Дмитрий Костюк. Фото Радио Вести

Константин Дорошенко: С вами Радио Вести – радио новостей и мнений. Программа “Циники”. Сегодняшний наш гость – продюсер Дмитрий Костюк. Он захотел высказаться в пандан тому, что говорил продюсер Юрий Никитин. Но мы пригласили его не только потому, что должны быть представлены разные точки зрения, а из-за того, что этот человек придумал проект “ВИА Гра”, на мой взгляд, проект прекрасный. Особенно я и мой друг, дизайнер Ольга Громова, обожаем там Меседу Багаудинову, которая, к сожалению, уже в этом проекте не участвует. Вокруг этого проекта было много всяких дрязг юридических, мы об этом тоже поговорим. Но информационный повод у нас немного другой.

Дмитрий Терешков: Мы в первую очередь будем говорить о законопроекте, реформирующим ситуацию с авторскими правами роялти в Украине. Дмитрий Костюк, продюсер, исполняющий обязанности генерального директора украинского агентства по авторским и смежным правам, один из реформаторов системы авторского права в Украине. Добрый день!

Дмитрий Костюк: Добрый день!

Дмитрий Терешков: Насколько я понимаю, вы слушали нашу программу с Юрием Никитиным и возмутились. Что вас возмутило?

Дмитрий Костюк: Особо меня ничего не возмутило, просто Юрий упомянул мою фамилию.

Дмитрий Терешков: Он вас другом назвал, вы дружите?

Дмитрий Костюк: Это один из немногих людей, с которым мы можем сидеть и на любые темы говорить. А на тему музыкальной индустрии это он, Фалеса и еще может быть пара человек... Я считаю, что эти несколько человек, я немножко позже присоединился, они создавали и зарождали то, что называется сейчас украинским шоу-бизнесом. Поэтому с Юрой у нас нет стратегических, тактических, и вообще никаких разногласий. Просто из услышанного я так понял, что Юрий неправильно информирован. Это очень плохо, что мы на эту тему не собираемся и не общаемся. Мне недавно звонил Юра Фалеса и предложил такой формат, что нам нужно втроем-вчетвером встретиться и поговорить о жизни. О том, как мы живем в этом сегменте, мы все прекрасно знаем, слово на букву Ж, не будем говорить. Нужно сейчас говорить о том, как надо жить.

Константин Дорошенко: Вы назвали таких мэтров украинского продюсирования. Не боитесь, что пока вы будете своим кругом собираться, обсуждать, как вам жить, какой-нибудь Иван Дорн возьмет и сделает вас, как он сделал в определенный момент всю украинскую эстраду? Он ведь тоже сейчас продюсер.

Дмитрий Костюк: Я ушел из активной фазы продюсирования уже больше полтора года, потому что, когда меня уговаривали идти и навести порядок в сфере коллективного управления, в определенной степени у меня не должно быть конфликтов интересов, и у меня сейчас их нет. Я сейчас нахожусь в сторонке и пытаюсь наладить ту систему, к которой руки ни у продюсеров, ни у индустрии просто не доходили. Да, мы научились делать шикарные песни, шикарные клипы, продакшн. Украинская индустрия – сердце пост-СНГовской, а в чем-то уже даже и зарубежной индустрии, потому что наши люди снимают клипы в принципе для всего мира, и продакшн работает тоже для всего мира. Единственное поле, на которое я тоже как практик не обращал внимание, на так называемый роялти.

Константин Дорошенко: Интересно, как же так: работать с артистами и не обращать внимание на роялти? Это же, по сути, самое главное, это же их хлеб. Вы как рабовладелец к ним, что ли, относились?

Дмитрий Костюк: Дело не в этом. У нас в стране с роялти ситуация такая, что ее, можно сказать, практически нет. Она такая же была определенное время и в той же России.  Когда в 2007 году, по-моему, там навели порядок, приняли закон, и осталась одна организация авторская и одна организация по смежным правам, мы, как продюсеры “ВИА Гры”, ощутили это на себе, что, оказывается, есть нормально работающая мировая система так называемых роялти авторских по смежным правам.

Дмитрий Терешков: Еще несколько лет назад некоторые тяжеловесы в шоу-бизнесе говорили о том, что, на самом деле, если очень захотеть и через всю эту бюрократию пройти, можно добиться своего и, в общем-то, взять свои деньги. Просто никто в Украине этим особо никогда не был озабочен.

Дмитрий Костюк: По большому счету, я пришел не быть очередным директором этой нехорошей в прошлом организации под названием УААСП. Для меня это миссия. Я пришел для того, чтобы взять на себя ответственность. Сейчас я на себя принимаю всякие удары от непонимания кого-то, от страха, может быть, кто-то думал это по-своему. Плюс система, которая уже выстроилась, уродливая система так называемых ОКУ огромного количества, она, естественно, тоже сопротивляется. Но я прошел огонь, и воду, и медные трубы, в принципе для меня это не новое и вообще ничего не пугает.

Дмитрий Терешков: А как все-таки объяснить критику Юрия Никитина в адрес этого законопроекта, учитывая то, что он не сможет включиться в эту новую систему, потому что он юридическое лицо. Выходит, что он враг чистоты и прозрачности?

Дмитрий Костюк: Дмитрий, какой УААСП сейчас, я не буду говорить, каким он был.

Дмитрий Терешков: Мы это помним.

Дмитрий Костюк: Не все. Мы прошли за этот год несколько проверок прокуратур разных, МВД, прошла огромная проверка главного офиса СБУ и многомесячная проверка контрольно-ревизионного управления. Собственно, сейчас ожидаем Генеральную прокуратуру.

Константин Дорошенко: Интересно, если бы СБУ лучше работало на оккупированных территориях, может быть, это было бы эффективнее.

Дмитрий Костюк: Константин, тут такая ситуация. Слава богу, что СБУ обратило на это внимание, потому что культурный вопрос и вопрос массовой культуры - это важнейший вопрос и точно оно должно быть на карандаше у специальных служб. Они во многом помогли мне разобраться в тех ужасах, которые там были наворочены.

Дмитрий Терешков: Я напомню, что когда вы только вступили в должность исполняющего обязанности генерального директора этой организации, вы тогда заявили о том, что Скрябин за год получил 35 гривен отчислений, а Олег Скрипка, ставший уже народным артистом, получил 3 гривны.

Константин Дорошенко: Да, это, конечно, театр абсурда.

Дмитрий Костюк: Это театр абсурда, и это немножко уже другая история, о которой я позже расскажу. По поводу того, что я услышал от Юрия, всю первую часть своего интервью он говорил то же самое, что и все нормальные люди. Единственное, есть непонимание: учредители юридические лица или учредители авторы. Мировая практика говорит о том, что во всем мире это общественные организации, основателями которых являются авторы, частные лица. Я не понимаю страх юридических лиц, таких как “mamamusic”, они однозначно остаются в системе управления. А такие люди как Юрий, в принципе, имея кучу прав, он может войти в так называемый авторский совет, который будет и управлять, и назначать менеджмент и контролировать все.

Дмитрий Терешков: Юрий Никитин говорит, что во всем мире существует две организации: одна занимается собственно авторскими правами, а другая - смежными правами. Почему в нашем случае предлагается одна организация?

Дмитрий Костюк: В нормальных странах да. И я, собственно, приверженец такой ситуации, потому что по смежным там очень сложные права, очень много правообладателей и управлять ими гораздо сложнее, чем авторскими правами. Но хаос и абсурд, который сложился за последние 15 лет... Я тоже говорил: “Ребята, нужно вторую организацию по смежке отдельно сделать”. Но если анализировать тех участников рынка, которые сложились, никого на примете нет. На пресс-конференции Юра говорит: “С одной стороны, правильные вещи, в Германии за одну ротацию трек получает 1 евро авторские, 1 евро смежные”, но он сидел рядом с людьми, которые как раз выступают против вообще каких-либо изменений.

Дмитрий Терешков: Может быть, именно потому, что не с кем работать, такую организацию и нужно создавать, чтобы появилось что-то, с чем можно работать кроме авторов?

Дмитрий Костюк: Дмитрий, вы абсолютно правы. Но у владельцев смежных прав есть одна большая проблема – они не могут вдвоем, максимум втроем собраться и о чем-то договориться. По большому счету, владельцы смежных прав могли бы давно собраться в некую свою организацию, не надо никакого закона, туда завести все права и давно уже выстроить самим для себя нормальную систему управления своими смежными правами. Но есть глобальная проблема: они находятся в жесткой конкуренции и сами для себя, по большому счету, и для авторов, и для артистов портят рынок. Поэтому, как я видел, я всем показывал таблицу как устройство возможного реформирования того УААСПа в общественную организацию: всех абсолютно, а их у нас аж 14 так называемых издателей и рекорд компаний, они все туда заходят, создают свой совет, свою ревизионную комиссию, наблюдательный совет, чтобы контролировать все. Я понимаю, что автор в силу своего устройства не сможет контролировать бизнес процессы, которые там будут проходить, а продюсеры смогут контролировать. И пускай эти издатели, рекорд компании, выберут себе директора по смежным правам. Посмотрят год-два, как оно работает, захотели – вышли, отделились. Но здесь же они бизнесмены и я бизнесмен, они должны четко понимать, чтобы содержать вторую организацию должен быть бюджет, это конкретные немаленькие расходы, а при тех сборах, которые сейчас существуют, я не знаю, кто выступит инвестором, чтобы содержать такую организацию.

Дмитрий Терешков: Вы не знаете, но вы позволяете себе, грубо говоря, забить на мнение этих 14 компаний и предложить какую-то свою схему – и выкручивайтесь. Они говорят: Нет. Их больше, в конце концов.

Дмитрий Костюк: Нет, я не забиваю, я со всеми общаюсь.

Дмитрий Терешков: Но законопроект говорит о другом.

Дмитрий Костюк: Я законы не пишу, я не юрист. Я менеджер, я могу говорить о стратегии. У меня куча проблем наведения порядка внутри компании и внешнее управление этими же правами.  Многие изменения уже произошли: УААСП при мне абсолютно прозрачная организация, наконец-то мне удалось одного большого издателя, который говорил: “У меня доля рынка 30% или 40%”... Кстати, каждый из них говорит, что у них доля минимум 20-30%.

Константин Дорошенко: Это вы имеете в виду издательство “Фолио”?

Дмитрий Костюк: Нет, музыкальное издательство. И если их всех сложить, то у нас получится не 100% рынка, а где-то под 1000%.

Дмитрий Терешков: УААСП это понятно, но возвращаясь к тому, о чем мы говорили до этого – заходите, организовывайтесь как-то, Никитина процитирую:

В этом законопроекте не написаны механизмы отчислений, там нет ни одного механизма прозрачности, вообще непонятно, как будет работать эта организация. Они говорят: “Нет, давайте примем, а потом разберемся с механизмами. Нам нужен этот закон”.

Зачем он нужен, если не понятны механизмы? Как можно принимать, опять же, кто-то попросил его принять?

Дмитрий Костюк: Во-первых, не факт, что закон в таком виде дойдет до зала.

Константин Дорошенко: Его будут дорабатывать еще?

Дмитрий Костюк: Вполне возможно. Я это воспринимаю как сигнал к диалогу и не более, а не так, что по кустам попрятались и что-то себе надумывают и накручивают. Проблема-то глобальная, вчера на круглом столе в Верховной Раде я обрисовал ситуацию с радиостанциями. Вчера вступили квоты, если вы знаете.

Константин Дорошенко: О, это очень интересная тема, кстати, относительно квотирования украинского языка. Все-таки объясните мне украинские продукты и украинский язык - это одно и то же, на ваш взгляд?

Дмитрий Костюк: Я думаю, что украинский продукт и украинский язык должны стать одним целым.

Константин Дорошенко: Тогда украинский продукт становится не конкурентноспособным в мире.

Дмитрий Костюк: Я так бы не сказал. Во-первых, давайте о мире говорить отдельно, а про внутренний рынок отдельно. У нас рядышком есть Польша, в которой, извините, звучит 90% на польском языке и все там в порядке.

Константин Дорошенко: Возможно там так. Есть польские команды, которые исполняют музыку на английском языке и ровно так же прекрасно звучат.

Дмитрий Костюк: Кстати да.

Константин Дорошенко: Если мы вспомним какие-то успехи международные пост советских артистов, безусловно, это были успехи, связанные с песнями не на их родном языке.  Если мы говорим о конкурентноспособности нашего продукта, мы должны понимать, что у нас как раз есть возможность работать на три рынка: на внутренний, на мировой, на английском языке, и на огромный русскоязычный рынок на русском языке. Меня удивляет такое ущемление себя в собственных же потенциалах. Та же группа “ВИА Гра”, кстати, на каком языке поет?

Дмитрий Костюк: Не на украинском.

Константин Дорошенко: Значит на “ВИА Гре” уже ставим крест вообще в украинском радиовещании. И много других подобных проектов.  На Иване Дорне ставим крест. Что же мы будем слушать? Нет, есть много хорошей украинской музыки. Но мне кажется, что мы теряем, во-первых, собственный же инструмент для развития шоу-бизнеса, поражаем сами себя в правах и возможностях. Во-вторых, что касается разговорных радио, мы теряем возможность воздействовать в том идеологическом противостоянии, которое происходит, на широкого слушателя на понятном ему языке. Неоднократно приходилось слышать о том, что в государствах Балтии, в Чехии, в других странах, соседских с Россией, сейчас, наоборот, отрываются телевидение, радиостанции на русском языке, чтобы противостоять этому давлению и экспансии, которая происходит в России. А если мы будем от этого отказываться, мы просто потеряем возможности отвечать на ту пропаганду, которая льется со страшной силой за огромные деньги из России. В чем логика, я не понимаю? Да, мы все любим украинский язык, это наш язык, но мы же все-таки многонациональное государство. Более того, мы не можем закрываться в собственном гетто, мы с миром еще говорим. Знаете, есть украинская диаспора, но не только ею исчерпываются те инструменты, которыми мы можем пользоваться в мире.

Дмитрий Костюк: Мне сложно судить о политических и пропагандистских вопросах.

Константин Дорошенко: А с точки зрения экономики, с той же “ВИА Грой”, и другими подобными проектами?

Дмитрий Костюк: “ВИА Гра” – это отдельный уникальный проект, который в свое время стал паровозом для украинского шоу бизнеса со следующим мощным этапом, который просто дал огромное развитие в принципе всем. Поэтому ее нельзя ставить в какую-то зависимость с этим. Я не вижу проблемы с украинским языком в той же России, не вижу проблем в принципе. Я считаю, что украинский язык в украинском теле, радио эфире, мягко выражаясь, недооценен. Он искусственно попадал сразу в неформат и.т.д. Я отношусь нормально к этому квотированию в принципе, хотя считаю, что музыкальный контент должен рождаться в жесткой конкуренции. Только в жесткой конкуренции рождается продукт. Пускай украинские артисты жестко конкурируют хотя бы в рамках этих квот.  Но я думаю, что наши артисты в состоянии выходить далеко за рамки любого квотирования.

Дмитрий Терешков: Я вас процитирую, вы в Фейсбуке писали:

Сьогодні питання повернення нашої автентичності  через рідну мову, через продовження традицій нашої літератури і поезії, нашої пісні – є нагальним для кожного українця.

Что такое наша аутентичность, по-вашему, и насколько она соответствует реальному положению дел? Это про этническое, соответственно политическое, которое вы отказываетесь комментировать?

Дмитрий Костюк: Да нет. Это я такое писал?

Дмитрий Терешков: Да. Это в вашем Фейсбуке.

Дмитрий Костюк: Я думаю, что это писал мой пресс-секретарь. Я никоим образом никого не делю по национальности, я не националист, тем болем, не расист, я патриот Украины.

Константин Дорошенко: Понимаете, если мы говорим о нашей аутентичности, давайте вспомним нашу последнюю музыкальную победу, она связана с певицей Джамалой, которая пела песню на английском и родном крымско-татарском языке. Давайте вспомним клезмерскую музыку, давайте вспомним идишистскую культуру – это все мы должны отбросить. Джамала - до свидания, Шолом-Алейхем - до свидания, только на украинском языке. Собственно, к этому сводится ваша позиция?

Дмитрий Костюк: Почему только?

Дмитрий Терешков: Вы адвокатируете последние перемены с квотами.

Константин Дорошенко: А где квоты на крымско-татарский продукт, а где квоты на идиш, я чего-то не понимаю?

Дмитрий Костюк: Вчера на круглом столе депутаты об этом тоже говорили. Я думаю, что, наверное, это следующие этапы. Вопрос точно не ко мне. Я считаю, что украиноязычный продукт должен быть в эфире радиостанций.

Константин Дорошенко: Есть такая бородатая шутка в украинском шоу бизнесе о том, что шоу есть, а бизнеса нет. Может быть, потому столько волнений сейчас происходит в обсуждении законопроекта о системе авторского права, что денег очень мало? Признайтесь честно, может быть, действительно это никакая не индустрия наш украинский шоу бизнес и музыка, а это что-то такое, где просто идет жесткая борьба за три копейки, потому что бюджеты не растут, и индустрия не растет?

Дмитрий Костюк: Отчасти вы правы. Что такое индустрия? Это ты вложил деньги в продукт, принес рекламные бюджеты на те же радиостанции, как во всем мире работают. Те же радиостанции за твой продукт, за ротации, отчислили деньги в авторское общество, и продюсер, автор и артист получил эти деньги. Часть он оставляет себе на жизнь, а остальное идет, тратит на создание контента. Каждый раз качество контента будет расти. У нас же это отсутствие сбора за публичное сообщение, что в авторских, что в смежных правах, получается черная дыра. Продюсеры, артисты вкладывают деньги, приносят это все на радиостанции, на телевидение, а фидбека никакого нет.

Дмитрий Терешков: Как нет фидбека? У нас артисты всегда зарабатывали с корпоративов и концертов.

Дмитрий Костюк: Давайте концерты не трогать, с концертов тоже они должны получать от сборов свои деньги. Сейчас, кстати, буквально за месяц мы этот вопрос поставили. Для этого не нужно никакого закона, есть мировая практика и сейчас УААСП ставит Украину в гастрольную мировую карту. За все 25 лет никакие западные артисты не получали отсюда никаких авторских роялти. В частности, у нас лежит жалоба от “DepecheMode”; после последнего концерта их менеджеры пожаловались в свою организацию, которая дошла до нас: почему так мало авторских отчислений.

Дмитрий Терешков: Снова вернусь к “mamamusic”, процитирую Никитина:

Они (это вы) говорят: “Вам поступила такая-то сумма от таких-то обществ, мы готовы вам ее перевести. Мы хотим комиссию 40%”. Никитин говорит: “Интересно, а чего 40?  У предыдущего директора было 20”. Чтобы вы понимали, УААСП – это не коммерческая организация, ей нужны деньги только на свое собственное содержание. Она не прибыльная, она не может зарабатывать. Но говорят: 40 сейчас. Мы говорим: “Окей, а за какие виды использования прав поступили деньги?” А УААСП не может подтвердить ни одной цифры. Просто есть некая сумма денег, вы можете ее забрать, как бы вот она ваша.

Может быть, Скрябину до вас за год платили 35 гривен, вы сейчас платите 3, 5 тысячи гривен. А артист, может быть, заработал 35 миллионов. Нет понимания, что это за деньги и 40%. Прокомментируйте, пожалуйста.

Дмитрий Костюк: На самом деле, УААСП и 18 коллективных организаций - они все не прибыльные. Но, у всех других организаций они оставляют и 50%. Смотрите, какая ситуация: та же “mamamusic” никаким образом уже целый год не хочет отдавать даже на исключительных правах в управление свой каталог. А в УААСП, извините, каждого 20 числа идет авторам УААСПа выплата как зарплата, там порядка полутора тысяч украинских авторов. Есть издательство как “mamamusic”, которые подписали, дали неисключительные права, они у нас в базе и какие деньги на них приходят, они по копейке, по гривне туда складываются, и потом приходит ежеквартальная выплата. Потом, есть ряд компаний, присылают письма: выдайте наши деньги. В каталогах их нет, какие-то деньги пришли. Это нужно на неделю людей бросать и искать конкретно для “mamamusic” их деньги. Нашли деньги, реально в истории “mamamusic” - это огромные деньги, и даже по выплатам УААСПа. Правила выплаты у нас установились с июня следующие: те авторы, те издательства, которые отдают в исключительное управление правами – 20%, те которые дают в неисключительные – 30%, а на выплату сейчас эта цифра установлена 40%. Мы же говорим, в чем проблема, почему вы не даете в управление? Ну не верите вы УААСПу, почему думаете, что именно я кого-то обманул, хотя на территории всего СНГ никто не скажет, что Дмитрий Костюк кого-то в чем-то обманул. Я туда пошел и поставил на кон свое имя и свою репутацию и, собственно, за всех пытаюсь это дело поставить на нормальные рельсы.

Дмитрий Терешков: А почему же такое противодействие в целом, не вдаваясь в нюансы? Вы проводите глобальную реформу…

Дмитрий Костюк: За день до назначения, человек, с которым я вечером созвонился, это был Юрий Никитин. Я сказал: “Юра, я решился идти в это болото, авгиевы конюшни разгребать, давай ты и все остальные присоединяйтесь, давайте наведем порядок”. Потому что такие организации как УААСП – член СИЗАКА – это инструмент для авторов, издателей и для исполнителей, функция которого собрать деньги для них и выплатить. Я хочу из этой организации сделать именно инструмент. Мы все схемы позакрывали, сейчас это совершенно другая история. Но, Юра почему-то не откликается, но это его право.

Дмитрий Терешков: Его право это понятно, что значит почему-то? Все же взрослые люди, у вас есть рациональное объяснение: жадные вы или они, в чем дело?

Дмитрий Костюк: Юра создал свою бизнес ассоциацию шоу-бизнеса, они создали свое ОКУ. Есть еще одно ОКУ, но оно не успело получить лицензию. Понятно, что он, наверное, видит свое ОКУ в виде некой организации. А может быть, это есть площадка, почему на базе той организации не создать организацию по смежным правам. Если бы я не пришел в УААСП, для меня бы легитимной была бы то ОКУ, где есть Никитин, Фалеса и остальные. Для меня это понятные люди, которые не вызывают у меня никаких вопросов.

Константин Дорошенко: Вы говорите, что поставили в определенный момент на кон свое имя и репутацию, но ваша репутация тоже непростая в связи с судом, связанным с группой “ВИА Гра”, судом с Константином Меладзе. Понятно, вы там автор идеи, вы придумали этот проект, но его расцвет, конечно, связан с именем Меладзе. Что вас подтолкнуло к этому процессу?  Чем все закончилось?

Дмитрий Костюк: История для меня закончилась.  Как говорится: понял, простил и отпустил. Мне эта тема вообще не интересна. Единственное, что я скажу – в суды подавал не я. И до сих пор в суды подаю тоже не я.

Константин Дорошенко: А как же вы можете так жить: за вас пишут посты в Фейсбуке, за вас подают в суды, а везде звучит ваше имя, это же опасно?

Дмитрий Костюк: Константин, не манипулируйте.  Наверное, вы зачитали пост на официальном сайте УААСПа?

Дмитрий Терешков: Возможно, но точно подписан вами.

Дмитрий Костюк: Пока что на украинском языке я посты пишу очень редко, поэтому это точно не я. По поводу судов, история в прошлом, это уже были мои ответные ходы. Для меня эта история закончилась и давно не интересна. Я эту ситуацию давно забыл. Я сейчас занимаюсь совершенно другими проектами, потому что наведение порядка в роялти – это инфраструктурный проект.

Константин Дорошенко: Давайте тогда закроем вопрос. Как есть такой глобальный вопрос: Чей Крым? ВИА ГРа чья?

Дмитрий Костюк: Сейчас Меладзе.

Дмитрий Терешков: Возвращаясь к реформированию системы с авторским правом, вы говорили, что единственная ваша цель – создать прозрачную систему. Но нужно понимать, что мы здесь с вами не в Нью-Йорке находимся, мы находимся в коррумпированном государстве. Не важно, какую систему вы создадите, многим может так показаться, потому что она находится в чьих руках? В тех, кто не знает, как жить без коррупции.

Дмитрий Костюк: Я не коррупционер.

Дмитрий Терешков: Система — это же не только про вас?

Дмитрий Костюк: Как работает вся музыкальная индустрия? Ни одна организация, никто не может дать вам полноценного отчета, потому что все работают вручную, максимум в Excel. На самом деле, ситуация такова, что точно никто не знает, кому принадлежит тот или иной трек, кто управляет авторскими правами, кто авторской публичкой, кто авторской механикой, кто смежными правами управляет – это отдельная история. Я недавно столкнулся cситуацией по нашей Джамале. Один говорит: “У меня 100% на Джамалу”, другой говорит: “У меня на Джамалу права”, а третий говорил: “Ребята, что это за бардак”. Поэтому мы приступили к тому, с чем я пришел изначально, к созданию так называемой автоматизированной системы управления авторскими и смежными правами.

Константин Дорошенко: Прозрачность это всегда очень правильно.

Дмитрий Терешков: Мы говорим об организации УААСП, которая прогнила в коррупции за многие годы. А сейчас что-то меняется? Что интересно, на базе этой прогнившей системы строится какая-то новая, Может, мы бы не поднимали эту тему, и не было бы эфира с Никитиным и с вами, если бы с нуля создавалась какая-то новая система в Украине.

Константин Дорошенко: Логично, кстати, потому что переделывать, тем более то, что прогнило, гораздо труднее, чем создать новое. Может быть, лучше всего вам всем заново собраться и выдвинуть законопроект о создании новой организации и закрыть УААСП. В конце концов, у нас были всякого рода структуры специфические, странные: экспертная комиссия по вопросам морали, например, от которых со временем можно и отказаться. В конце концов, у нас милиция советская переделывается в полицию. Это уже и другое название, и другой подход. Зачем тащить за собой такую непонятную тягомотную структуру, которую вы сами нам расписали.

Дмитрий Костюк: То, что было до 16 года – вы все правильно назвали.  Я точно также считаю и знал, куда иду. В этом году уже многое мне удалось изменить и сейчас мы переходим на цифровой документооборот – абсолютную прозрачность. Сейчас я этим же издателям говорю: “Ребята, идите сюда, вот бухгалтерия, вот входящие деньги…” Пришли раз, два три, нашли ошибки, которые мы, собственно, и исправили. И то, что я год назад говорил всем издателям, что приходите, все вместе давайте ваш инструмент создадим, чтобы он был для всех понятен. Я создал Раду правовласників так называемую. Эффект недоверия по-прежнему присутствует. Я это понимаю, потому что если бы я был с той стороны, я бы то же самое говорил. Пока мне интересно, я эту ситуацию доведу. По крайней мере, уж точно, что бы не произошло, уже не будет, так как  было.

Константин Дорошенко: А вы собираетесь взаимодействовать с Министерством экономики?

Дмитрий Костюк: У нас есть служба по интеллектуальной собственности – это наши непосредственные начальники, а МЭРТ и Степан Иванович Кубив эту ситуацию принял, поддерживает. Более того, это уже не мои слова или слова кого-то, это государственная программа, где все четко написано.  Будет ли какой-то закон, я не знаю какой закон, я их не писал, я могу только говорить о каких-то стратегиях. Тут все светлые силы, условно говоря, не коррумпированные, должны присоединятся. Я думал, что индустрия, бизнес поймет это быстрее, но как ни странно, авторы это принимают, притом, что они люди специфические, они понимают и поддерживают это, потому что другого выходы нет – хаос этот нужно заканчивать. Это пробоина в развитии экономического движения, кровеносной системы, которая как черная дыра все высасывает и никто не получает фидбека опять же на развитие.

Дмитрий Терешков: Вы говорите: не коррумпированные как-то откликаются?

Дмитрий Костюк: Да.

Дмитрий Терешков: А разве такие есть, нормальные, не коррумпированные?

Дмитрий Костюк: В шоу-бизнесе?

Дмитрий Терешков: Шоу-бизнеса нет, о чем вы говорите, есть теневой рынок.

Дмитрий Костюк: Конечно, есть, 18 ОКУ. Сейчас меня атакует так называемая ОКУ, второе по сборам, они чего-то про меня пишут, рассказывают, пытаются, наивные, меня расшатать. Перед этим была группа коммунистов, я их называю разрозненные, есть порядка 10 ОКУ, все, что к ним попало, то пропало. Есть группа еще из трех ОКУ, которые организуют нам другие проблемы, но они что-то выплачивают. Это система очень жестко сопротивляется.

Дмитрий Терешков: Это понятно. Вы предлагаете этой системе, всем этим ОКУ, всем этим организациям умереть и заново родиться?

Дмитрий Костюк: Да.

Дмитрий Терешков: А где гарантия, что они будут заново рождены, потому что 25 лет в каком болоте живем?

Дмитрий Костюк: Все основные организации они рождены в принципе такими же рекорд компаниями для каких-то своих целей лет 10-12 назад. Я им всем говорю: “Ребята, что вы за 10 лет сделали? Еще хуже стало. Поэтому, или не мешайте, или давайте присоединяйтесь, помогайте”. У меня пока я директор УААСПа нет плохих или хороших, есть права – приходи, получай деньги. Один принцип: УААСП – член СИЗАКА и это инструмент, придуманный всем мировым сообществом для того, чтобы собирать.

Дмитрий Терешков: СИЗАК сказал, что он вообще не в теме, он не понимает, о чем речь идет?

Дмитрий Костюк: Опять же, это манипуляция. Да, есть некое письмо СИЗАКА, которое инициировано не понятно какими экспертами. Может, ситуация описана двухлетней давности. По крайней мере, из тех, кого я знаю, Юрия Никитина СИЗАК не спрашивал, меня точно не спрашивал. Но, я с СИЗАКом общаюсь напрямую. Нет какого-то одного рецепта, в каждой стране это происходит уникально. Потом, опять же, манипуляция идет, что нет членов СИЗАКа, организации, которая объединяет в себе и авторские, и смежные права. Как же нет? 22 страны являются одной организацией. И сборы, там, поверьте, в разы выше и больше. Главное условие СИЗАКА, чтобы управление смежными правами не было главным. Условно говоря, 60% - заниматься авторскими правами, а остальное – смежными правами. Я лично, честно говоря, не навешивал бы на УААСП занятие смежными правами, но ситуация такова, что по-другому пока никак.  Возвращаемся к нашему первому блоку - они между собой не очень могут договориться.

Дмитрий Терешков: Как вы объясните эту волну украинской музыки, учитывая то, что у нас шоу-бизнеса как такового нет, все в тени в эти годы, никто официально не зарабатывал? Это происходит вопреки или благодаря тому, что нет легального поля?

Дмитрий Костюк: На самом деле, вопреки. Шоу-бизнес работает.

Дмитрий Терешков: Взять Дорна, Onuka, вы считаете, что такие артисты задумываются  про роялти?

Дмитрий Костюк: Ваня уникальный артист и автор,  у него есть свои  планы по поводу продвижения самого себя на западные рынки. Я не буду рассказывать, потому что не имею права. Все у украинского шоу бизнеса будет прекрасно. Нужно закрыть эту черную дыру под названием отсутствие сборов авторских роялти, потому что телекомпании платят мало, а медиа группа “1+1” и “Интер” вообще не платят. Радиостанции платят катастрофически мало. Я вчера это на круглом столе обрисовал, и все радийщики удивились. Но я вчера сказал: “Ребята, это не обвинение. Время такое сейчас в стране, что пора наконец делать так, как оно должно быть, а не прятаться за всякие уловки, платить каким-то ОКУ”.

Константин Дорошенко: Но телевидение и радио у нас же привыкли к другому, они привыкли считать, что это им еще должны заплатить, что это они делают большое одолжение, ставя в ротацию того или иного артиста. Это тоже некий пережиток пост советской истории.

Дмитрий Костюк: Да, это пережиток может даже первого периода становления независимой Украины. С одной стороны, продюсеры, артисты создали продукт и принесли на медиа, заплатили промо пакеты и радиостанции в первую очередь заинтересованы в контенте. Деньги должны частью вернуться сюда, и те же продюсеры и авторы половину точно вложат в продукт, который понесут им, потому что радиостанции строят свой бизнес на музыкальном контенте. Хватит уже нашим авторам ходить попрошайничать.

Константин Дорошенко: А если наши авторы, собственно, не настроены на роялти?  Они получают гонорары от своих выступлений во Дворцах спорта или на корпоративах, гонорары получают в конвертах, это их устраивает. Они, как Ксюша Собчак, эти конверты в какую-нибудь тумбу в доме складывают и не нужны им вообще ваши услуги.

Дмитрий Костюк: Я вас приведу польский и венгерский опыт. Там даже за выступление на корпоративах  и свадьбах платят роялти. Я уже не говорю про Германию, и.т.д. За бесплатные публичные выступления тоже есть. Это все отработано, есть устоявшаяся мировая практика, просто нам нужно взять и начинать что-то делать, а не сидеть в окопах и говорить, что тот плохой, тот плохой. Мои последние общения, я приходил в офис и не понимал, вроде я общаюсь с нормальными людьми, но все говорят: "Дима, да не нужно ничего менять, и так хорошо”.

Дмитрий Терешков:  Дмитрий Костюк, музыкальный продюсер, был  у нас в гостях. Это была программа “Циники”. Спасибо вам!