с хорошим стилем. Больше никаких принципов в работе журналиста я для себя не открыл.

Василиса Фролова: Но для того, чтобы говорить что-то от себя, необходимо некое разрешение, и необходим какой-то бэкграунд и авторитет для того, чтобы к этому мнению прислушивались.

Артемий Троицкий: Абсолютно нет. В этом я с вами не согласен, потому что, скажем, я же стал известен как журналист уже очень давно.  То сеть я еще тогда был тинэйджером – 74-75 год. Мне было 19-20 лет, и я уже благодаря своим публикациям о западной рок-музыке уже сделал себе имя, как ни странно. Правда, все думали, что я какой-то  журналист-международник 50 летний или полковник КГБ, путешествующий по Англии и Америке  со шпионскими заданиями, и никто не думал, что это может быть такой же молодой хипарь, как и все остальные.  Тем ни менее уже тогда, не имея не авторитета, ни имени, ни вообще ничего и даже не закончив еще высшее образование. Я писал только то, что сам хотел, поскольку я никогда не любил группу Queen, более того, она меня до сих пор чудовищно раздражает. От голоса Фредди Меркьюри у меня начинаются корчи.

Василиса Фролова: Три дня назад, когда вы давали лекцию, кстати, Фредди Меркьюри очень часто мелькал за вашей спиной.

Артемий Троицкий:  Да?

Василиса Фролова: Хорошо, что вы этого не заметили.

Артемий Троицкий: Нет, я не могу сказать, что меня это бесит, но никогда я эту группу не любил и я честно об этом написал. Естественно тут же последовал какой-то поток, лавина всяческой ругани в мой адрес. Тем ни менее, свое мнение я высказывал с самого начала и, мне кажется, что это самое интересное – высказать свое мнение, сделать какую-то маленькую провокацию.

Василиса Фролова: Ну конечно. Я вас в этом смысле поддерживаю, как и тысячи наших слушателей. Давайте о ругани. Это же всегда так интересно, особенно когда вчера уже дело уже дошло до этих колкостей, и когда уже понеслась..., тогда, конечно, слушатели, которые счастливые были в зале Fedoriv Hub наконец-то так оживились.

Артемий Троицкий:  А до этого было скучно?

Василиса Фролова: Как и всегда вначале, как и в этой, как мне кажется, программе. Это всегда так – в конце все самое интересное. Про вот эти вот, извините ср*** в фейсбуке, в соцесетях, на которые все, мне так кажется, подсели. Это уже стала новая медиоформа, новый способ самовыражения. Почему вас там не видно, и как вы ко всему этому относитесь и наблюдаете ли вы за ними?

Артемий Троицкий:  Меня это вообще не забавляет. Я за этим никак не слежу. Мне это категорически не интересно. У меня есть, по-моему, два аккаунта в фейсбуке. Вообще у меня интересная фейсбучная история. Там был один какой-то аккаунт, который кто-то завел и о котором я не подозревал даже. И он набрал 20 тыс. подписчиков. И я об этом ничего не знал даже. И потом кто-то, кто его открыл, также неожиданно, кажется, прошлой осенью, закрыл.  Что это была за история? Кто за этим стоит – ЦРУ, или ФСБ, или Дед Мороз - я вообще не знаю. Сейчас у меня имеются в фейсбуке 2 аккаунта. Оба довольно вялые. Один за меня ведут мои приятели, белорусы с ARU TV – это вот где у меня выходят разноцветные новости трэш-парад. И там они просто вывешивают какие-то мои интервью, какие-то, какие-то публикации…

Василиса Фролова: В общем страничка, на которую можно подписаться. 

Артемий Троицкий: Наверное, да. Я этого аккаунта, скажу честно, даже не видел ни разу.

Василиса Фролова: Так, сейчас многие отписались на этом моменте…

Артемий Троицкий: Но я знаю, что он есть. А второй – это мой собственный, там в качестве картинки холст с моей физиономией петербуржской художницы Марии Очерет. Ну в общем отличить можно по картинке.  То есть там моя масляная рожа в свитерке и водолазке. Светская такая картина, я похож там то ли на Роберта Редфорда, то ли какого-то спортсмена из 70-х годов. И это мой аккаунт, я признаю, что он мой. И я туда иногда захожу, но последний раз я там был недели 2 тому назад. Я там очень редко что вывешиваю, ничего там не делаю никаких этих… как вы сказали "ср***" не участвую.

Василиса Фролова: То есть это вас не интересует?

Артемий Троицкий: Мне это не нужно. Я считаю это очень эффективным  и увлекательным способом убийства времени. Вот точно так же я могу сказать, что я ни разу в жизни, за все время, что они существуют, лет 30, наверное, я не играл ни в одну компьютерную игру. Я вообще не знаю, что это такое, и знать не хочу.

Василиса Фролова: Значит с гаджетами вы, наверное, тоже не очень дружите?

Артемий Троицкий: С гаджетами я тоже не дружу, я дружу только с теми, с кем мне хочется дружить. Это касается и людей, и гаджетов.

Василиса Фролова: А детей вы, простите, как в этом смысле воспитываете? Потому что сейчас же, знаете, дети раньше начинают айподом пользоваться, чем говорить.

Артемий Троицкий: Я их воспитываю не на примере гаджетов. Я думаю, что есть масса вещей, которые годятся  как дидактический пример для воспитания.    

Василиса Фролова: Понятно, но компьютеры хотя бы у них есть?

Артемий Троицкий: Есть у них компьютеры, планшеты. Даже у Лидии, которой 5 лет, аж 2 планшета. Она переходит с одного на другой и разбирается в них точно лучше, чем я. 

Андрей Алферов: А вот как вы остаетесь современным  все эти годы. Вы довольно яркая фигура для молодых людей, которые смотрят на вас как на икону стиля и при этом вы какую-то часть этой современности, в виде гаджетов и серверов, вы не приемлете. Вы предпочитаете до сих пор CDвсем другим электронным форматам… Признаете ли тот факт, что пример Василий Шумов сменил электрогитару на лептоп и при этот – это та же музыка и технологии при этом не вредят. 

Василиса Фролова: Так парадоксалист потому что…

Артемий Троицкий: Ну, во-первых, я не считаю, что я насколько уж известен и популярен среди молодёжи.  Ко мне иногда подходят очень приятных молодые девушки, вот, и тут я уже начинаю тихо возбуждаться, а потом они говорят: "Вы знаете, вы любимый журналист или любимый телеведущий моей мамы или бабушки". Вот это считаю вполне заслужено и типично.  На счет молодёжи мне трудно сказать, если у какой-то молодёжи я и популярен  - то, наверное, или из каких-то или ностальгических соображений или опять же потому что старомодность это часть какого-то новомодного имиджа. Не всем же быть такими хайтек и гомороботами, правда, увешанными гаджетами?

Василиса Фролова: Все эти винтажные дела набирают какую-то уже третью волну. И тут стоит отметить популярность музыки 80-х. Я уж не знаю есть у вас настроение или нет говорить о музыке… Я представляю насколько это вас уже достало. Вы говорите об этом постоянно. 

Артемий Троицкий: О чем хотите, Вася…

Василиса Фролова: Тогда давайте про музыку 80-х. У нас много групп появилось новых…, ну вы наверняка следите за новой украинской музыкой, которые нтак умело подражают 80-м, хотя это девчонки, которые родились в 90-х.  Как вы объясняете популярность вот этого вот течения?

Артемий Троицкий: Я, честно говоря, за ней почти не слежу.

Василиса Фролова: Жаль. Здесь гораздо больше, чем эстонских, музыкантов интересных.

Артемий Троицкий: Очень может быть. Но эти музыканты на моем радаре практически не появляются. Так что ничего не могу сказать. Я знаю те группы, которые сильно растиражированы или были растиражированы в России. Я имею в виду вот эти Quest Pistols, "Бумбокс" и так далее. Я бы не сказал, что это музыка 80-х.

Василиса Фролова: Нет, конечно. Это вы по верхам. Вы еще "Океан Эльзы" вспомните.  Мы поговори конечно о них. Но у нас есть много других интересных тем. Вот популярность 80-х, пот эта вот олдскульность намеренная – чем это все обусловлено. Не будет уже ничего нового? Мы будем циклично возвращаться к тому, что уже пережили и все?

Артемий Троицкий: Я думаю, что ничего принципиально нового уже не будет. Я думаю, что эта популярность 80-х в контексте, по крайней мере, и Украины, и России вполне объяснима. Потому что 80-е - это были невероятно динамичные и контрастные годы, то есть черная первая половина, вторая светлая, революция, причем победившая. Понятное дело, что захлебнулась в России уже в 90-е годы, а в Украине, слава Богу, еще шевелится.   Но, тем ни менее, это было 10-летие реально победившей свободы. Поэтому конечно же у людей к тем временам отношение как к какому-то героическому прошлому. Я думаю, что для молодёжи 30-40-х годов были 10-е 20-е годы, да? Для нынешней молодёжи – это 80-е.

Василиса Фролова: Тогда давайте о политике. Потому что музыка и лидеры, это всегда касается каких-то политических воззрений. И собственно вы неоднократно об этом заявляли, что музыка как таковая вас интересует исключительно из вот этих вот настроений.  

Артемий Троицкий:  Нет, не исключительно.  Я люблю музыку как таковую вообще, во-первых. Во-вторых, мне интересны многие музыканты и артисты, которые вот эту музыку делают, потому что просто это талантливые люди. А люди талантливые – это всегда отклонение от нормы и меня это привлекает. А что касается социальных, политических и прочих приложений этой музыки – то такой интересный бонус. Мне это всегда было интересно, но никогда не шло по центру.

Василиса Фролова: Вот тут вы сами себе противоречите, потому что, буквально позавчера прочла в интервью, что в музыке вы ищете именно эти мотивы.

Артемий Троицкий: Наверное, тогда я что-то такое послушал, что меня торкнуло.  

Василиса Фролова: Давайте об "Океане Эльзы".

 Артемий Троицкий: Да, слушаю вас.

Василиса Фролова: Многие предрекают Вакарчуку политическую карьеру, собственно, он ее в какой-то степени уже и начал.  Многие говорят, что успех этой группы, которая в нескольких составах уже успела себя проявить, - это чисто математический расчет, учитывая его первое математическое образование.  Как вам кажется, учитывая его несостоявшееся и социологическое образование, вы же можете предсказывать и социологические движения, судя по диссертации, которую вы выбросили, если вы тоже не приврали. 

Артемий Троицкий: Нет, выбросил.

Василиса Фролова: У вас наверняка есть свое мнение по поводу политического будущего Вакарчука?

Артемий Троицкий: Я думаю, что это вполне реально. Все зависит от того, насколько ему надоела музыка. Есть некоторое количество музыкантов в мире, которые очень хороши в качестве общественных деятелей. У которых болит сердце или совесть, или кошелек на эту тему, которые достаточно умны, у которых хорошо подвешен язык. Вот имеется такой Боно - человек, который мне достаточно напоминает Вакарчука, я имею естественно солиста группа U2, который уже давно стал и послом доброй воли, и так далее. Он и в ООН выступает и участвует во всяких компаниях благотворительных, миротворческих и прочее. Я совершенно не удивляюсь, когда рок-музыка Боно надоест окончательно, это конечно же рано или поздно случится, может когда ему будет лет 60 – то он вполне может стать как минимум премьер-министром Ирландии, а как максимум может пойти на какие-то международные посты.

Что касается Славы Вакарчука – то он, как мне кажется, слеплен из такого же материала. То есть он отчасти артист, отчасти общественный деятель и всегда на эту тему пространно и обоснованно высказывается – поэтому меня совершенно не удивит, если он действительно станет политическим деятелем, но это зависит от огромной массы причин. Первое -  он действительно должен почувствовать, что его это привлекает больше, чем артистическая карьера. Во-вторых, какой смысл, скажем, становится политическим деятелем в стране, где политике нет ходу вообще? То есть если бы, скажем, Вакарчук был, условно говоря, не украинским артистом, а российским – какой ему был бы смысл включаться в политическую борьбу? Когда у нас все схвачено, все под контролем, вся оппозиция задавлена и так далее. Что, он стал бы таким вот одиноким Дон Кихотом? 

Нет, он артист, он привык к раскрутке, он привык к вниманию, и он, естественно, должен верить в успех, как всякий артист, тем более успешный артист. Поэтому в России он не смог стать бы  политическим деятелем, даже если бы очень захотел. В Украине, я думаю, ситуация не настолько безнадежная на политическом поле, поэтому пока, я думаю, что это возможно.

Василиса Фролова: Вы закончили свою лекцию пожеланиям слушателям третьего Майдана. Напомню, что Артемий Троцкий приехал в Киев провести в "Федорив хабе" встречу, которую сделал и вел Андрей Алферов. И называлась она "Кинематограф про меня", и по идее должна была красной линией идти тема кино, но все равно, конечно, о политике говорили тоже. По поводу третьего Майдана отреагировали все смеясь. Вообще вы всерьез?   

Артемий Троицкий: Отреагировали все не смеясь, а бурными аплодисментами – это разные вещи.

Василиса Фролова: Ну и смеялись конечно. Рядом со мной сидел Дима Шуров. Вы знаете наверняка?

Артемий Троицкий: Нет.

Василиса Фролова: Очень рекомендую вам послушать. Это новый музыкант наш. Он в "Океане Эльзы" в первом составе как раз и был клавишником. 

Артемий Троицкий: Да, я знаю. Мне рассказывали, что это такой кудрявый парень, который помимо "Океана Эльзы" еще и играл с Земфирой.

Василиса Фролова: Конечно. Он очень много для Земфиры сделал.

Артемий Троицкий: И он мне очень нравится. И я считаю, что тот состав, в котором играл вот этот Дима Шуров, из всех составов был самый адекватный. 

Василиса Фролова: Да, абсолютно, и причем тот состав Океан Эльзы, в котором играл Дима Шуров. Думаю, что стоит приплести и Юру Хусточку, который  писал тогда песни. Наверное, тогда это был такой вот самый успешный состав. Так вот Дима Шуров, который сидел тогда рядом со мной, он мило улыбнулся и сказал: "Смотря что он имеет в виду под Третьим Майданом". Конечно, хотелось бы без жертв, потому что для каждого украинца, пережившего Майдан, 5 месяцев сплошного напряжения и бессонница – это всплеск адреналина, безусловно. Но это событие не с позитивным подтекстом…

 Артемий Троицкий: Согласен.

Василиса Фролова: Чего бы вы пожелали Украине? Что вы имели в виду, когда говорили о третьем Майдане?

Артемий Троицкий: Мой предыдущий визит в Киев происходил в середине декабря 2013 года. Я тогда выступал на Майдане и даже провел короткий диджей-сет. Майдан произвел на меня потрясающее неизгладимое впечатление. Я был в полном телячьем восторге. даже не помню, когда в последний раз какие-то события общественной публичной жизни меня приводили в такое волнение. Наверное, это было в Москве в августе 91 года.  Там я тоже принимал активное участие, во всех этих баррикадных акциях, и это тоже было очень круто. Была, бесспорно, лучшая вечеринка в Москве за все время существования этого города.

Сейчас я приехал и вижу, что настроение совершенно иное в столице Украины. Людям довольно горько, многие разочарованы тем, что происходит, что вместо победного марша к новым вершинам свободы происходит невнятное муторное топтание. Опять олигархия, опять бюрократия, опять песня про белого бычка. Меня это, естественно очень огорчает, потому что я всегда болел за Украину. Не только потому что я Украину люблю и желаю народу Украины всего самого лучшего, но и потому не в последнюю очередь, что считают, что нет для Владимира Путина худшего кошмара в его жизни, чем процветающая, свободная, благополучная, цивилизованная и всем довольная Украина. Вот это будет для него просто шах и мат. Поэтому мне очень хочется, чтобы Украина была счастлива и у нее все получилось. И когда я вижу, что это счастье по-прежнему где-то за горами и за болотами, от этого становится очень плохо.

Но в отличие от России, у которой, как мне представляется, вообще нет инструментов для того, чтобы рвануть вперед и ввысь, у Украины есть очень мощное средство, которое сам украинский народ и придумал. Это средство называется Майдан. То есть любое ныне действующее правительство и руководство Украины должно понимать, что если они зарвутся, окончательно изолгутся и изворуются, и окончательно докажут, что до народа этой элите дела нет, то люди возьмут и снова выйдут на Майдан. И полетят Порошенко с Гройсманом, как до этого Янукович, и кто-то там еще в 2004 году. У вас есть этот инструмент. Я считаю, что этим инструментом, когда приходит время, обязательно надо пользоваться.

Андрей Алферов: Я позволю себе предположить, что вы так очарованы Майданом, потому что второе имя Майдана – это рок-н-ролл, ведь рок-н-ролл – это всегда восстание и попытка противостоять всякого рода мерзости, как то политическое устройство, тоталитаризм или общая невыносимость жизни и бренность существования. В этом суть рок-н-ролла, это всегда борьба.

Артемий Троицкий: Согласен.

Андрей Алферов: Рок-н-ролл, как провозгласил один ваш близкий друг, вроде бы умер в конце 80-х, но не умер, потому что желание протестовать, а значит жить, в людях остается. Если бы вы сегодня давали определение рок-н-роллу – ведь он не растворился, есть это желание, - то это было бы какое определение?

Артемий Троицкий: Ох, я не знаю, Андрей. Не могу дать определения, потому что все-таки рок-н-ролл для меня -  это в первую очередь музыка. Это музыка, навеянная и вдохновленная определенным состоянием души. Состояние души, несомненно, - это жажда свободы, в первую очередь, и это жажда смести всяческую ложь вокруг, во вторую очередь. Ну и есть некоторые приятные бонусы.

Василиса Фролова: Рок-н-ролл русский и американский или тот же североевропейский – это совершенно разные вещи, потому что там люди говорят о разных свободах.

Артемий Троицкий: Это разные вещи, потому что жизнь разная. В Европе и Америке свои засады, а у нас, естественно, свои, более монументальные.

Василиса Фролова: Давайте о разной жизни немножко. Вы сейчас большую часть времени проводите в Эстонии, но несмотря на это, вы все равно успеваете приезжать в Москву. Вы ведете несколько программ, видеоблог, работаете на радиостанции Imagine, и в российском медиапространстве всегда присутствуете. Насколько вы чувствуете разницу народов и насколько теперь прибалтийские страны действительно оевропеизировались? Вы вспомнили на лекции о достаточном количестве так называемого ватного электората, которого, возможно, стало больше, чем раньше. Насколько вы сейчас чувствуете эту разницу? Насколько Россия до сих пор влияет на Прибалтику? Насколько разными могут быть Украина и Прибалтика?

Артемий Троицкий: Вообще это большая тема, есть что порассказать. Я бы сказал, что был один довольно стремный момент в этой истории – это 2014 год, когда Россия сначала оттяпала Крым, а потом полезла в восточную Украину. Русское население в балтийских странах – в Эстонии и в Латвии, в меньшей степени в Литве, поскольку там русских гораздо меньше… Значительная часть этого "ватного", или "портяночного", или "колорадского", как говорят, населения воодушевилась, потому что они решили, что сегодня Украина, завтра Прибалтика, послезавтра Аляска. С одной стороны, русские вели себя крайне развязно, а эстонцы, напротив, очень испугались, и реально боялись, что начнется интервенция, перейдут речку в районе города Нарва, и пошло-поехало.

После того, как Путинская военщина на Донбассе была остановлена, и российские власти фактически новороссийский проект похерили, все успокоилось, и русские тихо завяли и заскулили, что их притесняют и обижают, и больше ничего там не предпринимают.

В принципе, ситуация очень тухлая, потому что любая сегрегация, тем более сегрегация по чисто национальному признаку – а это самый скучный признак, - плоха. Конечно же, мне не нравится, что в Эстонии имеется эстонское большинство, которое обеими ногами уже в Европе, и которое прекрасно себя чувствует, отлично работает… Эстония во многих отношениях – одна их самых передовых стран в мире. Скажем, по рейтингу среднего образования Эстония занимает в мире седьмое место, пятое в Европе.

Василиса Фролова: Ваши дети учатся там?

Артемий Троицкий: Да.

Василиса Фролова: На английском?

 Артемий Троицкий: Нет, на русском и эстонском. По уровню развития IT-индустрии Эстония тоже на одном из первых мест в мире, по уровню охвата WiFi и интернетом – на первом месте в мире. И так далее. Это очень передовая страна. И в то же время четверть населения Эстонии, а это люди вполне взрослые, самостоятельные, многие из них с хорошим образованием, живя в европейской, очень динамично развивающейся стране, находятся если не обеими, то полутора ногами находятся в отсталой, полуфеодальной, агрессивной шовинистической России. Для меня это очень странно. У этих людей, мне кажется, должно быть какое-то абсолютно шизофреническое представление о мире.

Василиса Фролова: Ну а детей они таких же растят?

Артемий Троицкий: И детей они растят примерно таких же, насколько я могу судить. Эта шизофрения причем такая, поддается очень легкому диагнозу. Они начинают хаять Эстонию, Европу, и говорить, какая прекрасная страна Россия и как Путин всех поимел. А когда им задаешь простейший вопрос: "Ребята, если вас тут притесняют, если вы все это ненавидите, если вы под дулом пистолета не хотите учить эстонский язык, а в России, напротив, есть все, - почему вы туда не уедете?" И они замолкают, просто начинается абсолютный ступор. У них просто нет ответа на этот вопрос.

Василиса Фролова: Но как-то же уживаются они. И Майданом и не пахнет.

Артемий Троицкий: Я не знаю, честно говоря. Майдана там никогда не будет. Мне, честно говоря, жалко этих людей, потому что они какой-то неполноценной, ущербной жизнью, причем виноваты в этом исключительно сами. Они уже живут де-факто в Европе, но душевно они в эту Европу категорически не хотят. И тут уже надо думать, что это такое – русский национальный характер, менталитет или что-то еще. У меня нет ответа на этот вопрос.

Андрей Алферов: В продолжении темы – вот этот водораздел, который образовался между государствами, между менталитетами, между мировоззрениями – он проехал по всем слоям самых разных людей, в том числе и через музыкальную индустрию, в которой украинское и русское сообщалось, и все друг с другом дружили, пока не случились трагические события. И когда многие, как мне казалось, очень интеллигентные и прошедши все испытания советского режима люди вдруг заголосили: "Новороссия – это наше, это правильно, мы русских не бросаем", - среди тех, кто это кричал, были такие весьма уважаемые люди, как Александр Ф. Скляр и Гарик Сукачев. Я уж молчу про Ивана Охлобыстина, просто стыдно было слышать, что он говорил. Вы со многими из вышеперечисленных господ дружили? Что с ними случилось? Как образованный человек мог поддаться под это кафкианство и провозглашать вещи, против которых они когда-то протестовали – своей музыкой, своими стихами?

Артемий Троицкий: Со всеми тремя вышеперечисленными я дружил, причем с двумя – Скляром и Охлобыстиным – я дружил близко. Это были на самом деле мои друзья, в том числе на семейном уровне. Почему с ними это произошло? Это, на самом деле, история непростая. Мне гораздо легче объяснить, почему аналогичным образом выступает какой-нибудь Тимати и подобные явно продажные марионетки, которые просто вылизывают задницу режиму, как только могут, и имеют за это большие поблажки.

Зачем это нужно было Гарику, я тоже более-менее понимаю. Гарик просто абсолютно слабохарактерный человек. Крайне слабохарактерный. Он находится всегда под большим влиянием тех, кто рядом с ним. А рядом с Гариком находится один нормальный человек – Миша Ефремов, и некоторое количество ватников типа Охлобыстина, Скляра и кого-то там еще. Я думаю, что они просто на него очень дурно влияют.

Что до Охлобыстина и Скляра, тут более тонкий вопрос. Я думаю, что у них, особенно у Охлобыстина, это история абсолютно искренняя. Ваня просто этим всем проникся. Думаю, что он по натуре такой безбашенный авантюрист, клоун, актер и так далее. По-видимому, ему показалось, что быть вот таким ура-патриотом – это клево, весело, антибуржуазно и так далее. К тому же, он, как и многие в России, повелись на некий неофициозный путинский призыв. Новороссия – это скорее партизанско-романтично-анархистский призыв. Вот пулемет Максим, тачанка – и едем бить хохлов. А многим в России вообще делать нечего – там или пить, или умирать, третьего пути нет. Им, по всей видимости, не хотелось допиваться до смерти, и они решили, что это прекрасная альтернатива. Это героично, романтично и так далее. Я думаю, что Охлобыстин повелся на это именно вследствие такого рода мотивации.

Скляр – я не знаю, он странный тип. Все-таки, закончил МГИМО, может, даже в КПСС состоял когда-то, хотя наверняка открещивался бы от этого. Но наверняка я знаю, что он читал, скажем, газету "Завтра". Он человек таких довольно экзотических убеждений, которые я бы назвал неокоммунистическими. Может быть, у него это связано с этим.

Василиса Фролова: Конечно, хотелось бы еще поговорить о Шнуре и об алкоголизме. Не успеем уже поговорить о Шнуре как о перспективном участнике "Евровидения" от России. Интересно, если он запоет о Путине, то что?

Артемий Троицкий: Шнуров никогда ничего плохого о Путине не споет. Он при всем своем лукавстве прекрасно понимает, где имеется пунктирная маленькая красная линия, за которую переходить нельзя. И он этого не сделает никогда, поскольку он в высшей степени человек материалистичный и практичный, а все его безумно-алкогольные эскапады идеально точно просчитаны.

Василиса Фролова: Вы вообще видели пример идеального баланса человека употребляющего, творческого, известного, зарабатывающего? Очень редко же такое бывает – в основном спиваются.

Артемий Троицкий: Есть один пример у меня перед глазами, очень известный и яркий – это Андрей Макаревич. Он очень много пьет, но при этом, во-первых, он умеет пить, и об этом даже книгу написал, а во-вторых, это совершенно не мешает его работе. Я не помню случая, чтобы сорвались какие-то концерты и гастроли, а концертов и гастролей у него миллион – в отличие от того же Гарика, у которого срывается каждый второй-третий концерт.

Василиса Фролова: Но зато у Андрея Макаревича, по вашим же словам, с личной жизнью не сложилось. Возможно, по этой причине.

Артемий Троицкий: Я, честно говоря, не знаю, что тут причина, а что следствие.

Василиса Фролова: О женщинах я тоже хотела поговорить. Вы недавно сказали, что не понимаете в принципе женщин. И Шнура, его характер, туда же отнесли. С другой стороны, я прекрасно представляю, что вас в основном-то женщины и окружают.

Андрей Алферов: Потому что другие здесь не вдохновляют ни на жизнь, ни на смерть, ни на несколько строк.

Артемий Троицкий: Да, есть такая песня у Бори (смеется).

Василиса Фролова: Остепенились вы когда, что произошло?

Артемий Троицкий: Никогда не поздно. на самом деле, в первую очередь, конечно, влияют дети. Они очень важны, и они обладают огромной силой. Во-вторых, и я изменился, и подруги мои боевые тоже изменились. У меня к этому все пришло очень органично. Никаких усилий над собой я не делал. Никаких сжатых зубов из-да того, что я должен этим пожертвовать ради семьи, нет. Жертвовать ради чего бы то ни было я бы никогда не стал. Я должен быть убежден в том, что я делаю, что я поступаю правильно, и мне от этого будет хорошо. Именно так у меня и случилось, и я очень доволен.

Василиса Фролова: А вы руками что-нибудь делаете в жизни?

Артемий Троицкий: Я бы очень хотел что-то делать руками, и мне этого не хватает. Я был бы очень рад, скажем, стать художником и писать картины, потому что я люблю изобразительное искусство, у меня коллекция довольно симпатичная. В Киеве, кстати, она никогда не выставлялась, а во многих европейских столицах она была.  Но руками я делаю все очень плохо. Естественно, я могу прибить гвоздь, сделать еще какие-то элементарные вещи. Но вот так, чтобы уметь, мочь этим похвастаться – нет. Таких навыков у меня, к сожалению, не имеется. Единственное, что я умел, но несколько лет назад бросил, - я раньше всегда сам себя стриг. Потом надоело.

Андрей Алферов: Каким-нибудь методом отраженных зеркал?

Артемий Троицкий: С расческой, бритвой и тремя зеркалами.

Василиса Фролова: Можно было бы барбер-шоп открыть.

Артемий Троицкий: Да. Но вот надоело мне это занятие, и я его забросил.

Василиса Фролова: Как вы собираете музыку? Ждете ли вы до сих пор каких-то альбомов? Вы вчера такой факт про Дэвида Боуи раскрыли… Какого альбома вы вообще в принципе ждете?

Артемий Троицкий: Альбомы выходят вне зависимости от того, жду я их или нет. Это явление природное. ничего такого я специально не жду. Гораздо больше, чем альбомы от каких-то старых мастеров, меня интересуют альбомы новых групп. Меня интересует новая музыка, новые имена, новые таланты. А они всегда появляются неожиданно. Музыку я отслеживаю, естественно, по интернету в первую очередь. Есть некоторое количество ресурсов, которые объявляют о всевозможных новинках, их аннотируют, рецензируют и так далее.

Василиса Фролова: Плюс вам присылают, я уверена, неимоверное количество.

Артемий Троицкий: Да. Я это все отслеживаю. То, что мне прислали, - спасибо большое, а что не присылают, то я покупаю за деньги. На мои радиопередачи у меня уходит каждый месяц, наверное, долларов 200-300. 

Василиса Фролова: Утро доброе! Воскресенье! Вася Фролова у микрофона, и как обещали, Артемий Троицкий в эфире. Здравствуйте! Рады вас приветствовать на Радио Вести

Артемий Троицкий:  Привет! Рад встрече.

Василиса Фролова: Вы диджей-парадоксалист себя называете. У вас огромное количество регалий, не буду сейчас ими растягивать время, но очень бы хотелось вас представить и как радиоведущего, и как музыкального критика, и вообще как человека инакомыслящего, несмотря на то, что вы, вроде как не стесняетесь всегда говорить то, что думаете и как-то до сих пор вы живы здоровы слаба Богу и каждый день вы практически в эфире. Есть вам всегда о чем сказать. Спасибо, что вы пришли. С нами вместе Андрей Алферов – мой коллега, благодаря которому Артемий здесь оказался.

Андрей Алферов: Здравствуйте! Я придумал лучшее определение сейчас для Артемия Троицкого – мыслитель. Это включает в себя все: колоссальный опыт и наблюдательность, без которой весь этот опыт не был нам всем так полезен. Потому что люди совершенно разных профессий и призваний слушают, прильнув к динамикам своих гаджетов, где можно посмотреть блоги или послушать аудиофайлы каких-то речей Артемия, либо те, кто читал статьи журнала "Ровесник" когда-то и в общем учился понимать музыку и вообще современную культуру.

Василиса Фролова:  Артемий, вам самому разговаривать не надоело?  Вы каждый день говорите, и это превратилось в вашу работу.

Артемий Троицкий:  Нет, я думаю, что я недостаточно много разговариваю. Есть на самом деле некоторые люди маниакальные. Они млеют от звуков собственного голоса. Есть у нас в Москве один такой  Владимир Соловьев – довольно противный тип. Вот он вообще не может молчать, и есть еще некоторые.  Я нет, я с удовольствием замолкаю, а потом разговариваю, то есть в принципе я делаю то, что мне нравится и что мне в данный момент кажется органичным. Вот с вами разговаривать приятно.

Василиса Фролова: Ну это пока. Спасибо большое.

Артемий Троицкий: Посмотрим, как дальше будет.

Василиса Фролова: Я за эти двое суток до встречи с вами пересмотрела и переслушала кучу всего и пока не нашла ни одного журналиста и ни одного нашего коллегу, который бы смог вас заткнуть под плинтус. Вы то делаете это умело, и собственно из-за этого вас и слушают. Вас хоть кто-нибудь в какое-то неловкое положение, в котором вам было бы неудобно, мог поставить или нет? Наверняка же вы таких людей запомнили.

Артемий Троицкий:  Нет, я что-то таких случаев не припомню. Я не думаю, что это потому что я такой умный или ловкий, или что-нибудь еще. Я думаю, что наоборот, это из-за того, что я такой тупой и толстокожий. Может быть, кому-то кажется, что кто-то, как вы выразились, меня заткнул под плинтус, а я этого даже не замечаю и живу себе как ни в чем не бывало. Я думаю, что да, все это просто счастливое свойство моей натуры, что я мало на что обращаю внимание.

Василиса Фролова: Да бояться все и вы все это прекрасно знаете и чувствуете и наверняка  вам все это уже надоело. Вы вот прекрасно же чувствуете, наверное, когда журналисты вас боятся, что впереди неинтересный разговор, и поэтому, наверное, от этого зависит ваша реакция и суть беседы.

 Артемий Троицкий: Вы знаете, что я очень уважаю профессию журналиста, и даже если я знаю, что впереди разговор неинтересный, я всегда отношусь к собеседнику с уважением. Более того, стараюсь проникнуться интересом к тому, о чем сейчас речь пойдет. И я ужасно не люблю повторяться, поэтому я всегда говорю или что-то прямо противоположное, или что-то несколько иное, или что-то несколько скорректированное. Но вот так вот два раза одну и ту же фразу повторить категорически не могу.

Из-за этого я кстати не стал музыкантом, потому что я же играл в ранней молодости в разных рок группах и даже в одной известной группе "Звуки Му". Я оттуда ушел по собственной инициативе, а не потому, что Петя Мамонов меня уволил. Ушел потому, что мне ужасно надоедало играть идти и те же партии. Вот мы репетировали там какие-то песни, я играл на своей электрогитарке, и я каждый раз, на каждой репетиции играл эти песни по-новому.   А Петя говорил: "Послушай, вот в прошлый раз вот это было здорово. Играй вот эту партию. Не надо пробовать, не надо импровизировать. Играй вот то, что хорошо". А мне это было совершенно не интересно, вот поэтому я бросил это занятие.

Василиса Фролова: Собственно, и актером вы, наверное, по этой же причине не стали. Хотя с господином Липницким оттуда вы продолжаете дружить и называете его лучшим другом. Хотя для вас, мне кажется, абсолютно не свойственно иметь лучших друзей.

Артемий Троицкий: Нет, нас с Липницким уже столько связывает. Мы знакомы уже около 50 лет. Я думаю, что это дает мне право сказать, что он – мой лучший друг.

Василиса Фролова: А вы его не обижали в интервью? Вот это вот ваше парадоксальное качество – разное говорите об одних и тех же людях, я отметила. Вы многим вот такой ножик в спину бросаете, а потом ждете реакции. Затем в следующем интервью вы можете похвалить человека. Вот с тем же Соловьевым, бы буквально вчера его хвалили. То же самое со Шнуровым – вы можете говорить совершенно разные вещи о них. А потом вы вроде как выжидательную позицию занимаете. Это тактика специальная? С Липницким вы такого не проделывали?

Артемий Троицкий:  Во-первых, нет у меня никакой ни тактики, ни стратегии. Вся моя жизнь идет по принципу – "есть только миг между прошлым и будущим". Я вообще не задумываюсь о последствиях никогда. По крайней мере в том, что касается меня лично, вот о своих детях – да, я думаю. Тут вот да, меня многое тревожит. Потому что считаю, что жизнь на планете Земля в последние лет 15 катится в совершенно неправильную сторону. Поэтому будущее моих детей меня очень заботит. Собственное будущее, карьерное, материальное, меня не заботит абсолютно.

Василиса Фролова: У вас их четверо, стоит отметить.

Артемий Троицкий:   Да  у меня их четверо. Они все школьного и дошкольного возраста. Так что в общем-то есть за что переживать, конечно.

Андрей Алферов: А вот у меня вопрос в этой связи, условно говоря, про ваших детей, я имею в виду ваших студентов. Потому вы что основали кафедру в МГУ музыкальной журналистики, ну и учитывая, что последние 15 лет мир катится не туда – это сказывается и на профессии журналиста. А вот как в этих пошатнувшихся реалиях быть журналистам? Вы чему учили вот этих своих детей-студентов, вы чему их наставляли?  Какие непростые принципы журналистики должны быть вот в эти непростые времена? Что нужно человеку?

 Артемий Троицкий:  Я не считаю, что журналисты как-то меняются в зависимости от какого-то конкретного времени и вообще данной парадигмы. Я думаю, есть 3 основных принципа журналистской работы, во всяком случае, журналиста, который пишет. У репортеров, я думаю, что-то к этому добавляется или отнимается. Первый принцип – это надо знать и любить тот предмет, о котором ты пишешь. Второй принцип – это иметь собственное мнение на этот счет, а не просто повторять то, что говорят другие, делать какой-то копипейст всем известной информации из Википедии и откуда-нибудь еще. Нужно иметь собственное мнение, сказать что-нибудь от себя. И третий – это делать это грамотно и по возможности с хорошим стилем. Больше никаких принципов в работе журналиста я для себя не открыл.

Василиса Фролова: Но для того, чтобы говорить что-то от себя, необходимо некое разрешение, и необходим какой-то бэкграунд и авторитет для того, чтобы к этому мнению прислушивались.

Артемий Троицкий: Абсолютно нет. В этом я с вами не согласен, потому что, скажем, я же стал известен как журналист уже очень давно.  То сеть я еще тогда был тинэйджером – 74-75 год. Мне было 19-20 лет, и я уже благодаря своим публикациям о западной рок-музыке уже сделал себе имя, как ни странно. Правда, все думали, что я какой-то  журналист-международник 50 летний или полковник КГБ, путешествующий по Англии и Америке  со шпионскими заданиями, и никто не думал, что это может быть такой же молодой хипарь, как и все остальные.  Тем ни менее уже тогда, не имея не авторитета, ни имени, ни вообще ничего и даже не закончив еще высшее образование. Я писал только то, что сам хотел, поскольку я никогда не любил группу Queen, более того, она меня до сих пор чудовищно раздражает. От голоса Фредди Меркьюри у меня начинаются корчи.

Василиса Фролова: Три дня назад, когда вы давали лекцию, кстати, Фредди Меркьюри очень часто  мелькал за вашей спиной.

Артемий Троицкий:  Да?

 Василиса Фролова: Хорошо, что вы этого не заметили

Артемий Троицкий: Нет, я не могу сказать, что меня это бесит, но никогда я эту группу не любил и я честно об этом написал. Естественно тут же последовал какой-то поток, лавина всяческой ругани в мой адрес. Тем ни менее, свое мнение я высказывал с самого начала и, мне кажется, что это самое интересное – высказать свое мнение, сделать какую-то маленькую провокацию.

Василиса Фролова: Ну конечно. Я вас в этом смысле поддерживаю, как и тысячи наших слушателей. Давайте о ругани. Это же всегда так интересно, особенно когда вчера уже дело уже дошло до этих колкостей, и когда уже понеслась..., тогда, конечно, слушатели, которые счастливые были в зале Fedoriv Hub наконец-то так оживились.

Артемий Троицкий:  А до этого было скучно?

Василиса Фролова: Как и всегда вначале, как и в этой, как мне кажется, программе. Это всегда так – в конце все самое интересное. Про вот эти вот, извините ср*** в фейсбуке, в соцесетях, на которые все, мне так кажется, подсели. Это уже стала новая медиоформа, новый способ самовыражения. Почему вас там не видно, и как вы ко всему этому относитесь и наблюдаете ли вы за ними?

Артемий Троицкий:  Меня это вообще не забавляет. Я за этим никак не слежу. Мне это категорически не интересно. У меня есть, по-моему, два аккаунта в фейсбуке. Вообще у меня интересная фейсбучная история. Там был один какой-то аккаунт, который кто-то завел и о котором я не подозревал даже. И он набрал 20 тыс. подписчиков. И я об этом ничего не знал даже. И потом кто-то, кто его открыл, также неожиданно, кажется, прошлой осенью, закрыл.  Что это была за история? Кто за этим стоит – ЦРУ, или ФСБ, или Дед Мороз - я вообще не знаю. Сейчас у меня имеются в фейсбуке 2 аккаунта. Оба довольно вялые. Один за меня ведут мои приятели, белорусы с ARU TV – это вот где у меня выходят разноцветные новости трэш-парад. И там они просто вывешивают какие-то мои интервью, какие-то, какие-то публикации…

 Василиса Фролова: В общем страничка, на которую можно подписаться. 

Артемий Троицкий:  Наверное, да. Я этого аккаунта, скажу честно, даже не видел ни разу.

Василиса Фролова: Так, сейчас многие отписались на этом моменте…

Артемий Троицкий:  Но я знаю, что он есть. А второй – это мой собственный, там в качестве картинки холст с моей физиономией петербуржской художницы Марии Очерет. Ну в общем отличить можно по картинке.  То есть там моя масляная рожа в свитерке и водолазке. Светская такая картина, я похож там то ли на Роберта Редфорда, то ли какого-то спортсмена из 70-х годов. И это мой аккаунт, я признаю, что он мой. И я туда иногда захожу, но последний раз я там был недели 2 тому назад. Я там очень редко что вывешиваю, ничего там не делаю никаких этих… как вы сказали "ср***" не участвую.

 Василиса Фролова: То есть это вас не интересует?

Артемий Троицкий:   Мне это не нужно. Я считаю это очень эффективным  и увлекательным способом убийства времени. Вот точно так же я могу сказать, что я ни разу в жизни, за все время, что они существуют, лет 30, наверное, я не играл ни в одну компьютерную игру. Я вообще не знаю, что это такое, и знать не хочу.

Василиса Фролова: Значит с гаджетами вы, наверное, тоже не очень дружите?

Артемий Троицкий:    С гаджетами я тоже не дружу, я дружу только с теми, с кем мне хочется дружить. Это касается и людей, и гаджетов.

Василиса Фролова: А детей вы, простите, как в этом смысле воспитываете? Потому что сейчас же, знаете, дети раньше начинают айподом пользоваться, чем говорить.

Артемий Троицкий:  Я их воспитываю не на примере гаджетов. Я думаю, что есть масса вещей, которые годятся  как дидактический пример для воспитания.    

Василиса Фролова: Понятно, но компьютеры хотя бы у них есть?

Артемий Троицкий:  Есть у них компьютеры, планшеты. Даже у Лидии, которой 5 лет, аж 2 планшета. Она переходит с одного на другой и разбирается в них точно лучше, чем я. 

Андрей Алферов: А вот как вы остаетесь современным  все эти годы. Вы довольно яркая фигура для молодых людей, которые смотрят на вас как на икону стиля и при этом вы какую-то часть этой современности, в виде гаджетов и серверов, вы не приемлете. Вы предпочитаете до сих пор CDвсем другим электронным форматам… Признаете ли тот факт, что пример Василий Шумов сменил электрогитару на лептоп и при этот – это та же музыка и технологии при этом не вредят. 

Василиса Фролова: Так парадоксалист потому что…

Артемий Троицкий: Ну, во-первых, я не считаю, что я насколько уж известен и популярен среди молодёжи.  Ко мне иногда подходят очень приятных молодые девушки, вот, и тут я уже начинаю тихо возбуждаться, а потом они говорят: "Вы знаете, вы любимый журналист или любимый телеведущий моей мамы или бабушки". Вот это считаю вполне заслужено и типично.  На счет молодёжи мне трудно сказать, если у какой-то молодёжи я и популярен  - то, наверное, или из каких-то или ностальгических соображений или опять же потому что старомодность это часть какого-то новомодного имиджа. Не всем же быть такими хайтек и гомороботами, правда, увешанными гаджетами?

  Василиса Фролова: Все эти винтажные дела набирают какую-то уже третью волну. И тут стоит отметить популярность музыки 80-х. Я уж не знаю есть у вас настроение или нет говорить о музыке… Я представляю насколько это вас уже достало. Вы говорите об этом постоянно. 

Артемий Троицкий: О чем хотите, Вася…

Василиса Фролова: Тогда давайте про музыку 80-х. У нас много групп появилось новых…, ну вы наверняка следите за новой украинской музыкой, которые нтак умело подражают 80-м, хотя это девчонки, которые родились в 90-х.  Как вы объясняете популярность вот этого вот течения?

Артемий Троицкий:  Я, честно говоря, за ней почти не слежу.

Василиса Фролова: Жаль. Здесь гораздо больше, чем эстонских, музыкантов интересных.

Артемий Троицкий:  Очень может быть. Но эти музыканты на моем радаре практически не появляются. Так что ничего не могу сказать. Я знаю те группы, которые сильно растиражированы или были растиражированы в России. Я имею в виду вот эти Quest Pistols, "Бумбокс" и так далее. Я бы не сказал, что это музыка 80-х.

Василиса Фролова: Нет, конечно. Это вы по верхам. Вы еще "Океан Эльзы" вспомните.  Мы поговори конечно о них. Но у нас есть много других интересных тем. Вот популярность 80-х, пот эта вот олдскульность намеренная – чем это все обусловлено. Не будет уже ничего нового? Мы будем циклично возвращаться к тому, что уже пережили и все?

Артемий Троицкий:  Я думаю, что ничего принципиально нового уже не будет. Я думаю, что эта популярность 80-х в контексте, по крайней мере, и Украины, и России вполне объяснима. Потому что 80-е - это были невероятно динамичные и контрастные годы, то есть черная первая половина, вторая светлая, революция, причем победившая. Понятное дело, что захлебнулась в России уже в 90-е годы, а в Украине, слава Богу, еще шевелится.   Но, тем ни менее, это было 10-летие реально победившей свободы. Поэтому конечно же у людей к тем временам отношение как к какому-то героическому прошлому. Я думаю, что для молодёжи 30-40-х годов были 10-е 20-е годы, да? Для нынешней молодёжи – это 80-е.

 Василиса Фролова: Тогда давайте о политике. Потому что музыка и лидеры, это всегда касается каких-то политических воззрений. И собственно вы неоднократно об этом заявляли, что музыка как таковая вас интересует исключительно из вот этих вот настроений.  

Артемий Троицкий:  Нет, не исключительно.  Я люблю музыку как таковую вообще, во-первых. Во-вторых, мне интересны многие музыканты и артисты, которые вот эту музыку делают, потому что просто это талантливые люди. А люди талантливые – это всегда отклонение от нормы и меня это привлекает. А что касается социальных, политических и прочих приложений этой музыки – то такой интересный бонус. Мне это всегда было интересно, но никогда не шло по центру.

Василиса Фролова: Вот тут вы сами себе противоречите, потому что, буквально позавчера прочла в интервью, что в музыке вы ищете именно эти мотивы.

Артемий Троицкий: Наверное, тогда я что-то такое послушал, что меня торкнуло.  

Василиса Фролова: Давайте об "Океане Эльзы".

 Артемий Троицкий: Да, слушаю вас.

Василиса Фролова:   Многие предрекают Вакарчуку политическую карьеру, собственно, он ее в какой-то степени уже и начал.  Многие говорят, что успех этой группы, которая в нескольких составах уже успела себя проявить, - это чисто математический расчет, учитывая его первое математическое образование.  Как вам кажется, учитывая его несостоявшееся и социологическое образование, вы же можете предсказывать и социологические движения, судя по диссертации, которую вы выбросили, если вы тоже не приврали. 

Артемий Троицкий:  Нет, выбросил.

Василиса Фролова: У вас наверняка есть свое мнение по поводу политического будущего Вакарчука?

Артемий Троицкий:  Я думаю, что это вполне реально. Все зависит от того, насколько ему надоела музыка. Есть некоторое количество музыкантов в мире, которые очень хороши в качестве общественных деятелей. У которых болит сердце или совесть, или кошелек на эту тему, которые достаточно умны, у которых хорошо подвешен язык. Вот имеется такой Боно - человек, который мне достаточно напоминает Вакарчука, я имею естественно солиста группа U2, который уже давно стал и послом доброй воли, и так далее. Он и в ООН выступает и участвует во всяких компаниях благотворительных, миротворческих и прочее. Я совершенно не удивляюсь, когда рок-музыка Боно надоест окончательно, это конечно же рано или поздно случится, может когда ему будет лет 60 – то он вполне может стать как минимум премьер-министром Ирландии, а как максимум может пойти на какие-то международные посты.

Что касается Славы Вакарчука – то он, как мне кажется, слеплен из такого же материала. То есть он отчасти артист, отчасти общественный деятель и всегда на эту тему пространно и обоснованно высказывается – поэтому меня совершенно не удивит, если он действительно станет политическим деятелем, но это зависит от огромной массы причин. Первое -  он действительно должен почувствовать, что его это привлекает больше, чем артрическая карьера. Во-вторых, какой смысл, скажем, становится политическим деятелем в стране, где политике нет ходу вообще? То есть если бы, скажем, Вакарчук был, условно говоря, не украинским артистом, а российским – какой ему был бы смысл включаться в политическую борьбу?  Когда у нас все схвачено, все под контролем, вся оппозиция задавлена и так далее. Что, он стал бы таким вот одиноким Дон Кихотом?  Нет, он артист, он привык к раскрутке, он привык к вниманию, и он, естественно, должен верить в успех, как всякий артист, тем более успешный артист. Поэтому в России он не смог стать бы  политическим деятелем, даже если бы очень захотел. В Украине, я думаю, ситуация не настолько безнадежная на политическом поле, поэтому пока, я думаю, что это возможно.

Василиса Фролова: Вы закончили свою лекцию пожеланиям слушателям третьего Майдана. Напомню, что Артемий Троцкий приехал в Киев провести в "Федорив хабе" встречу, которую сделал и вел Андрей Алферов. И называлась она "Кинематограф про меня", и по идее должна была красной линией идти тема кино, но все равно, конечно, о политике говорили тоже. По поводу третьего Майдана отреагировали все смеясь. Вообще вы всерьез?   

Артемий Троицкий: Отреагировали все не смеясь, а бурными аплодисментами – это разные вещи.

Василиса Фролова: Ну и смеялись конечно. Рядом со мной сидел Дима Шуров. Вы знаете наверняка?

Артемий Троицкий: Нет.

Василиса Фролова: Очень рекомендую вам послушать. Это новый музыкант наш. Он в "Океане Эльзы" в первом составе как раз и был клавишником. 

Артемий Троицкий:   Да, я знаю. Мне рассказывали, что это такой кудрявый парень, который помимо "Океана Эльзы" еще и играл с Земфирой.

Василиса Фролова: Конечно. Он очень много для Земфиры сделал.

Артемий Троицкий:  И он мне очень нравится. И я считаю, что тот состав, в котором играл вот этот Дима Шуров, из всех составов был самый адекватный. 

Василиса Фролова: Да, абсолютно, и причем тот состав Океан Эльзы, в котором играл Дима Шуров. Думаю, что стоит приплести и Юру Хусточку, который  писал тогда песни. Наверное, тогда это был такой вот самый успешный состав. Так вот Дима Шуров, который сидел тогда рядом со мной, он мило улыбнулся и сказал: "Смотря что он имеет в виду под Третьим Майданом". Конечно, хотелось бы без жертв, потому что для каждого украинца, пережившего Майдан, 5 месяцев сплошного напряжения и бессонница – это всплеск адреналина, безусловно. Но это событие не с позитивным подтекстом…

 Артемий Троицкий: Согласен.

Василиса Фролова: Чего бы вы пожелали Украине? Что вы имели в виду, когда говорили о третьем Майдане?

Артемий Троицкий: Мой предыдущий визит в Киев происходил в середине декабря 2013 года. Я тогда выступал на Майдане и даже провел короткий диджей-сет. Майдан произвел на меня потрясающее неизгладимое впечатление. Я был в полном телячьем восторге. даже не помню, когда в последний раз какие-то события общественной публичной жизни меня приводили в такое волнение. Наверное, это было в Москве в августе 91 года.  Там я тоже принимал активное участие, во всех этих баррикадных акциях, и это тоже было очень круто. Была, бесспорно, лучшая вечеринка в Москве за все время существования этого города.

Сейчас я приехал и вижу, что настроение совершенно иное в столице Украины. Людям довольно горько, многие разочарованы тем, что происходит, что вместо победного марша к новым вершинам свободы происходит невнятное муторное топтание. Опять олигархия, опять бюрократия, опять песня про белого бычка. Меня это, естественно очень огорчает, потому что я всегда болел за Украину. Не только потому что я Украину люблю и желаю народу Украины всего самого лучшего, но и потому не в последнюю очередь, что считают, что нет для Владимира Путина худшего кошмара в его жизни, чем процветающая, свободная, благополучная, цивилизованная и всем довольная Украина. Вот это будет для него просто шах и мат. Поэтому мне очень хочется, чтобы Украина была счастлива и у нее все получилось. И когда я вижу, что это счастье по-прежнему где-то за горами и за болотами, от этого становится очень плохо.

Но в отличие от России, у которой, как мне представляется, вообще нет инструментов для того, чтобы рвануть вперед и ввысь, у Украины есть очень мощное средство, которое сам украинский народ и придумал. Это средство называется Майдан. То есть любое ныне действующее правительство и руководство Украины должно понимать, что если они зарвутся, окончательно изолгутся и изворуются, и окончательно докажут, что до народа этой элите дела нет, то люди возьмут и снова выйдут на Майдан. И полетят Порошенко с Гройсманом, как до этого Янукович, и кто-то там еще в 2004 году. У вас есть этот инструмент. Я считаю, что этим инструментом, когда приходит время, обязательно надо пользоваться.

Андрей Алферов: Я позволю себе предположить, что вы так очарованы Майданом, потому что второе имя Майдана – это рок-н-ролл, ведь рок-н-ролл – это всегда восстание и попытка противостоять всякого рода мерзости, как то политическое устройство, тоталитаризм или общая невыносимость жизни и бренность существования. В этом суть рок-н-ролла, это всегда борьба.

Артемий Троицкий: Согласен.

Андрей Алферов: Рок-н-ролл, как провозгласил один ваш близкий друг, вроде бы умер в конце 80-х, но не умер, потому что желание протестовать, а значит жить, в людях остается. Если бы вы сегодня давали определение рок-н-роллу – ведь он не растворился, есть это желание, - то это было бы какое определение?

Артемий Троицкий: Ох, я не знаю, Андрей. Не могу дать определения, потому что все-таки рок-н-ролл для меня -  это в первую очередь музыка. Это музыка, навеянная и вдохновленная определенным состоянием души. Состояние души, несомненно, - это жажда свободы, в первую очередь, и это жажда смести всяческую ложь вокруг, во вторую очередь. Ну и есть некоторые приятные бонусы.

Василиса Фролова: Рок-н-ролл русский и американский или тот же североевропейский – это совершенно разные вещи, потому что там люди говорят о разных свободах.

Артемий Троицкий: Это разные вещи, потому что жизнь разная. В Европе и Америке свои засады, а у нас, естественно, свои, более монументальные.

Василиса Фролова: Давайте о разной жизни немножко. Вы сейчас большую часть времени проводите в Эстонии, но несмотря на это, вы все равно успеваете приезжать в Москву. Вы ведете несколько программ, видеоблог, работаете на радиостанции Imagine, и в российском медиапространстве всегда присутствуете. Насколько вы чувствуете разницу народов и насколько теперь прибалтийские страны действительно оевропеизировались? Вы вспомнили на лекции о достаточном количестве так называемого ватного электората, которого, возможно, стало больше, чем раньше. Насколько вы сейчас чувствуете эту разницу? Насколько Россия до сих пор влияет на Прибалтику? Насколько разными могут быть Украина и Прибалтика?

Артемий Троицкий: Вообще это большая тема, есть что порассказать. Я бы сказал, что был один довольно стремный момент в этой истории – это 2014 год, когда Россия сначала оттяпала Крым, а потом полезла в восточную Украину. Русское население в балтийских странах – в Эстонии и в Латвии, в меньшей степени в Литве, поскольку там русских гораздо меньше… Значительная часть этого "ватного", или "портяночного", или "колорадского", как говорят, населения воодушевилась, потому что они решили, что сегодня Украина, завтра Прибалтика, послезавтра Аляска. С одной стороны, русские вели себя крайне развязно, а эстонцы, напротив, очень испугались, и реально боялись, что начнется интервенция, перейдут речку в районе города Нарва, и пошло-поехало.

После того, как Путинская военщина на Донбассе была остановлена, и российские власти фактически новороссийский проект похерили, все успокоилось, и русские тихо завяли и заскулили, что их притесняют и обижают, и больше ничего там не предпринимают.

В принципе, ситуация очень тухлая, потому что любая сегрегация, тем более сегрегация по чисто национальному признаку – а это самый скучный признак, - плоха. Конечно же, мне не нравится, что в Эстонии имеется эстонское большинство, которое обеими ногами уже в Европе, и которое прекрасно себя чувствует, отлично работает… Эстония во многих отношениях – одна их самых передовых стран в мире. Скажем, по рейтингу среднего образования Эстония занимает в мире седьмое место, пятое в Европе.

Василиса Фролова: Ваши дети учатся там?

Артемий Троицкий: Да.

Василиса Фролова: На английском?

 Артемий Троицкий: Нет, на русском и эстонском. По уровню развития IT-индустрии Эстония тоже на одном из первых мест в мире, по уровню охвата WiFi и интернетом – на первом месте в мире. И так далее. Это очень передовая страна. И в то же время четверть населения Эстонии, а это люди вполне взрослые, самостоятельные, многие из них с хорошим образованием, живя в европейской, очень динамично развивающейся стране, находятся если не обеими, то полутора ногами находятся в отсталой, полуфеодальной, агрессивной шовинистической России. Для меня это очень странно. У этих людей, мне кажется, должно быть какое-то абсолютно шизофреническое представление о мире.

Василиса Фролова: Ну а детей они таких же растят?

Артемий Троицкий: И детей они растят примерно таких же, насколько я могу судить. Эта шизофрения причем такая, поддается очень легкому диагнозу. Они начинают хаять Эстонию, Европу, и говорить, какая прекрасная страна Россия и как Путин всех поимел. А когда им задаешь простейший вопрос: "Ребята, если вас тут притесняют, если вы все это ненавидите, если вы под дулом пистолета не хотите учить эстонский язык, а в России, напротив, есть все, - почему вы туда не уедете?" И они замолкают, просто начинается абсолютный ступор. У них просто нет ответа на этот вопрос.

Василиса Фролова: Но как-то же уживаются они. И Майданом и не пахнет.

Артемий Троицкий: Я не знаю, честно говоря. Майдана там никогда не будет. Мне, честно говоря, жалко этих людей, потому что они какой-то неполноценной, ущербной жизнью, причем виноваты в этом исключительно сами. Они уже живут де-факто в Европе, но душевно они в эту Европу категорически не хотят. И тут уже надо думать, что это такое – русский национальный характер, менталитет или что-то еще. У меня нет ответа на этот вопрос.

Андрей Алферов: В продолжении темы – вот этот водораздел, который образовался между государствами, между менталитетами, между мировоззрениями – он проехал по всем слоям самых разных людей, в том числе и через музыкальную индустрию, в которой украинское и русское сообщалось, и все друг с другом дружили, пока не случились трагические события. И когда многие, как мне казалось, очень интеллигентные и прошедши все испытания советского режима люди вдруг заголосили: "Новороссия – это наше, это правильно, мы русских не бросаем", - среди тех, кто это кричал, были такие весьма уважаемые люди, как Александр Ф. Скляр и Гарик Сукачев. Я уж молчу про Ивана Охлобыстина, просто стыдно было слышать, что он говорил. Вы со многими из вышеперечисленных господ дружили? Что с ними случилось? Как образованный человек мог поддаться под это кафкианство и провозглашать вещи, против которых они когда-то протестовали – своей музыкой, своими стихами?

Артемий Троицкий: Со всеми тремя вышеперечисленными я дружил, причем с двумя – Скляром и Охлобыстиным – я дружил близко. Это были на самом деле мои друзья, в том числе на семейном уровне. Почему с ними это произошло? Это, на самом деле, история непростая. Мне гораздо легче объяснить, почему аналогичным образом выступает какой-нибудь Тимати и подобные явно продажные марионетки, которые просто вылизывают задницу режиму, как только могут, и имеют за это большие поблажки.

Зачем это нужно было Гарику, я тоже более-менее понимаю. Гарик просто абсолютно слабохарактерный человек. Крайне слабохарактерный. Он находится всегда под большим влиянием тех, кто рядом с ним. А рядом с Гариком находится один нормальный человек – Миша Ефремов, и некоторое количество ватников типа Охлобыстина, Скляра и кого-то там еще. Я думаю, что они просто на него очень дурно влияют.

Что до Охлобыстина и Скляра, тут более тонкий вопрос. Я думаю, что у них, особенно у Охлобыстина, это история абсолютно искренняя. Ваня просто этим всем проникся. Думаю, что он по натуре такой безбашенный авантюрист, клоун, актер и так далее. По-видимому, ему показалось, что быть вот таким ура-патриотом – это клево, весело, антибуржуазно и так далее. К тому же, он, как и многие в России, повелись на некий неофициозный путинский призыв. Новороссия – это скорее партизанско-романтично-анархистский призыв. Вот пулемет Максим, тачанка – и едем бить хохлов. А многим в России вообще делать нечего – там или пить, или умирать, третьего пути нет. Им, по всей видимости, не хотелось допиваться до смерти, и они решили, что это прекрасная альтернатива. Это героично, романтично и так далее. Я думаю, что Охлобыстин повелся на это именно вследствие такого рода мотивации.

Скляр – я не знаю, он странный тип. Все-таки, закончил МГИМО, может, даже в КПСС состоял когда-то, хотя наверняка открещивался бы от этого. Но наверняка я знаю, что он читал, скажем, газету "Завтра". Он человек таких довольно экзотических убеждений, которые я бы назвал неокоммунистическими. Может быть, у него это связано с этим.

Василиса Фролова: Конечно, хотелось бы еще поговорить о Шнуре и об алкоголизме. Не успеем уже поговорить о Шнуре как о перспективном участнике "Евровидения" от России. Интересно, если он запоет о Путине, то что?

 

Артемий Троицкий: Шнуров никогда ничего плохого о Путине не споет. Он при всем своем лукавстве прекрасно понимает, где имеется пунктирная маленькая красная линия, за которую переходить нельзя. И он этого не сделает никогда, поскольку он в высшей степени человек материалистичный и практичный, а все его безумно-алкогольные эскапады идеально точно просчитаны.

Василиса Фролова: Вы вообще видели пример идеального баланса человека употребляющего, творческого, известного, зарабатывающего? Очень редко же такое бывает – в основном спиваются.

Артемий Троицкий: Есть один пример у меня перед глазами, очень известный и яркий – это Андрей Макаревич. Он очень много пьет, но при этом, во-первых, он умеет пить, и об этом даже книгу написал, а во-вторых, это совершенно не мешает его работе. Я не помню случая, чтобы сорвались какие-то концерты и гастроли, а концертов и гастролей у него миллион – в отличие от того же Гарика, у которого срывается каждый второй-третий концерт.

Василиса Фролова: Но зато у Андрея Макаревича, по вашим же словам, с личной жизнью не сложилось. Возможно, по этой причине.

Артемий Троицкий: Я, честно говоря, не знаю, что тут причина, а что следствие.

Василиса Фролова: О женщинах я тоже хотела поговорить. Вы недавно сказали, что не понимаете в принципе женщин. И Шнура, его характер, туда же отнесли. С другой стороны, я прекрасно представляю, что вас в основном-то женщины и окружают.

Андрей Алферов: Потому что другие здесь не вдохновляют ни на жизнь, ни на смерть, ни на несколько строк.

Артемий Троицкий: Да, есть такая песня у Бори (смеется).

Василиса Фролова: Остепенились вы когда, что произошло?

Артемий Троицкий: Никогда не поздно. на самом деле, в первую очередь, конечно, влияют дети. Они очень важны, и они обладают огромной силой. Во-вторых, и я изменился, и подруги мои боевые тоже изменились. У меня к этому все пришло очень органично. Никаких усилий над собой я не делал. Никаких сжатых зубов из-да того, что я должен этим пожертвовать ради семьи, нет. Жертвовать ради чего бы то ни было я бы никогда не стал. Я должен быть убежден в том, что я делаю, что я поступаю правильно, и мне от этого будет хорошо. Именно так у меня и случилось, и я очень доволен.

Василиса Фролова: А вы руками что-нибудь делаете в жизни?

Артемий Троицкий: Я бы очень хотел что-то делать руками, и мне этого не хватает. Я был бы очень рад, скажем, стать художником и писать картины, потому что я люблю изобразительное искусство, у меня коллекция довольно симпатичная. В Киеве, кстати, она никогда не выставлялась, а во многих европейских столицах она была.  Но руками я делаю все очень плохо. Естественно, я могу прибить гвоздь, сделать еще какие-то элементарные вещи. Но вот так, чтобы уметь, мочь этим похвастаться – нет. Таких навыков у меня, к сожалению, не имеется. Единственное, что я умел, но несколько лет назад бросил, - я раньше всегда сам себя стриг. Потом надоело.

Андрей Алферов: Каким-нибудь методом отраженных зеркал?

Артемий Троицкий: С расческой, бритвой и тремя зеркалами.

Василиса Фролова: Можно было бы барбер-шоп открыть.

Артемий Троицкий: Да. Но вот надоело мне это занятие, и я его забросил.

Василиса Фролова: Как вы собираете музыку? Ждете ли вы до сих пор каких-то альбомов? Вы вчера такой факт про Дэвида Боуи раскрыли… Какого альбома вы вообще в принципе ждете?

Артемий Троицкий: Альбомы выходят вне зависимости от того, жду я их или нет. Это явление природное. ничего такого я специально не жду. Гораздо больше, чем альбомы от каких-то старых мастеров, меня интересуют альбомы новых групп. Меня интересует новая музыка, новые имена, новые таланты. А они всегда появляются неожиданно. Музыку я отслеживаю, естественно, по интернету в первую очередь. Есть некоторое количество ресурсов, которые объявляют о всевозможных новинках, их аннотируют, рецензируют и так далее.

Василиса Фролова: Плюс вам присылают, я уверена, неимоверное количество.

Артемий Троицкий: Да. Я это все отслеживаю. То, что мне прислали, - спасибо большое, а что не присылают, то я покупаю за деньги. На мои радиопередачи у меня уходит каждый месяц, наверное, долларов 200-300.