Хатия Деканоидзе. Фото: пресс-служба Национальной полиции

Константин Дорошенко: Пока вы отдыхаете, "Циники" продолжают работать. Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков сейчас в гостях у человека, который еще работает по выходным. Это Хатия Деконаидзе, начальник Национальной полиции Украины. Здравствуйте.

Хатия Деканоидзе: Добрый день

Дмитрий Терешков: Я начну с общего вопроса. Вас в команду пригласила Эка Згуладзе. После ее отставки, после смены кабинета министров очевидно, команда переформатировалась. Насколько качественно она изменилась? Нет ли угрозы продолжению реформы правоохранительной системы и, собственно, национальной полиции?

Хатия Деканоидзе: Нет. Если вы меня спрашиваете об отставке Эки, она уже ответила на этот вопрос, что по семейным вопросам, к сожалению, она уже не могла оставаться здесь. По-человечески мне, конечно, трудно. Потому что это не только моя работа. И когда она рядом - это для меня человеческая поддержка. Но она остается советником Министерства внутренних дел.

Те шаги, которые у нее были, и те «приключения», которые мы начали вместе, ни в коем случае не останавливаются. Почему? - Потому что очень часто мы говорим, что вот мол, сколько реформа будет продолжаться, какое время она займет, сколько можно ждать, когда окончательно будет переформатрована национальная полиция (которая только родилась 7 ноября 2015 года и только 6 месяцев работает). Вы знаете, никто не имеет волшебную палочку. Реформирование - это очень длинный рутинный путь, который мы должны вместе пройти. И это синхрон, синтез команды, людей, которые работают в национальной полиции, и финансов, которые требуются для того, чтобы полиция развивалась. Потому что мотивация - это очень важный элемент развития полиции.

Константин Дорошенко: Тут интересно сравнить. Вы ведь в свое время занимались реформой и в Грузии, в родной своей стране. Насколько разные ситуации и в чем легче, а в чем сложнее?

Хатия Деканоидзе: Вы знаете, это очень популярный вопрос, который мне все время задают. Я всегда называю в первую очередь масштабы страны. Украина - это очень большая страна, большое население, масштабы большие. Когда сравниваешь с Грузией, понимаешь всю мощь Украины - конечно, это трудно. Реформы не всегда сразу получаются. В Грузии это мы смогли. Почему? - Потому что там был серьезный экономический рост, появилась возможность заплатить нормальные зарплаты полицейским. После этого были серьезные шаги не только в реформе полицейской структуры, но и всей правоохранительной системы - это судебная система, это прокурорская система.

Константин Дорошенко: Это очень серьезный момент. Возникает такое впечатление, что реформа милиции и создание полиции в Украине - это было сделать легче всего. На всех постсоветских территориях милиция как таковая себя дискредитировала, ее не любил народ. Я помню в советские годы в киевских семьях считалось неприличным вызывать милицию, даже если буянили соседи - потому что ты так или иначе должен быть на стороне кого угодно, только не милиции.

Создавая полицию, создавая новую структуру, вы отвечаете на запрос общества постсоветского пространства, которое не любит милицию. Но возможно ли это провести в стране без глобальной реформы по всем другим путям? Не получится ли так, что вы занимаетесь декорированием? Вы создаете красивое подразделение, а вот те силы, которые реально имеют власть - суды, прокуратура - на них вы повлиять не можете и собственно, таким образом, ни на что повлиять не можете?

Хатия Деканоидзе: Вы абсолютную правду говорите. Серьезно углубляясь в вопрос: если вся правоохранительная система не работает «на одном берегу», синхронно - тогда невозможно говорить о продвижении вперед в направлении безопасности страны. Что такое полиция? Что такое прокуратура и судебная система? Полиция - это базовый, самый главный орган, который обеспечивает безопасность людей. Прокуратура - это орган, который должен заниматься всеми уголовными делами, которые есть. И судебная система, которая должна принимать честные решения, чтобы люди понимали, что есть честный судья и если правда есть, то этот судья защищает правду.

Я, кстати, очень надеюсь на судебную реформу, за которую Рада проголосовала.  я очень сильно надеялась и надеюсь до сих пор на нового генерального прокурора, который декларирует очень правильные вещи. Мне это нравится и реально я думаю, что он станет нашим союзником, моим союзником как главы Национальной полиции.

К сожалению, что происходило у нас? У нас была ситуация, когда мы начали реформировать национальную полицию Украины. Началось еще до этого, когда была создана патрульная полиция. Вы еще должны понимать, что патрульная полиция - это очень маленькая часть национальной полиции. Но самое главное, давайте честно будем говорить: создание патрульной полиции новой системы - это была первая реформа, которую почувствовали люди. Вы не назовете другую реформу, которой можно коснуться, можно почувствовать - поговорить с ними и просто почувствовать те изменения, которые хочет общество.

Вы знаете, патрульная полиция - это служба, которая работает в первую очередь с людьми. Они сейчас работают в 32 городах, начиная с зоны АТО, и очень важно, что люди поверили в полицию (это доказывают наши социологические опросы).  Поверили в то, что да, возможно, чтобы полицейские работали честно, не брали денег, и можно обращаться к полицейскому, ведь он сориентирован на сервис, а не только на карательные функции.

Дмитрий Терешков: С другой стороны, в других правоохранительных системах никаких подвижек нет. Что дает вам уверенность, что не будут нивелированы ваши достижения через 3-5 лет, когда будет закончена реформа?

Хатия Деканоидзе: Давайте я закончу про этапы реформирования - почему это важно и почему патрульная полиция - это лишь маленькая часть сделанного. Следующим шагом - и мы много работаем над этим - это реформа криминального блока, огромного, серьезного монстра, который представляет самые главные интересы национальной полиции, потому что занимается следствием, занимается розыском. Кстати, со временем, если нам удастся протащить через Верховную Разу закон о детективах, над которым мы сейчас работаем - это будет и оптимизация кадровая, и новое направление в создании универсального полицейского в современных стандартах. И вы мне не скажете, что это ноу-хау – это есть везде в западных странах.

А теперь ваш вопрос. Вы абсолютно правы - если не будет реформирована вся правоохранительная система, начиная с прокуратуры и заканчивая судебной системой, то конечно, достижения полиции - они ничего не стоят.

Дмитрий Терешков: Но вы продолжаете работать. Вы уверены, что будут реформироваться другие отрасли правоохранительной системы?

Хатия Деканоидзе: Вы знаете, у меня другого права нету. Если бы у меня не было уверенности, то  «фасадным лицом реформирования» я бы не хотела стать. Потому что уверенность дает нам силу преодолевать те ошибки, проблемы, которые у нас есть, а проблем у нас очень много.

Давайте закончим и скажем про реформирование всей правоохранительной системы. Полиция задерживает. Прокуратура - главный процессуальный руководитель национальной полиции. Исудебная система, у которой и качество, и рейтинг доверия сейчас 3-5% (я сейчас точно не помню). Я очень надеюсь, что в течение нескольких лет реформа не закончится. Реформирование - это очень длинный и тяжелый путь, это как вождение велосипеда - вы останавливаетесь, и сразу велосипед упадет.

Упразднить коррупционную составляющую может правоохранительная система, в основном - прокуратура и судебная система. Судьи - самые коррумпированные, и это огромная проблема. Те люди, которые не прошли через аттестацию, комиссия их увольняет, но эти люди возвращаются. Кстати, история, которую вы все знаете и помните про Мамку, который сейчас еще выиграл у меня суд. Так что вы абсолютно правильно говорите. Но это не будет нивелировать работу только Национальной полиции или работу Хатии. Если окажется, что у нас опять большое пространство черного, чего мы не можем одолеть - это нивелирует волю украинского народа. Потому что сейчас у нас в стране есть реальный шанс, чтобы найти место среди цивилизованного мира. 

Дмитрий Терешков: Вы вспомнили Мамку. Интересно, какова сейчас, насколько сильна оппозиция старых милиционеров?

Хатия Деканоидзе: Мамка - символ старой системы, который очень саботирует. Они не хотят менять позиции...

Константин Дорошенко: И это неудивительно.

Хатия Деканоидзе: Это неудивительно. Я в этом не нахожу ничего искусственного или какого-то сверхъестественного. Давайте честно скажем - все, кто через аттестацию были уволены, говорят, что у них были маленькие зарплаты, что полиция не дает достойную вдохновения мотивацию. Но все они рвутся обратно и все хотят сидеть на тепленьких местах, которые обеспечивают их хорошую жизнь. 

Дмитрий Терешков: Можно ли сказать, что они барахтаются сейчас за бортом реформ, или они представляют из себя какую-то силу и угрозу?

Хатия Деканоидзе: Ни для кого не секрет, что судьи восстанавливают старых, уже уволенных сотрудников. Есть часть дел, которые мы выигрываем, но есть и большая часть - наверное, процентов 60, где наши интересы не учитываются,

Самое главное то, что они должны все понимать. Хорошо, они будут возвращаться. Аттестация - это непрерывный процесс. Грядет вторая волна аттестации. Мы будем очень скрупулезно наблюдать за их работой, дисциплиной, и у нас опять будет возможность избавиться от них. Старая система всегда сопротивляется. А эти люди привыкли работать в старой системе. Может быть, они хотят доказать, что они нормальные, может быть они хотят доказать, что могут стать частью национальной полиции. Но знаете, есть же и прошлое, и нельзя все начать с чистого листа.

Меня часто критикуют, что вот мол, вы разрушаете систему, которая работала, поэтому криминальная статистика выросла. Нет. Что это за система? Где эти профессионалы? Профессионалы, которые зарабатывали миллионами, обкрадывая украинский народ и которые, может быть, действительно хорошо знают уголовное право. Может быть, они могли бы стать хорошими следователями. Но они для меня не профессионалы. Я всегда повторяю высказывание главы административного суда Вовка: из-за того, что я критикую судей, меня можно привлечь к уголовной ответственности. Что он о себе думает - что он эмблема европейской судебной системы? Это не доказывает и не показывает...

Константин Дорошенко: Ну да, это заявление абсурдно. Но мне, госпожа Деканоидзе, знаете, какой акцент хочется сделать? Понимаете ли вы необходимость ресоциализации тех сотрудников, которые не проходят аттестацию? Если государство, в том числе и вы, не озаботитесь их будущим, они могут спокойно влиться в какие-нибудь организованные преступные группировки.

Хатия Деканоидзе: Они и были частью организованной преступности. Большинство из них. Они там занимались фальсифицированием дел, вымогали деньги, делали все, чтобы стать частью организованной преступности. А учитывать социальные риски - это не моя работа, это не работа полицейских, это работа других служб. Но поверьте мне пожалуйста - если опять сравнивать Грузию с Украиной, вы, наверное, помните, что в 2004-2005 было очень много милиционеров, которые были уволены. Около 15 тысяч - они не попали в новую систему. И да - были демонстрации. У нас тоже были демонстрации.  Они выходили на улицы, потом пошли в политические партии. Но они уже настолько дискредитированы, что я не думаю, что какая-нибудь политическая сила их примет. А организованная преступность - они и так были ее частью.

Очень смешно иногда: весь Киев знал, кто такой Мамка. Вся предпринимательская часть, бизнесмены, которые занимались честным бизнесом - там открывались уголовные дела и было серьезное преступное направление. Ну и вот, опять этот человек рвется обратно. Кстати, один пример. Я не знаю, слышали ли вы, несколько дней назад внутренняя безопасность задержала серьезную группу - в Одессе, в Затоке. Преступная группа, которая реально прессовала бизнес, конкретно - бизнесмена из Эстонии, который хотел вложить деньги в Затоку, чтобы развить там хорошую инфраструктуру для развития туризма и так далее. И вот несколько месяцев эта группа серьезно прессовала бизнесмена. Они даже "заказали", простите за выражение, адвоката инвестора. Вот это было для них нормой. Так что если мы говорим "они пойдут в преступный мир и будут там процветать", - они там уже и так были. Я не говорю о всех. Есть нормальные люди, есть не очень профессиональные, есть разные.

Дмитрий Терешков: Вас когда критикуют, приводят ряд негативных моментов. Например, низкую раскрываемость преступлений, и этих "малышей" полицейских, которые не то что права охранять - не могут за своими автомобилями следить. Создается впечатление, что это только для украинского народа сюрпризом стало. Вы, очевидно, знали, что так и будет...

Хатия Деканоидзе: Вы имеете в виду, что полицейские бьют машины?

Дмитрий Терешков: Ну, это только один нюанс.

Хатия Деканоидзе: Вы знаете, я очень рада, что общество так сильно принимает работу полиции. Я была первой сторонницей того, чтобы общество принимало участие, например, в аттестационных комиссиях. Нет недели, когда я не встречаюсь с общественностью. У меня там очень много друзей, они мне много помогают. Есть критика, они меня критикуют в лицо, и я это все понимаю. Но вернемся к вопросу, что 6 месяцев не хватает (я сейчас абсолютно не оправдываюсь) для того, чтобы сразу все реформировать

А ваш вопрос – нет, это не сюрприз. Это полицейская работа. Это черная работа: одной рукой делать реформу, другой - вести оперативную деятельность.

По поводу того, что бьют машины. Машины везде бьются. Самое главное - найти ресурс их ремонтировать.

Константин Дорошенко: Мы затронули момент того, что проблемы роста существуют при всякой реформе, и конечно, патрульная полиция все развивается. Эта полиция не всегда и не во всем успешна, и понятно, что приехать на вызов на Печерске, как когда ко мне новые соседи в первый раз в моей жизни вызвали полицию, потому что я громко Бетховена ночью слушал - ну не все привыкли к этому, это одно дело. А вот бороться с организованными приступными группировками немножко другое дело. Понятно, что приехать и потребовать выключить Бетховена можно просто, ничего страшного не произойдет, а готовы ли они к более сложным операциям?

Хатия Деканоидзе: У всех есть свои трудности конечно, да и все направления, может быть, для кого-то трудно вас попросить выключить Бетховена, а для кого-то трудно или легко бороться против организованной преступности.

Давайте докончу мысль. Да, конечно, бьются полицейские машины, потому что везде бьются полицейские машины. Когда гаишники стояли в кустах, конечно, они не били так сильно машины, потому что они просто там стояли. А сейчас патрульная мобильная полиция, которая патрулирует 24 часа, машина работает, то, конечно, есть риск того, что кто-то или патрульная машина, или другой гражданин попадет в ДТП и машина будет не в очень хорошем состоянии. Но самое главное - найти средства, чтобы их ремонтировать. Это ни для кого, наверно, не секрет и я об этом всегда говорю. Я лично знаю, знает премьер-министр, знает президент, конечно, знает министр, что у нас бюджет 13 млрд гривен, а 12,5 млрд только уходит на зарплаты, и у нас еще дефицит.

Так что самый главный момент: где найти средства, готово ли государство для того, чтобы реально выразить свою политическую волю для того, чтобы обеспечивать нормальные зарплаты, нормальные условия для полицейских, нормальную форму для полицейских, нормальную машину, потому что это тоже доля ответственности…

Дмитрий Терешков: Ну вы же задавались этим вопросом, когда начинали реформу, делали ставку на государство.

Хатия Деканоидзе: Да, конечно. Ставку на государство и на власть всегда надо делать, потому что эта наша ответственность – обеспечивать всех, которые работают на государство и представляют в первую очередь закон. Это очень важно. Не секрет, что не хватает средств и финансов, но я очень надеюсь, что эти средства и финансы, которые нам надо, постепенно мы дойдем до точки, где реально можно сказать, что у полицейского сейчас есть мотивированная работа, он мотивирован, и он может служить государству. Требовать от них серьезную отдачу. А сейчас мы находимся в переходной период, мы реформируемся.

Да, есть рост к преступности, но есть полицейское направление. Я работаю в полиции 10 лет, и рост преступности связан со многими факторами. Рост преступности у нас с 2013 года. В первую очередь на рост преступности серьезно влияет, особенно если вы статистику посмотрите, это грабежи, кражи, например, из машины и так далее. Серьезно влияет социальная экономическая ситуация - люди не становятся богаче, они беднеют и беднеют. Есть также момент коррупции, о которой мы говорили. Коррупционную составляющую должна упразднить и судебная система, и вся правоохранительная система. Это первое - социальная экономическая ситуация. Второе - это большая внутренняя эмиграция, которая происходит с востока, и, например, в Киеве у нас почти 600 тысяч, по-моему. Человек, который приехал после события на востоке. И третья, самая главная, это регистрация ДТП.

Есть рост ДТП, но смотрите, что происходит: патрульная полиция регистрирует все, я сейчас говорю о дорожных происшествиях, которые происходят и на трассах, где они патрулируют, и в других городах. Они приезжают и регистрируют все. Во время ГАИ эта была практика, когда они договаривались со сторонами, люди откупались, и пьяные водители откупались, и статистики не было. Их просто убивали из-за статистики. Есть случаи, когда прокуратура и прокуроры там требуют от следователя, а все знают, что прикрывать нельзя, не закрывать дела, которые реально волнуют обычных людей. Так что есть такие моменты, вот эти вот нормы, которые воздействуют на рост преступности.

И еще очень важно очень сказать об одном, что как только мы начали работу и национальная полиция была создана, кстати, мы еще далеко от конечной точки, но мы задумались, что мы начинаем по другим принципам, потому что самый главный «оцениватель» нашей работы - это доверие от граждан Украины. Но мы сказали, что статистика нам не нужна, статистические детали тоже для аналитики это очень важно, но статистику, которую 25 лет показывали - не очень правдивую статистику, - нам такая статистика не нужна.

Давайте докончим социологические опросы, которые мы запустили в начале мая или в конце апреля, и просто это покажет нам, есть ли доверие реально у людей и доверие от бизнеса. Потому что бизнес, например, средний бизнес, который прессовала милиция - там сейчас тоже есть такие моменты, я абсолютно не исключаю. Средний бизнес, который реально создает благополучную среду в Украине, ни в коем случаи нельзя, чтоб правоохранительные органы стучали в дверь и говорили: "Мы пришли, дайте нам пожалуйста". Вот все эти моменты, которые влияют и на рост преступности и на статистику и так далее.

Но самое главное, о чем я хочу сказать, мы правда очень сильно боремся для того, чтобы поднять мотивацию полицейских. Ну вы знаете зарплату патрульной полиции. После переаттестации мы удвоили зарплату, и это стало 4 тыс. гривен, и конечно, это абсолютно ничего. Мы удвоили, но такое финансирование для человека, который занимается и расследует дела, например, на несколько млн. гривен, - конечно, для него это ничего. Но я очень надеюсь, что в ближайшем будущем, когда мы будем опять объявлять наборы и не только в патрульную полицию, но и в криминальную полицию, что правительство найдет бюджет, найдет финансирование для того, чтобы у полиции создать мотивацию. Без мотивации ничего не будет!

Дмитрий Терешков: Вот тут два вопроса. Во-первых, что касается доверия, вот вы говорите финансирование, с одной стороны, с другой стороны – доверие. В то же время вас упрекают в непрозрачности расходов, но вы говорите, что это вполне нормально, когда доноры дают деньги и дают напрямую, а не через бюджет. Но я как гражданин хочу знать, за чей счет балл, какова цена и кому платить?

Хатия Деканоидзе: Если вы говорите о международной технической помощи, я сейчас так угадала, что вы об этом говорите... Очень много лет я работала в международных проектах и в международных организациях, и в полиции, когда у нас тоже было международная техническая помощь. Я согласна, что в таких вопросах надо, чтобы было больше прозрачности.

Давайте так скажем, как работает международная техническая помощь… Кстати, тот же самый вопрос был о прокуратуре Шокина, когда возбудили какое-то дело вот против Шабунина, как шли в бюджет деньги. Эта международная техническая помощь работает очень прозрачно, чтобы мы понимали. Никогда международная техническая помощь не дает свои средства напрямую бюджету Министерства или Национальной полиции - так не положено. Они сами закупают форму, они сами закупают компьютеры, они сами закупают то оборудование – камеры, например. Вы знаете, что камеры, которые есть на патрульных, - это тоже международная техническая помощь. А они все сами это закупают, и через правительственный договор международную техническую помощь передают Нацполиции.

Константин Дорошенко: Вы затронули очень важный вопрос внутренне перемещенных лиц. Есть еще очень серьезный фактор – ребята, которые сейчас воюют в АТО. Когда они будут возвращаться, условно будут вправе считать себя героями, но понятно, что военные действия так или иначе действуют на спихику людей, которые через них проходят. Полиция уже понимает возможные вызовы, когда придется соприкасаться с этими людьми, готова ли с ними работать?

Хатия Деканоидзе: Это сфера, которая меня очень интересует. Всегда надо заниматься личным составом, особенно теми ребятами, которые реально воевали и стали героями. Это очень важно. Почти весь личный состав Национальной полиции проходит командировку в зону АТО, особенно спецполки, которые у нас есть – они там по несколько месяцев стоят и защищают территории, на которые они откомандированы, в Донецкой и Луганской области. Мы всегда ими занимаемся. Есть специальное направление, мы работаем над созданием специальной среды, где герои АТО и все ребята, которые возвращаются оттуда, могли найти работу в Нацполиции. И психологические направления, которые в стране пока не очень хорошо развиты. Но я надеюсь, что психологическое направление будет работать, чтобы ребята имели шанс высказаться. Я надеюсь, в Вооруженных силах, которые стоят на передовой линии и которые возвращаются, будут реабилитационные программы.

Вы, наверное, помните, что после Вьетнамской войны в США спустя несколько лет, не сразу, появилась серьезная проблема – посттравматический синдром, который был у всех ветеранов. Были созданы специальные программы, и правительство догадалось, что надо что-то делать и вкладывать в это деньги. 

Дмитрий Терешков: Что касается коррупции и мотивации. Вы говорили, что моральная мотивация прежде всего. Где вы берете молодых украинцев, которые готовы работать без взяток? Они не знают, как это, ведь мы живем в коррумпированной стране. Они и дипломы, скорее всего, получили с элементом коррупции.

Хатия Деканоидзе: Я не уверена, что все так получили дипломы. Где мы их берем? Очень много было об этом сказано. 19 января 2015 года мы объявили конкурс в патрульную полицию в Киеве. Мы сказали, что создается новая служба, тогда еще в МВД, -департамент патрульной полиции на абсолютно новых принципах, зарплата такая-то. Кто заинтересован – пожалуйста, приходите к нам, сдавайте документы, вот такие требования. Станьте частью перемен и частью патрульной полиции Украины.

Я очень хорошо это помню, потому что была очень вовлечена изначально во все это. Только в Киеве у нас было 34 тысячи анкет. Очень много анкет уже было в других городах – Харьков, Днепропетровск, Львов, Одесса. Кстати, в Одессе был единственный недобор изначально, потому что у нас стандарты были очень высокие. Обыкновенные люди, которые пришли "с улицы" – это когда человек не закончил наше училище. Которые были айтишниками, или занимались средним бизнесом, были учителями.

Дмитрий Терешков: Если они занимались бизнесом, они не могли не брать взяток.

Хатия Деканоидзе: О всяких направлениях можно думать. Но они люди, которые пришли на нормальную зарплату, на новые принципы, новый прозрачный отбор. Мы специально сделали так, чтобы никто не сумел заплатить кому-то, чтобы попасть в Национальную полицию. Тот же принцип у нас будет в криминальной полиции, когда мы проведем новый добор. На собеседовании, когда мы с ними говорили, они абсолютно честно говорили, что зарплата будет серьезной мотивацией, но многие из них пришли с Майдана. Они поверили в страну, и до сих пор работают. Если сравнить уровень коррупции в старой милиции и полиции, это абсолютно другие цифры. Да, семья не без урода. Мы выгнали несколько людей в Одессе, арестовали людей в Киеве, когда они украли из машины после ДТП несколько тысяч долларов.

Мы вчера запустили трассу Киев-Чоп. Участок Житомир-Ровно. где есть патрульная полиция, вы не представляете, сколько мы получаем благодарностей от людей, которые ездят по трассам, от водителей больших фур. Изначально нам патрульные писали даже, что останавливались фуры и сразу доставали деньги. Я не исключаю, что есть люди, которые занимаются нечестной работой. Но я абсолютно исключаю, что новая полиция не работает по новым принципам. Они ребята, может быть, неопытные, но те, кто останется, через три года станут супер-копами. Через три года они станут начальниками областей – у меня такая мечта.

Дмитрий Терешков: Вы высказывались за закон о ворах в законе. Вы правда считаете корректным преследовать человека не за преступление, а за символический титул в криминальном мире?

Хатия Деканоидзе: Абсолютно считаю корректным, потому что люди, которые имеют такой статус, и есть преступники априори. Человек, вор в законе, который уже коронован, это человек, который априори крышует и занимается организованной преступностью. Они коронуются именно потому, что делают это.

Исходя из нашего либерального процессуального кодекса, можно сказать, что этот закон поможет нам избавиться от воров в законе, которые, к сожалению, есть в Украине. Они оставили Грузию после такого же закона, приехали к нам и думают, что Украина – это рай для организованной преступности.

Кстати, для тех, кто думает, что этот закон нарушает права человека, я скажу, что в прошлом году или в 14-м один из воров в законе судился с государством Грузия в Европейском суде, доказывая, что этот закон ущемляет права человека. И он проиграл. Есть прецедент, который говорит, что этот закон никакие их права не ущемляет, а наоборот, ущемляет права граждан.