Дмитрий Терешков: Программа “Циники”  на Радио Вести, Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков у микрофонов, наш гость сегодня Александр Невзоров, журналист, публицист, режиссер, в прошлом депутат Государственной Думы. Здравствуйте, Александр!

Александр Невзоров: Добрый День!

Дмитрий Терешков: Глядя на вас, не скажешь, что вы способны любить родину. Вы производите впечатление, кроме прочего, человека, который способен выжить где угодно. Тем не менее, в современном глобализирующемся мире вы остаетесь жить там, где родились. Чем вы привязаны к России?

Александр Невзоров: Я не могу ответить на этот вопрос откровенно. Поехали, следующий вопрос.

Константин Дорошенко: Очевидно, что современное мироустройство абсолютно обрушилось и так или иначе мы вступили в фазу перманентного кризиса еще в 2008 году, это был финансовый кризис, все надеялись из него выкарабкаться, на самом деле ничего не происходит. Все разрушается: люди побежали стремглав в небесную канцелярию в связи с тем, что не могут разобраться с тем, что в мире происходит. Как вы думаете, чем это все закончится? Похоже, что нас всех снова отбрасывает где-то в середину прошлого века и так или иначе фашизм и прочие идеи побеждают в мире.

Александр Невзоров: Я полагаю, что все, что вы перечислили, началось не так уж недавно.  Это началось примерно тогда, когда Homo начал социализироваться и когда все самые омерзительные черты этого вида наконец оформились, и более того, приобрели я бы сказал определенного рода статусность. Все несчастья человека от концлагерей до сталинских ГУЛАГов, войн, изнасилований, агрессий, тупости, воровства – они все заложены в природе этого существа. Существо имеет долгую и неприятную эволюционную историю, когда на протяжении многих миллионов лет оно довольствовалось просто жизнью стайного животного и посвящало свои дни промискуитету, каннибализму… Затем оно социализировалось, и все самые омерзительные черты стали теми самыми “движетелями”, которые это общество смогли хоть как-то устремлять вперед. Знаете, мой любимец Макс Борн говорил, что “наука разрушает этический фундамент человечества”. А я всегда к этому прибавляю, что это прекрасно, что она его разрушает, но она это делает слишком медленно и все проблемы, которые вам кажутся сиюминутными, сегодняшними, актуальными, это проблемы вечные. Я подозреваю, что у этого вида особого будущего нет, поскольку оно не учится, оно придумывает себе историю, всегда только лестную для себя, оно всегда ухитряется обожествлять прошлое и, более того, позволяет этому каменному рубилу прошлому корректировать настоящее.  Эта постоянная оглядка назад, история, недостатки вида приводят к тем или иным коллизиям, которые мы можем формулировать самым разным образом, в том числе и как-то, что вы перечислили.

Константин Дорошенко: То, о чем вы говорили: изнасилование, агрессия, каннибализм, это отличительные черты не только нашего биологического вида, другие зверюшки тоже проявляют себя в этом направлении.

Александр Невзоров: Да, но нет больше ни одного вида животных, которые внутривидовое убийство сделало бы не только нормой, но и доблестью, и основой, скажем так, условием абсолютной адаптации окружающей среды. Только у человека внутривидовое убийство - это норматив и двигатель человеческой цивилизации.

Константин Дорошенко: Таким образом, можно сказать, что вам отвратительна война?

Александр Невзоров: Мне вообще ничего не отвратительно. Я ведь циник. Я на все это смотрю как на большой сложный и крайне интересный физиологический эксперимент. Я далек от каких-то переживаний по всем этим вопросам. Я гораздо более отчетлив, поскольку у меня не затуманены мозги этикой, историей, гордостью, патриотизмом, верами и другим хламом. Мне гораздо легче находить те математические ответы, если мы говорим о политической математике и физике. Мне несколько виднее происходящее. Почему я за вас, за Украину? Почему я в этом конфликте России-Украины занял с самого начала абсолютно сочувствующую Украине позицию? Только потому что я вижу всю трагедию для России в этой ситуации, и для России эта ситуация в миллион раз более трагичная чем для Украины и украинцев.

Константин Дорошенко: Пока что разрушаются наши города, погибают наши мирные жители и нам сложно себе представить трагичность для России этой ситуации. Объясните.

Александр Невзоров: Города и жители - дело наживное. Если есть кирпичи и если есть желание и умение рожать это все восстановимо. А вот задержка в общественно, эмоциональном, научном  развитии, это уже вещь трудно поправимая. К тому же, как мы видим, России не только уютно задержаться в развитии, она еще оказывается как бы в своей тарелке.

Константин Дорошенко: Ну да, в этом, собственно, ничего нового: истории России без войны практически не существовало.

Александр Невзоров: И без захватов, без грабежей, без агрессий. Да, действительно, Россию невозможно представить себе другую.

Дмитрий Терешков: В последней колонке на “Снобе” с чудесным заголовком “Газированный гной с сиропом” вы писали о том, что в ближайшем будущем неизбежное явление официальной государственной идеологии, это ли не развитие для России? Таким образом, то, что происходит сегодня в Украине развивает, каким-то образом влияет на Россию?

Александр Невзоров: Поймите, дело не в Украине. На месте Украины могла быть любая другая страна, любое другое государство, граничащее с Россией. В отношении любого другого государства все равно этот основной инстинкт России захватывать, кого-нибудь давить танками, насиловать и силком приводить к счастью и братству, потому что именно это является идеологической основой русского мира. Вероятно, любое другое государство  испытало бы на себе тоже самое, что испытывает Украина. Дело ведь не в неприязне или в чувствах конкретно к украинцам. Россия здесь, всего-навсего, удовлетворяет свой основной инстинкт, которому она посвятила всю свою историческую сущность, и весь ее исторический путь был примерно таким. Россия теряет в этом конфликте гораздо больше, ведь мир абсолютно един в интеллектуальном и научном смысле этого слова. Отлучение от этого единства – реальная настоящая трагедия. Украина, да, она теряет свои дома и людей, но она входит и интегрируется в самое главное на сегодняшний день, в то мировое глобальное сообщество, которое делает жизнь для человека гораздо более  пристойной и разумной. Россия отдаляется от этого, поэтому потери Росси в миллион раз более серьезные, чем потери Украины.

Дмитрий Терешков: А как вы себе видите установление этой официальной государственной идеологии в Росси, учитывая, что XXI век все-таки. Мы знаем, как это было когда-то, а как это возможно сейчас?

Александр Невзоров: Во-первых, Россия умеет не замечать какой век. Это тоже ее отличительная особенность, а  с учетом того, что популяризируются идеи примерно 200-летней давности и кто-то всерьез предполагает, что эти идеи могут жить сегодня, то это может произойти точно также как у нас происходит все. Точно также как у нас гусей давят тракторами, точно также как у нас есть совершенно уникальная по убогости и по бессмысленности государственная власть, которая позволяет себе делать в отношении россиян все что угодно, не связывая себя никакими нормами приличия, я уже не говорю о правилах цивилизации или о каких-то научных представлениях. Понятно, что Донбасс - это омерзительно и понятно, что потеряет в этой ситуации больше всех Россия,  что для нее это будет позором, разгромом и очередной незаживающей язвой, а Украина все равно в результате этой истории выиграет.

Константин Дорошенко: Знаете, мне интересно, когда вы употребили слова братские чувства и.т.д, в характере народа это понятие абстрактное. В российской политике, российской политической полемике бесконечно происходят аппеляции  к каким-то родоплеменным, сексополовым связям страны: братство, семья, любовь, почему-то хотят любви. Мне кажется, что в современном мире уже давно понятно, что отношения между государствами строятся совершенно на других основаних без этих домостроевских слов.

Александр Невзоров: Поймите, у нас государственная власть в России олицетворяют люди как правило мало образованные и не интеллектуальные. Понятно, что все они выходцы из Советского Союза, когда вся эта дремучесть была под определенного рода запретом, ее складировали по чуланам, а всем казалось, что несчастных людей лишили представления о духовности, о вечном и прекрасном. На самом деле, все эти ценности, давным-давно место их во вторсырье. Накинувшись, после преобразования 90-ых годов на все эти ценности, представители государственной власти, которые предполгают, что творог добывают из вареников, потому что лишены каких бы то ни было научных представлений, они не хотят расширять свои знания, они абсолютно глухи к сегодняшним открытиям и пониманиям мира. Чего стоит этот запрет ГМО в России – очередное свидетельство того что питекантропщина это и есть основной главный  принципиальный идеал. Только потому вся эта фразеология сейчас гуляет. Но некоторая надежда есть. Если в 30-40-ые годы прошлого века все это было совершенно всерьез и люди, которые декларировали очередной бред были искренними, то сегодня все те, кто постулирует и декларирует государственную идеологию это абсолютнейшие жулики и лицемеры. И это самое прекрасное из того, что нам известно на сегодняшний день о России. Все они абсолютно не способны верить в ту ахинею, которую они несут, все они живут двойной жизнью, мечтая о Мальдивах, о собственности в Испании, о шоппинге в Милане, о соприкосновении с европейской цивилизацией и собственной интеграции в эту европейскую цивилизацию. Но они декларируют совершенно другие вещи: про любов, семью и прочие весьма прелестные вещи, но вещи, на которых не может сегодня основываться общество.

Константин Дорошенко: Собственно иррациональность и суеверие это действительно прелестно, и в России уже давно принятно большое количество иррациональных  суеверных законов про чувства верующих, запрет ГМО, гонение на курильщиков – это все из той же серии. С другой стороны, ставка на суеверия это же не только российская политика. Во многом, тот же Китай современный, руководствуется всякого рода суевериями, они, в отличие от нашого народа, в Бога не ведают, у них там  много сущностей в конфуцианстве существует, что не мешает Китаю активно развиваться.

Александр Невзоров: Россия никогда не развивалась. Развитие это не про нее, это не ее амплуа. Китай развивается по одной простой причине, что он еще более лицемерен, чем Россия. Все деклараторы конфуцианских устоев, национальной идентичности, и особенностей Китая они все-таки так далеко никогда не заходили как российские идеологи, которые объявляют Россию, которые объявляют Россию Третим Римом, центром мировой нравственности, чем-то абсолютно исключительным. Китайцы они прагматичны, но понимая, что многомиллиардное население, состоящее просто статестически, в основном, из идиотов, потому что, к сожалению, нобелевских лауреатов не так много, и публицистов, и журналистов…

Константин Дорошенко: Знаете, нобелевские лауреаты иногда тоже получают премии за идиотические открытия, как например, человек, который получил нобелевскую премию за открытие лоботомии.

Александр Невзоров: Вступлюсь за Мониша, хотя это было низвергнуто и опровергнуто. Но, на тот момент эта дерзость, с которой и он, и многие другие исследователи вторгались в область мозолистого тела, прерывая определенные святи в мозгу, казалась потрясающей и в общем-то. Уверяю вас как человек, который хорошо знает вопрос, в этом отрицательном опыте заключался огромный положительный смысл. Знаете, был френолог Франц Иосиф Галль, который пытался в свое время по структуре и выпуклостям черепа, изнутри поддавливая на этот череп, где мозг образовывает свидетельство о том, что обладатель мозга и черепа склонен к патриотизму или очень любит ветчину, или у него есть определенные данные для того, чтобы танцевать тустеп. И это было чудовищной ошибкой, но она дала возможность всерьез задуматься о динамической локализации функции мозга и она принесла очень много пользы. Такая же примерно история с лоботомией. Научившись дерзко вторгаться в мозг нейрохирурги и нейрофизиологи узнали очень много всего интересного, а то, что стало пару сотен или пару тысяч людей в результате этих операций идиотами… в конце концов, и нобелевский комитет тоже не безгрешен. Хотя научный смысл в лоботомических экпериментах был.

Дмитрий Терешков: С другой стороны, вы же согласитесь с тем, что в этом откате к идеям прошлого, всей этой архаике, которая вылазит в последнее время в мире, Россия на фоне этого мира особо не выделяется? Есть какой-то всеобщий мировоззренческий кризис и Россия здесь как будто в тренде, учитывая Brexit, учитывая Трампа…

Александр Невзоров: То, что касается Трампа это еще бабушка надвое сказала. Мы понимаем, что, возможно, перед нами очень талантливый актер, который сейчас играет на самых низменных чувствах Homo и станет, вероятно, совершенно другим, если водрузит свою задницу на кресло в овальном кабинете. Не исключено, абсолютно.  Все-таки он дитя самой прагматичной нации, он стопроцентный американец. Что касается мракобесия в других местах, то в Европе я его категорически не вижу, хотя хорошо знаю Европу. А весь нецивилизованный мир, т.е. мир мусульман, мир Востока, мир Африки… Черт возьми, ведь у человечества была серьезная надежда все-таки развиться во что-то приличное. Но этот шанс давным-давно был упущен и говорить о том, что мы к нему можем вернуться... Нет, не можем, но если вы вообще подумаете на эту тему, то вы быстро и неожиданно для себя придете к выводу, что к формированию интеллекта как такового, этот коллективный плод труда почти ста миллиардов человек, я имею в виду население Земли со времен позднего неолита, имело отношение едва ли не 0,001%, лишь несколько десятков тысяч человек. Мы видим, что население Земли по сути это такие нахлебники, которые садятся на шею интеллектуалам реальным и, более того, еще и мешают совершать им открытия, заниматься наукой, вводят свои идиотские представления каких-то традиций…А потом они все равно паразитируют на том, что это было сделано для них этой одной тысячной процента.

Дмитрий Терешков: Что касается интеллектуалов, у меня вопрос возникает, есть ли вам с кем говорить в России, не просто разговаривать и транслировать себя, а именно говорить с равносильными равнозначными интеллектуалами?

Александр Невзоров: Конечно, есть. Не все конечно публицисты, потому что публицисты - это та финальная конечная точка, к которой должны стекаться все открытия, и представления, и понимания, а его дело уже манипулировать ими и создавать из них некие идеологемы, некие конструкции, некие парадигмы, если угодно. Ели вы посмотрите на публицистов XXVIIIвека Франции, на Гольбаха, Ламетри, вы увидите, что они были первыми, кто, по сути, предсказал все развитие естественных наук, первыми определили место человека, а также необходимость ликвидации так называемой веры. При том, что они это делали, располагая очень небольшим количеством знаний, но это примета очень хорошей публицистики. В России, помимо публицистов есть огромное количество высоко интеллектуальных людей, очень сильных в своей области и общение с ними, поверьте, серьезная важная работа и, кроме всего прочего, огромное удовольствие. Мы, например, дружим с Александром Николаевичем Сокуровым, уж большей противоположности чем мне представить себе невозможно, но в тех областях, которые он понимает так хорошо как он понимает, он мне бесконечно интересен.

Константин Дорошенко: Очень интересно, вы имеете ввиду кинорежиссера Сокурова, насколько я понимаю? Его фильмы абсолютная воплощенная чувственность…

Александр Невзоров: Да. Чувственность, так называемая духовность, уважение к искусству, культуре и, тем не менее, мы способны по 3-4 часа проводить за сложными и важными для нас обоих разговоров. Такая же история со Шнуром, Сергеем Шнуровым, которого вы, вероятно, знаете, с которым мы тоже дружим, и который тоже, вроде бы, полный антипод мне с его миллионными стадионами, с его матом, весельем, рыганием, хамством.  Должен вам сказать, утонченнейший, сложнейший человек, который понимает очень интересно этот мир.

Константин Дорошенко: В этом нет ничего удивительного, на самом деле. Чтобы быть хорошим панком, нужно быть интеллектуалом, потому что человек без интеллекта выглядит просто как тупорылое животное, и никого этим не заинтересуешь.

Александр Невзоров: Да. Потом есть множество блистательных нейрохирургов, таких как Лихтерман. У меня есть даже друзья епископы православные, с которыми мы тоже подолгу и всерьез можем беседовать. Более того, чего уж там, я даже способен разговаривать порой с психологами, которые с моей точки зрения являются самой шарлотанистой частью…

Константин Дорошенко: Не боитесь, что когда вы будете общаться с психологами, они могут рехнуться по ходу разговора?

Александр Невзоров: У меня один есть психолог, которого я очень люблю и с которым дружу, это Курпатов. Он настолько умен и тонок, что он понимает, что оперировать понятиями своей профессии или пускать их в ход в разговоре со мной совершенно невозможно.

Константин Дорошенко: Опаснее для самого себя в результате.

Александр Невзоров: Конечно. При том, что он умница.

Дмитрий Терешков: Я помню времена, когда вы всем своим видом, самим фактом своего существования, попов бесили, а последнее время переключились на что-то другое, размышляете о будущем, об идеологиях, о государстве говорим. Все это интересно, а что с попами случилось, они отстранились от участия в этих важных процессах либо вы все сказали и утратили интерес к ним?

Александр Невзоров: Нет, я не утратил. Если вы сейчас одной рукой наберете в Youtube последнюю мою видеозапись на сайте “Эхо Москвы” под названием “Антенна веры”. До этого вы можете там же найти замечательную запись “Фаршированный поп“. Вы убедитесь, что тему я не забросил, хотя я должен признаться, что ковш экскаватора уже скребет по дну, потому что тема совсем не бездонная и смеяться над глупостью бесконечно в этом, наверное, есть что-то ущербное.

Дмитрий Терешков: Вы, кроме прочего, говорили, что православие в России давно выдохлось и превратилось в казенный шоу-бизнес. Значит ли это, что оно утратило значение, влияние и силу свою?

Александр Невзоров: Да конечно. Оно существует формально, как очень удобный бизнес. Почему в России оно совсем потешно выглядит? Россия кажется православной страной, но заметьте, что православной она стала казаться только когда ее начальство публично перекрестило лоб. А начальство перекрестило лоб, потому что кто-то его убедил в том, что страна православная, а православной страна решила стать, как только увидела, что у нее православное начальство, т.е. собака закусила хвост. В тот момент, когда одно из звеньев этой порочной цепи разрушится, все скажут “Брррр” и эта морока и наваждение пройдет, потому что никаких смыслов для существования этих архаичных представлений XV-XVIсегодня нет, для них нет никакого практического применения.

Константин Дорошенко: Вы знаете, не могу с вами согласиться, что превращение в шоу-бизнес ослабляет какую-либо структуру, потому что вряд ли в современном мире есть что-то более влиятельное, чем шоу-бизнес. Если православие - это некая новая Алла Пугачева для России, как раз, я думаю, силы его возросли.

Александр Невзоров: Нет. Шоу-бизнес ведь тоже имеет свои градации и православие это очень неудачный вариант шоу-бизнеса. Если вы способны где-нибудь собрать несколько десятков тысяч человек, которые заплатили вам за билет от 3 до 12 тысяч только для того, чтобы послушать песенки какого-нибудь попа, я сильно удивлюсь и признаю свое поражение. Но православие - это шоу-бизнес, который существует для самих исполнителей, но не имеет ни фан группы, ни настоящей аудитории.

Константин Дорошенко: А как же тысячи поклонников этого шоу-бизнеса, которые шли крестным ходом из России в Киев? Никто их плетками не гнал, они действительно шли по жаре  с иконами, потели, претерпевали и очень этому радовались.

Александр Невзоров: Конечно. Но здесь нужно сделать скидку на то, что православие настолько густо перемешано с политикой, войной, национальным вопросом. Если бы анализировали этот раствор, то выяснили бы что в этом растворе самого православия хорошо, если пол процента. Все остальное – боль за сегодняшний день, абсолютное непонимание происходящего, различного рода национальные и другие глупейшие попытки самореализации, убежденность людей в том, что если они выкинут из реальной политики, их мнение никого не интересует, то собравшись в какую-то массу, неважно под каким предлогом и под какими знаменами, они способны внести свой вклад в происходящее. Это дикая иллюзия людей, которые полагают, что они могут влиять на процессы, творящиеся в мире. У них зудит, им чешется, они хотят, они полны, в том числе, и очень хороших намерений: они хотят остановить войну, прекратить маразм. Но делают это таким кривым и корявым образом. Православие здесь, поверьте, совершенно не причем. Православие имеет четко выраженные приметы, поведенческие, прежде всего, с которыми мы можем ознакомиться в “Житиях Святых”. Мы, прежде всего, видим способность к мученичеству, к аскетизму, к желанию причинить себе максимальное количество физиологических проблем и вреда. Этого у сегодняшних православных мы уже не видим, а судя по их же догматам и их нормативам, именно это и является, прежде всего, визитной карточкой настоящих верующих.

Константин  Дорошенко: О православии. Я соглашусь с вами то, что это все похоже больше на некий шоу-бизнес, на абсолютный формализм в России, потому что сам закон “Об оскорблении чувств верующих” антиправославный и антирелигиозный по сути, потому что если верующий человек верит в некое высшее начало, он не может предположить что это высшее начало такая букашка как человек чем-то может оскорбить. Святое оскорбить нельзя и, следовательно, чувства верующих, которые можно оскорбить, это чувства не совсем верующих или не верующих по сути людей.

Александр Невзоров: Как вам сказать. Я всегда говорю, что если у вас угнали автомобиль, то вы, идя в милицию, в момент написания заявления об угоне, о том, что вам приченен какой-то ущерб, в первую очередь должны доказать, что вы были владельцем автомобиля. Если у вас была лишь мечта об автомобиле и у вас эту мечту угнали, то это надо не в милицию, а к психологу. Поскольку никто из них не может доказать одной простой вещи, что они являлись обладателями какой-то ценности, которую у них отняли или повредили тем или иным способом, то этот закон является просто, я бы сказал, атавистическим вздором, который должен спасти по мысли внедрителя этого закона авторитет попов. Хотя бы дать возможность этому авторитету протянуть хотя бы пару лет для того, чтобы колоссальные финансовые возможности, которые использует православие по торговли свечками, по оказанию разного рода мистических услуг, чтобы навариться на этом по круче и побольше.

Константин Дорошенко: Господин Невзоров, а почему вас ни разу не привлекли за оскорбление чувств верующих? Вы, может быть, в тайных каких-то лоббистских отношениях со священниками находитесь? Уж вы то оскорбляли как только могли…

Александр Невзоров:  Ничего я не оскорбляю. Я люблю и умею оскорблять, но я знаю, что в России это подсудно, поэтому я не оскорбляю чувств верующих. И если вы посмотрите внимательно, хотя бы даже мой последний ролик, который многим кажется возмутительным, там невозможно найти состав преступления, потому что я оперирую исключительно библейскими текстами. А уж библейскими текстами, вроде бы, оскорбить чувства верующих нельзя. Поймите, я профессионал, который много лет этим занимается, и я умею проходить между капельками дождя, и охотно учу, как это делать. Конечно, не надо материться, не надо призывать, не надо хамить в лицо. Дискредитировать религию можно так, что любая экспертиза, и любой суд вынужден будет развести руками, потому что состава преступления, умысла на оскорбление там никогда не будет обнаружено.

Константин Дорошенко: Собственно, то, о чем вы только что сказали укладывается в такое понятие как этика, потому что этика как раз ситуативна, манипулятивна. Как сказала моя приятельница, журналистка Аглая Топорова: “Этика-это чтобы всем было хорошо, а мораль – это чтобы всем было плохо”. Мне кажется, что вы, когда отрицаете этический фундамент, вы немного лицемерите, потому что вы сами очень четко владеете этим искусством этики. Наверное, все-таки вы имеете в виду мораль?

Александр Невзоров: Нет, я имею в виду и мораль и этику, к сожалению, потому что человеческая этика сделана из весьма и весьма дерьмового материала. Мы помним, что этика зародилась гораздо раньше науки, что время расцвета этики никак не совпадает по времени с нашим реальным пониманием мира и о том, что всякая и мораль, и этика, была изготовлена, задумана и воплощена для совершенно другого существа, для мифологического человека, для человека, которого человек сам себе придумал с помощью мифов, истории и религии. Совсем недавно мы узнали, что человек к этому существу никакого отношения не имеет. Употребляя этические и моральные нормы исторически сложившиеся, мы пытаемся пользоваться соковыжималкой с помощью инструкции к пылесосу. Понятно, что это обречено на провал. То, что я так аккуратен и то, что избегаю ответственности, поверьте, если бы этой статьи не было, я бы вел себя гораздо более дерзко. Здесь мною, всего-навсего, руководит нормальное желание самосохранения.

Дмитрий Терешков: Возвращаясь к Украине и России, вы недавно комментировали заявление Надежды Савченко. По вашим словам, она оказалась очень сильным и умным человеком, при этом вы ее, по-моему, колхозницей назвали?

Александр Невзоров: Нет, я сказал, что у нее колхозный стиль одеваться и разговаривать, что на самом деле хорошо было бы, если бы она этим вопросом занялась. Это все поправимо и исцеляемо за весьма и весьма непродолжительный срок. Если бы всю ту странную, кривую, неуклюжую, ненужную и отвратительную правду, которую она говорит, она умела бы еще упаковывать во что-то цивилизованное, это было бы в 10 раз сильнее.

Дмитрий Терешков: Смотрите, большое количество украинцев называют Савченко “троянским конем”, говорят, что завербована. Вы, судя по всему, о ФСБ знаете больше, чем  мы. Реально ли выйти из российской тюрьмы не завербованным?  Этот вопрос часто поднимается в Украине последнее время.

Александр Невзоров: Я не вижу в действиях Савченко ничего, что выдавало бы в ней завербованного человека. К тому же, не переоценивайте ФСБ, ФСБ не любит заниматься такими крепкими орешками как Савченко. Из российской тюрьмы можно выйти, получив эту свободу в качестве приза за феноменальную стойкость, упертость и отмороженность, которую она показывала. Я понимаю, что то, что я сейчас говорю не очень хорошо понимается в Украине. Украина меня привыкла воспринимать за последнее время как друга и как человека, который ей безмерно сочувствует. Поверьте, то, что я говорю о Савченко, я говорю тоже вполне искренне. В отношении этой донбасской истории, я  не вижу никаких других путей кроме тех, которые реально предлагает Савченко. Ребята, вы уже два года долбитесь о весьма слабые, примитивные, уголовные, но, тем не менее, структуры, которые способны   устоять против примитивного силового давления и против тех выходок Киева, которые Киев предпринимает. Ну не получается. И вот предлагается, в эмоциональном смысле, немножко другой путь. Вы должны для себя определится, вам нужен этот Донбасс или он вам не нужен и вы готовы его отцепить в любую минуту от себя. Если он вам нужен, вам придется действовать не такими примитивными топорными методами, как это делалось героическими, красивыми, честными, благородными, искренними, но не эффективными. Она увидела тупиковость этого пути и предлагает путь иной, черт возьми, дайте ей возможность  хотя бы высказываться. Не травите ее, она очень честная девушка.

Константин Дорошенко: Возможность высказываться у нее есть, и она это делает с завидной регулярностью, а реакция, с другой стороны, имеет право быть любая. Я вот еще что про Украину хотел спросить. Вы назвали Донбасс гнойной язвой для России, которая очень для нее вредоносна. А Крым что для России?

Александр Невзоров: Вы знаете, вы мне сейчас не задавайте этого вопроса, потому что все я могу сказать про Крым, напрямую подпадает под действия одной из уголовных статей Российской Федерации. Я думаю, вы заинтересованы еще в парочке телемостов со мной.

Константин Дорошенко: Да, нам интересно. Кроме прочего, здоровый эгоизм это очень правильно, нужно думать в первую очередь о себе.

Александр Невзоров: К тому же, я все уже, что можно было высказать, высказал о Крыме и все это живет в пространстве Интернета. Я не отказываюсь ни от одного своего слова, но в силу известных причин сейчас этого не повторяю.

Дмитрий Терешков: Что касается России, которая уберется с Донбасса с позором. Это как вы себе видите, учитывая опять-таки, что ничего не повторяется, вы с Афганистаном проводили параллели. Как это по-новому может быть в XXI веке, что значит “убралась с позором”?

Александр Невзоров: Ситуация, вероятно, будет растворяться, если вы имеете в виду военно-политический смысл всего этого. Дело не только в позоре, дело в  колоссальном ущербе, потому что сейчас Россия, которая до смерти панически боится и сепаратизма и тени сепаратизма, и любых сепаратистских разговоров, и любых сепаратистских нюансов, и любых сепаратистских букв. Как вы знаете, с сепаратизмом и на законодательном, и на любом уровне ведется беспощадная борьба. Сейчас Россия на Донбассе выковывает кадры сепаратистов, которые рано или поздно вернуться в эту реальность Российской Федерации, и свои поразительные умения сепаратирования и свою жажду сепаратирования  уже будут осуществлять в ней, а они знают способы практической сепарации государств. Им это нравится, потому что они вкусили сладость и прелесть грабежа, беспредела, возможности, которые открываются при этих процессах. Россия сейчас себе под задницу этими всеми добровольцами, наемниками, отпускниками, подкладывает гигантскую по силе мину, которая рано или поздно сработает, потому что Донбасс как таковой заглохнет, он  никому не нужен…

Константин Дорошенко: Все это очень приятно нам слышать… К сожалению, мы должны заканчивать. Мы берем с вас слово, что оберегая себя в своем эгоизме, вы еще с нами когда-нибудь поговорите.

Александр Невзоров: Обязательно, дорогие мои, вы прекрасные собеседники.