Влад Троицкий. Фото Радио Вести

Константин Дорошенко: С вами Радио Вести – радио новостей и мнений. Программа "Циники",  у микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Ближайший час мы будем говорить об одном из самых известных, самых неоднозначных, ярких и вместе с тем вызывающих много споров и разочарований фестивалей, которые проходят в Украине. Первоначально это был фестиваль театральный, сейчас он стал абсолютно мультимедийным, называется он "Гогольfest" и пройдет в Киеве с 16 по 25 сентября. В гостях у нас сегодня его создатель, бессменный руководитель Влад Троицкий. Здравствуйте!

Влад Троицкий: Добрый день!

Константин Дорошенко: Должен вам сказать, что как раз относительно нынешнего "Гогольfestа" мы с Терешковым во всеоружии, как никогда, потому что только что вернулись из Вильнюса, где благодаря литовскому институту культуры знакомились как раз с теми организациями, театральными студиями, музыкантами, людьми, которые в этом году активно принимают участие в "Гогольfestе". Одна из главных составляющих нынешнего фестиваля – так называемый "Литовский фокус". Скажите Влад, почему появился такой акцент, насколько это просто ваша апроприация того, что год культуры Украины в Литве происходит и почему бы этим не воспользоваться, либо какие-то другие есть причины?

Влад Троицкий: Во-первых, с самого начала "Гогольfest" был мультидисциплинарным, он сразу позиционировался как полидисциплинарный фестиваль, потому что я понимал, что чисто театральный фестиваль будет слишком капсулирован, поэтому было желание разомкнуть территорию и были приглашены и художники, и музыканты, и киношники. Все это было с самого первого фестиваля заявлено. Что касается "Литовского фокуса", это наша системная работа, не только с литовским посольством или институтом культуры Литвы, но и с французским, и с Гете, и с Britishcounsil, с испанским, с израильским, потому что наша стратегия – это коллаборационные  и презентационные проекты.

Дмитрий Терешков: Так или иначе, год Литвы и Украины, есть определенный проект, есть какая-то связь.

Влад Троицкий:  Мы очень благодарны литовскому посольству и литовскому институту культуры, потому что они предложили этот проект, мы его готовы были принять и дать ему достойное обрамление. В этом, мне кажется, наше плодотворное сотрудничество.

Дмитрий Терешков: С вашей стороны предложений не было, это была инициатива Литвы?

Влад Троицкий: Это был диалог, мы обсуждали, какая может быть программа, вместе ее выбрали и дальше организовали совместно.

Константин Дорошенко: На самом деле, что касается театра, то литовский театр известен своей уникальностью, своими поисками еще со времен Советского Союза. Неоднократно литовские театральные труппы принимали участие в "Гогольfestе" и раньше. Украинцам знакомо имя литовского режиссера Някрошюса, который был одним из самых интересных реформаторов еще во времена, когда Совесткий Союз существовал и начал разваливаться. В этом году у вас тоже достаточно легендарный театр принимает участие  – "Вильнюсский городской театр Оскараса Коршуноваса". Очень интересно, что они привозят сюда пьесу "На дне" по произведению Максима Горького, которого я, например, считаю одним из самых сильных русских писателей и драматургов вообще за всю историю, безусловно, актуальных у нас. Кстати, была в Национальном драматическом театре встреча с представителями "Вильнюсского городского театра Оскараса Коршуноваса" и один из актеров, который задействован в этом спектакле, Дайнюс Гавенонис, очень интересно высказался о том, почему актуальна пьеса "На дне" сейчас. Давайте послушаем его.

"Сперва наш режиссер, Оскарас Коршуновас, поставил "Гамлета", потом в Норвегии он поставил пьесу Горького "На дне". Насколько я помню, он не очень был доволен этой постановкой и задумал вторую постановку сделать с нами, со своими актерами. Наш режиссер очень занят и думал, когда и как это можно сделать. Нашлось время только во время гастролей "Гамлета" во Франции, мы гастролировали, месяц жили, играли, и каждое утро перед "Гамлетом" мы репетировали "На дне". Наша версия родилась на гастролях во Франции. Когда мы вернулись из гастролей, показали такой эскиз членам комиссии культуры нашей страны, которые дали деньги. Это было очень интересно им, и показалось нам тоже, что что-то будет необычное. Мы продолжали работать дальше и уже все пошло к спектаклю и к премьере. Я не знаю, мы ли выбрали это, может быть. Я в этом спектакле играю и знаю, что мы летим на гастроли в Киев. Но если это не вы выбрали, а мы выбрали, то, думаю, эти темы и этот давний Горький сегодня звучит как-то очень серьезно и актуально, особенно для Украины".

Дмитрий Терешков: Дайнюс не знает, кто выбрал, он актер, его дело играть. Расскажите вы, чье это было решение?

Влад Троицкий: На самом деле, было определено имя этого театра, что это будет представление Коршуноваса, серьезно его театр тут не гастролировал никогда. Когда они сказали "На дне", действительно Горький, я согласен с Константином, это один из самых ярких и самых интересных авторов XX века и "На дне" особенно как пьеса, то мне стало интересно,  и я сразу сказал :"Да, конечно". Безусловно, спектакль с Будрайтисом "Последняя лента Крэппа", тут сами легенды и автор, режиссер, актер – все вместе, я думаю, что это такой деликатес, который дай Бог каждому вкусить.

Дмитрий Терешков: Дайнюс сказал, что именно сейчас для Украины уместен этот спектакль…

Влад Троицкий: Он всегда уместен, потому что сама история "На дне", если знать, что это за пьеса, это в какой-то степени мир мертвых, которые потеряли надежду. Сейчас наш весь мир находится в тренде такого катастрофического сознания, тебе навязывают каждую секунду, что завтра будет хуже. Читаешь ленту новостей и 95% вообще караул, караул и это не только в Украине. На самом деле, весь мир насыщен этим апокалиптическим предчувствием: правые идут, война, Путин, Трамп, Ле Пен, Игилы, и.т.д. Находится в этом состоянии, когда тебе навязывают, что мир разрушается, невыносимо. Ты или капсулируешься, или погрязаешь в страхе и пытаешься найти какой-то выход. Отсюда появляются все эти популисты, которые манипулируют людьми. Собственно, "На дне" – это фактически обряд экзорцизма – переживание этой катастрофы, этого дна и таким образом очищение, катарсис, и увидеть, что все-таки небо есть, люди есть и вообще-то жить прекрасно. Собственно, и весь фестиваль, почему это очень созвучно с темой фестиваля, хотя формально мы называемся "Вавилон". Но что такое Вавилон? Есть некие мэмы: башня- неудачный проект, вавилонская блудница – персонаж апокалипсиса, Иштар – богиня, Навуходоносор, который разрушил храм иерусалимский. Но, на самом деле, если рассмотреть, что такое башня? Это же великое дерзновение. Просто подумать, люди собрались и вдруг захотели построить что-то до небес. До небес – это же безумие. С другой стороны, когда ты начинаешь анализировать свою жизнь или то, что происходит вокруг нас: Украина как новый проект – это же тоже Вавилонская башня, мы же мечтаем построить что-то волшебное, или Евросоюз, это такая же штука. Или даже на самом бытовом уровне, когда ты встречаешься с человеком и мечтаешь сделать семью, ты же тоже мечтаешь о том, что это будет надолго, вы родите детей, у вас будет счастливая семья. И потом происходит трагическая предопределенность, когда через полгода ты перестаешь понимать и слышать дорого тебе человека. Евросоюз распадается. Можно ли избежать этого трагического предопределения, этого фатума? Это размышление, это арт-исследование, которое мы проходим на фестивале.

Константин Дорошенко: Тут и создается впечатление, собственно, вы об этом тоже говорили, что вы не просто поднимаете эту тему разобщенности и Вавилона, а вот я вас процитирую:

"В Украине наблюдается тренд ожидания лучшего, и Гогольfest играет на усиление этого тренда".

Это своего рода такой аутотренинг, гипноз "Все будет хорошо".  Я хотел бы вернуться к разговору о спектакле вильнюсского городского театра "На дне", который будет показан в рамках этого фестиваля. Один из актеров этого театра, Дайнюс Гавенонис, когда рассуждал в Вильнюсе о спектакле "На дне", пару дней назад мы там с Дмитрием были. Он очень интересно обозначил главную проблематику пьесы "На дне". Это проблематика правды и проблематика надежды. У людей, которые там, в этой ситуации на дне, для Гавенониса, в общем-то, ситуация "На дне" – это ситуация всего сегодняшнего мира, как и для вас Влад, у них есть два пути: либо признать правду, часто катастрофическую, часто такую, которая дает понять, что со дна не подняться; либо жить надеждой. Очень сложно найти приемлемое сочетание надежды и правды, которое было бы не обманом, не вводило бы в заблуждение.

Влад Троицкий: Я не совсем согласен, что есть только два пути.  Констатация того, что катастрофа… это конечно замечательно, но это превращает тебя в унылое печальное г**но. Я не хочу тратить свою жизнь на такое. Поэтому у тебя есть два пути: смириться, закапсулироваться или начать делать. Вопрос в том, чтобы не говорить, не просто мечтать, не играть в маниловщину. Нет, это вопрос делания. То, что происходит в Украине, безусловно, это не массовый тренд. Ожидание среди определенных креативных людей есть и не инфантильное, не, то, что они думают, что кто-либо, министерство культуры, президент или мер, что-то сделает, они начинают сами делать. Очень серьезное отличие есть от европейских ребят, которые уже привыкли жить в комфортном сознании, что они как-то защищены, они находятся в зоне более-менее социального комфорта, поэтому они более беззащитны перед вызовами времени. В Украине как раз есть уже живой драйв. Его немного, но после Майдана этот тренд начал усиливаться. Что такое "Гогольfest"? Это не то что панацея какая-то, но шутливо мы говорим, что это такой акт экзорцизма, изгнание бесов, это фактически снятие порчи. Или когда тебе говорят "Ты – жертва", нам же навязывают позицию жертвы, что Украина жертва, что денег нет, в общем все плохо. И ты начинаешь попадать в эту спираль подтверждения, того, что я жертва…

Дмитрий Терешков: Вы на "Гогольfestе" предлагаете зрителю стать этой жертвой, будто бы прожить это состояние.

Влад Троицкий: Да, иронично проиграть апокалипсис. Это не только магия, это на самом деле и психология. Как таким образом обычно излечиваются от психологических травм: еще раз пережить или предположительно пережить. Можно ли избежать этой предопределенности жертвы, что у тебя все развалиться. Я надеюсь, что этот тренд, который построен на людях драйвовых, сильных и которые не уходят в это унылое состояние, один из смертных грехов, на них как раз и надежда Украины.

Константин Дорошенко: Вы, в общем-то, играете с огнем, посвящаете Вавилону, апокалипсису целый фестиваль. Я помню первую Киевскую биеннале современного искусства, которая была тоже посвящена теме апокалипсиса. Мы тогда с Анастасией Шавлоховой, российским куратором и украинским и российским художником Олегом Куликом тоже делали огромную выставку, которая называлась "Апокалипсис и Возрождение в Шоколадном доме". Собственно, работа над этой выставкой, а потом и бешеная активность всяческих наших доносчиков, каких-то морализаторов, цензоров, превратило это все фактически действительно в апокалипсис. Выставка работала каких-то несчастных 5 дней, а всяких разбирательств с тем как ее закрыть, комиссий по морали было очень много. Не боитесь игр таких, вы сами употребляете слово магия?

Влад Троицкий: Если бояться, то можно всю жизнь пробояться. Вопрос того же Вавилона: успешный или неуспешный проект. Мы же можем рассмотреть – разрушилась башня, люди разошлись по миру, начались свои проекты. Это был момент какого-то очищения, это разобщение, но перед этим было дерзновение. Мы дерзаем. Но при этом, в отличие от большинства проектов, мы не против. Вопрос же, как ты себя позиционируешь? Я только за жизнь.

Константин Дорошенко: Когда мы говорим о Вавилоне, в XX веке наиболее интересно был прописан этот образ растафарианском направлении, религиозном. В частности, для них Вавилон – это символ современной западной цивилизации, которая ни к чему хорошему не привела, которая довела до ручки мир. Об этом еще писали в 30-ые годы растафаринанские мыслители, когда Маркус Гарви на Ямайке выдвинул тезис "Назад в Африку" не только чтобы возвращались выходцы из Африки на историческую родину, а "Назад в Африку" как идея отказа от этой цивилизации, которая фактически извращает человека, делает его несчастным, напомню 30-ые годы, а потом действительно было много несчастий и западный мир пришел к двум мировым войнам, и.т.д. Для вас эта идея "Назад в Африку" актуальна? Вы считаете, что некая архаизация, отказ от того, что нас невротизируют и разобщают, в современном мире может быть с тем, чтобы мы куда-то в Золотой век…

Влад Троицкий: Нет, это мне кажется абсолютный симулякр, можно в эти штучки играть, особенно сидя на 32 этаже." Назад в Африку" – welcometoSomali. Нет, не хочу. Все равно развитие цивилизации происходит через урбанистическую цивилизацию. Вернуться в село – это мило, это все дауншифтинг, но все равно смысл рождается в городах. Переосмысление, создание других трендов, как осмыслить мир: или позиционировать как территорию цивилизации потребления или то, что сейчас на самом деле зарождается в мире – цивилизация альтруизма. Это же тоже очень интересная, забавная история. Все больше и больше богатых людей понимает, что деньги — это точно не определитель и не критерий успешности. Деньги, формально, это какие-то нолики обычно не в моем, а в каком-то абстрактном компьютере. Был Кадаффи, были у него нолики, потом сказали: У тебя нет этих ноликов. Все, ты уже не играешь.

Дмитрий Терешков: Может быть, потому что богатые люди сами понимают, что если они будут накапливать эти нолики когда-то они могут закончиться, просто потому что бедные беднеют?

Влад Троицкий: Бедные беднеют с одной стороны, с другой, ты с этими ноликами не понимаешь: отдать своему ребенку – значит подвергнуть его очень сильному испытанию, которое не факт что он выдержит, скорее факт, что не выдержит - слишком большое искушение, просто профукать свою жизнь для ребенка. Это очень многие люди понимают, в том числе из клуба " Buffet", которые отдают свое состояние на благотворительность – это уже мировой тренд.

Константин Дорошенко: Я понимаю, тренд мировой, но вам как руководителю "Гогольfestа" приходится сталкиваться с тем, что здесь мы вне трендов.  У "Гогольfestа" всегда большие сложности с финансированием, к сожалению, при всем при том, что фестиваль называют знаковым. Однако, каждый год вы сталкиваетесь с почти катастрофической ситуацией с бюджетами. Насколько это тренд или некая маниловская мечта? Каждый год пишут: "Нам необходим "Гогольfest"!", "Давайте спасать "Гогольfest"". И не находится почти никого, кто готов его финансово поддерживать в качестве меценатов.

Дмитрий Терешков: Пишут те, кто его просто желает.

Влад Троицкий: Сначала я делал фестиваль за свой счет, это был такой мой подарок городу, стране. Потом поддержал меня Женя Уткин. Мы вдвоем это держали на своих хрупких плечах, как могли. Понятно, что это было всегда не просто, но было.  В этом году как-то приглядистей ситуация, с одной стороны мы нашли очень правильного стратегического партнера - это "Платформа" и хозяева арт-завода "Платформа". Они мыслят, что называется, в долгую. Они понимают как девелоперы, им важно развить территорию, кроме прекрасных и успешных проектов как "Фестиваль уличной еды" или барахолка "Кураж Базар" необходима некая духовная составляющая.

Дмитрий Терешков: Это им необходимо, это здорово. Тут возникает вопрос: необходимо ли это вам? Необходима ли вам "Платформа", учитывая, что место прикормленное, но там, как правило, едят, пьют и дрыгаются под музыку?

Влад Троицкий: Я на самом деле очень серьезно размышлял о феномене: почему люди приезжают и платят 50 грн. для того, чтобы купить еду? Странные…  А потом понял, что на самом деле очень все просто: ты за 50 грн. попадаешь в Европу. Даже Европа чуть-чуть более Европа, чем Европа, потому что качественная еда, и люди, которые делают эту еду и продают, любят свое дело, они делают это с наслаждением. Там и здоровая, и вегетарианская, и какие-то устрицы...

Константин Дорошенко: Влад, мне кажется, вы ищете оправдание своему компромиссу. Бывая на кинофестивалях за рубежом, бывая на Венецианской биеннале, я никогда не сталкивался с тем, чтобы территория живого искусства превращалась еще, я вас процитирую, что у вас заявлено, кроме собственно искусства: это книжная ярмарка, барахолка, специально разработанное для фестиваля гастрономическое меню. Извините меня, вы это слово уже упоминали, это называется сахар, мед, г**но и гвозди в одной куче. Не продают устрицы и бургеры на территории Венецианской биеннале, и барахолку на территории кинофестиваля в Берлине не устраивают. Как-то уж слишком вы раздвинули рамки.

Влад Троицкий: Меня это абсолютно не смущает, потому что я понимаю, что это культура гастрономии или если я прихожу и у меня книжная ярмарка, я покупаю книги. Или барахолка спецпроект "Кураж Базар" – это украинские дизайнеры. Это все те люди, которые занимаются будущим Украины, поэтому для меня вообще нет никакого конфликта. Я точно не сноб. Я в этом плане абсолютно не иду ни на какие компромиссы. Я понимаю, что в этом году нам удалось создать программу, в которой столько артовских деликатесов: визуальный проект Березницкого, там действительно интересные крупные имена; абсолютно хулиганистый проект, который мы делаем с группой "Хамерман Знищує Віруси",  само волшебное название  " Выставка продажного современного искусства"; скульптурный цех; волшебная программа хореографии;  "Бункер", программа академической музыки в бомбоубежище или в бункере, где штаб был  противовоздушной обороны Левого берега. Представляете, это такой экспириенс, оказаться в абсолютной темноте и абсолютной тишине, там кроме локации, программа сама по себе волшебная.

Дмитрий Терешков: Та сказка, которую вы описали с Европой. В эту сказку молодые люди погружаются и это какой-то эскапизм, это побег куда-то… Искусство — это же совсем другое.

Влад Троцкий: Не согласен. С одной стороны, ты понимаешь, что в Украине это возможно. Это не маниловщина, я не рассказываю об этом, а делаю, это очень важная разница. Когда ты приходишь и видишь, как качественно выстроена инфраструктура, какого качества продакшена музыкальная, театральная, визуальная программа, как это все организовано, какая логистика. Ты понимаешь: опаньки, есть чем гордиться. Более того, все проекты открыты, они формируются не только во время "Гогольfestа", одновременно ты понимаешь, как это заделывается в будущее. Я надеюсь, что та же книжная ярмарка – это будет постоянный проект, который будет раз в месяц.

Константин Дорошенко: В Украине существует по меньшей мере две огромных книжных ярмарки, одна из которых, между прочим, "Форум издателей" происходит во Львове уже больше 20 лет. Не кажется ли вам, что страна наша с ее книгоизданием не настолько развита. Чем вы будете торговать? Барахолку книжную устроите. Главное книжное событие ровно в это время проходит во Львове.

Влад Троицкий: Прекрасно. Смотрите, Львов 550 км. отсюда. Не все люди из Киева поедут во Львов. Киев все-таки 4 миллионный город, тут есть "Книжный Арсенал", замечательный проект, который делается весной. Но если будет еще одно событие… Куда вы сейчас можете поехать, кроме книгарни "Є", Петровки, еще пару таких мест? … Где вы можете столкнуться с реальной книжной ситуацией в Украине? На "Форум" не все поедут.

Константин Дорошенко: Поедут все издательства, а вы с кем будете здесь работать?

Влад Троицкий: Мы делаем "Bookmarket" на следующий уикенд после книжного форума, поэтому у нас нет никакой конкуренции.

Дмитрий Терешков: Тут все равно вопрос с концентрацией на чем-то. Возвращаясь к формулировке "Литовский фокус",  в рамках "Гогольfestа" на чем будет сделан фокус? Как вы эту тему Вавилон собираетесь в барахолке проявить?

Константин Дорошенко: По-моему, Дима, очевидно. Влад создает натуральный Вавилон, полное столпотворение и как Бодрийяр говорил, "смешение всего со всем".

Влад Троицкий: Я это рассматриваю как позитив. Я говорю о дерзновении, а вы говорите о разрушении. Я говорю о том, как это будет работать, не конфликтуя, потому что это наша задача, как выстроить взаимоотношения, чтобы барахолка, уличная еда, театр, музыкальная программа, Бункер, чтобы все это не конфликтовало. Человек пришел и смотрит большую афишу, и он понимает, что сегодня он посмотрит такой театр, у тебя есть большая театральная программа. Я хочу зайти в бункер, посмотреть, что это такое. Я хочу посмотреть, что такое "продажное искусство". Испанский хореограф удивительный … Там есть, что продегустировать. Есть, есть и есть. Ты приезжаешь и дальше, как выбрать, это действительно сложно.  Но лучше разнообразие. Константин у меня такой вопрос: обычно, когда ходишь на выставки современного искусства, что происходит? На открытие все люди приходят, но картин не смотрят, а разговаривают между собой.

Константин Дорошенко: Это, как правило, у нас так происходит.

Влад Троицкий: На самом деле, и там тоже.

Константин Дорошенко: Смотря какая выставка и смотря какое открытие. Есть же открытие для профессионалов, есть просто помпезное открытие - бокал шампанского. Тут я с вами согласен, то, что у нас является вернисажем выставки, как правило, просто светская туса, где на картины не успевают обратить внимание.

Влад Троицкий: А после открытия никто не ходит обычно.

Константин Дорошенко: Я хожу.

Влад Троицкий: Но это же исключение. Я же говорю про обычных людей, не мэтров искушенных. Одна из задач фестиваля в этом году, в хорошем плане спровоцировать людей. Поэтому я говорю такие слова как экзорцизм, снятие порчи, апокалипсис. Поэтому новая программа Dakh Daughters – это цирк, опера, соединение несоединимого, кинематический театр.

Дмитрий Терешков: Я не знаю, платит ли за что-то Литва.

Влад Троицкий: Литва фактически делает весь проект, мы только обеспечиваем технический райдер.

Дмитрий Терешков: Выходит так, что Литва протянула украинцам руку. Не важно, сколько она платит, не в этот вопрос…

Влад Троицкий: Это ее проект, точно так же как есть проект испанский, есть проект швейцарский, есть проект американский.

Дмитрий Терешков: А украинские проекты есть на таком уровне? Культурный институт Литвы – это институция, которая подчиняется министерству культуры Литвы.  "Гогольfest" и министерство культуры так работает?

Влад Троицкий: Министерство культуры дало немножко денег, это не секрет, в размере до 100 тысяч гривен. Город в этом году превзошел себя, и я низко кланяюсь и говорю: "Спасибо, друзья".

Дмитрий Терешков: Вам хватит заплатить за охрану, например.

Влад Троицкий: Охрану берет на себя "Платформа", у нас тут партнерство, поэтому я себя в этом году чувствую намного уверенней именно благодаря этой партнерской истории. Это не мы входим на враждебную территорию. Фестиваль был всегда, где нас не ждали. Кстати, интересный проект, который сейчас идет, это резиденция европейской школы новой режиссуры: 10 молодых режиссеров со всей Европы (Швейцария, Германия, Грузия, Словакия, Австрия и Румыния) приехали и сейчас работают с нашими актерами и готовят такие короткие эксизы, которые будут представлены 17-18. Вчера мы сделали им проход по всей территории, они уже разобрали своих ребят.  Они же привыкли работать в квадратных условиях, коробка. А тут или длинный проход, или бомбоубежище. Для них это такая волшебная история их экспириенса, их опыта. Я начал в предыдущем блоке говорить о кинематическом театре. Можете себе представить, что это такое? Это такой как бы цирк, не цирк, вся декорация – это более 50 вентиляторов, среди которых есть промышленные, бытовые, ретро. Они работают и создают невероятную атмосферу, спектакль называется "...але вітер…", там играют всего три актера и музыкант Андрей Надольский. У нас получилась настолько пронзительная история, когда ты вдруг наполняешься этим воздухом и такой стиль Миядзаки.

Дмитрий Терешков: Интересно понять, как складывается судьба тех спектаклей и проектов, которые были представлены на " Гогольfestе".

Влад Троицкий: Все очень хорошо.

Дмитрий Терешков: Расскажите нам, в частности про оперу "IYOV" и "Кориолан", где эти же авторы представят другую оперу "Вавилон".

Влад Троицкий: Так как я являюсь одним из соавторов, это очень смешно. Например, "IYOV" вернулся из тура по Дании, мы играли уже в Польше, и еще раз будем там играть, в следующем году будем играть в Нью-Йорке, уже есть приглашение. "Вавилон" уже пригласили, еще до премьеры, мы его будем играть в Польше, я уверен на 100%, что соединение опера-цирк и то, как мы работаем с композиторами, Рома и Илья, это будет прорывной проект. Dakh Daughters -  наш проект кабаре-цирк "Баби-Babylon", это сейчас тренировка перед большой премьерой в Париже. 16 декабря мы будем играть большое цирковое шоу, и потом уже 22 представления в Париже. Это будет весь декабрь и январь.

Константин Дорошенко: Возвращаясь к теме Вавилона и к бодрийяровскому видению современности, в котором происходит смешение всего со всем, мне кажется, невероятно интересным, и я уверен, что это будет жемчужина вашего фестиваля, спектакль, который представляет литовская группа "Оперомания" под названием "Опера для десяти кассирш"звуков торгового центра и фортепиано "Хорошего дня". Это собственно та фраза, которой кассирша приветствует вас, когда вы подходите с продуктами. И это соответствует как раз образу Бодрийяра так называемого всемирного супермаркета, когда все превратилось в товар. Более, товар превратился в симуляцию товара, непонятно, что мы покупаем и продаем, мы только этим и заняты. Опера великолепна, очень интересна, мы с Дмитрием ее посмотрели в Вильнюсе. Там десять кассирш – это естественно актрисы, каждая исполняет свою арию о том, о чем она думает в этот момент, это представители разных слоев общества. Например, меня очень порадовала кассирша, которая по образованию арт-критик.

С нами была еще Ольга Балашова, тоже арт-критик и преподаватель Национальной академии искусств. Мы с ней наконец-то, благодаря этой опере поняли, где может окончиться наша карьера в определенный момент. Но, из этого возникает еще фраза, что "весь мир-театр и все мы в нем актеры", как говорил Шекспир. На сегодняшний день можно сказать, что весь мир-супермаркет и все мы в нем кассирши. Не кажется ли вам, что этот образ более верный?

Влад Троицкий: Кто что выберет. Можешь себя назвать себя кассиром, а можешь назвать себя арт-критиком или созидателем. Это твой выбор. Я, например, не хочу называть себя кассиром. На самом деле, забавно, я начал говорить про цивилизацию альтруизма. Там я для себя определил, что такое критерий успеха. В цивилизации потребления, понятно, это деньги, сколько ты получаешь. В цивилизации альтруизма – это сколько ты можешь подарить, то бишь даром, как было в советском мультфильме. Сказать это легко, а что это такое "подарить"? Деньги, понятно, все заберут с удовольствием, но это все-таки низовой уровень. А что значит подарить внимание, знание, любовь, дружбу? Для того, чтобы это дарить, нужно это иметь, каким-то образом воспитать в себе, но также нужно найти человека, которому это нужно. Ты можешь думать, что ты волшебный поэт, или режиссер, или критик, но твои знания никому не нужны.

Константин Дорошенко: Как несчастные люди, которые на Андреевском спуске продают книжки своих стихов.

Влад Троицкий: Да, например. Когда ты нашел, когда у тебя совпало: у тебя есть что, и это кому-то точно нужно.  Произошел акт встречи, вот оно счастье и есть: ты нужен и тебе нужны эти люди. Тогда появляется понимание, то, о чем проблема Вавилона, когда люди перестают друг другу доверять и слышать, когда ты видишь в другом человеке врага или конкурента, тот который тебе, как говорил Черняк, владелец ТМ "Хортица": "Для меня бизнес – это война. Я воспринимаю это как войну". А я говорю: "Я мир воспринимаю как любовь". Ты смотришь на человека сначала с любовью, с доверием и говоришь: "Я тебя принимаю, и я тебе доверяю". Потом бывают какие-то косяки, но все равно ты апеллируешь к его лучшим качествам, тогда тебе намного правильнее и приятнее жить в своем мире. Невыносимо же, видеть мизантропическое сознание, хочется видеть небо.

Константин Дорошенко: С другой стороны, вы говорите о том, что будто бы смотрите вперед, но момент дарения - это момент феодальной экономики. Получается, что ваше видение будущего человечества, будущего филантропического, это возврат к средневековой ситуации?

Влад Троицкий: Нет, это переосмысление. Это скорее шаг вперед, не просто любовь или знание подарить, это же прекрасно, тебе же воздастся. Это немножко утопично, но без какой-то мечты, без какого-то романтического флера жить скучно. Если на все смотреть цинично, простите, циники, в конце концов, будет циничная улыбка. Вы же не хотите, чтобы на вас смотрели с циничной улыбкой?

Дмитрий Терешков: Мы циниками будем и на арт-заводе "Платформа". Придем и цинично будем смотреть на то, что там происходит.

Константин Дорошенко: Употреблять фестиваль "Гогольfest". До встречи там!