Валерий Калныш. Фото Радио Вести

Олег Билецкий: 21 ноября 2013 года, пост в Фейсбуке: фотография,  на ней  три человека, один из них Валерий Калныш, других называть не буду, и написано: “А вообще-то думали, что перекурим и разойдемся”. У нас в студии Валерий Калныш, главный редактор  информационного агентства  “РБК-Украина”. Привет!

Валерий Калныш: Здравствуй!

Олег Билецкий: И зачем выходили?

Валерий Калныш: Тогда, понятно, что никто не думал о том, чем это все закончится. Мы сдали номер "Коммерсанта" и встретились  человек 10-12 от редакции и пошли на Майдан. Внутренне понимали, что просто так отказ от безвизового режима не пройдет. Но каких-то ожиданий, что это перерастет в революцию и потом в войну, не было. Все помнят, как все собирались под стеллой, потом разгон Майдана, появление палаток и так далее. Потом был эпизод 21 числа, когда собралось человек, наверное, 500 и пошли к АП. Там был Яценюк, и тогда Мустафа в первый раз взял мегафон. Мы очень удивились, потому что он тогда не ассоциировался с образом пламенного вождя и оратора. Мы друг у друга спрашивали: “Как это он взял и перешел на другую сторону баррикад?” Был еще один эпизод, когда мы подошли к Администрации президента, на Банковой,  все было перегорожено,  стояли автозаки и Беркут. И когда мы снова спускались к Майдану, я увидел картинку, которая меня действительно порадовала: камеры и свет, значит, это кто-то из ВИПов там присутсвует. Это был Арсений  Яценюк. Остановил пару с коляской, зачем-то вытащил ребенка, начал его целовать и обнимать. Была прямая аналогия, как Путин мальчика в живот целовал. А когда спустились, начали съезжаться випы, Яценюк спустился, появился Кличко, Луценко. Первая машина автозвука появилась. Тогда пришло осознание, что вроде как началось.  Так я это до сих пор все помню. Для меня Майдан всегда будет ассоциироваться с запахом, это запах костра. Первые дни я был костровым, у меня была там своя бочка,  я ее топил и в свободное от работы время стоял и поддерживал тепло.

Олег Билецкий: Если говорить про то, что есть сейчас. Ты вспомнил про Мустафу Найема, он написал большой пост “Евромайдан. Гот третий. Контрреволюция. Согласен ли ты с тем, что действительно контрреволюция? Если да, то руками кого? Тех, кто тогда сидел в кабинетах или тех, кто тогда на сцену выходил?

Валерий Калныш:  Если выбирать из тех, кого ты назвал, это те, кто стоял на Майдане. Что-то непонятное происходит с людьми, когда они оказываются во власти. Внутренне очень мало людей, которые могут противостоять системе, которых система не засосала и не сделала частью себя. Кто-то действительно остался искренне отстаивать простые человеческие требования на лучшую жизнь, на какое-то благополучие своих детей. А часть стала на этом зарабатывать, кто-то понял, что это хороший социальный лифт, который поднял тебя неожиданно от простого человека, который пришел выразить свой протест до каких-то высот народного депутата. Таких людей оказалось большинство и это очень плохо.

Олег Билецкий: Давай разбираться в терминологии. Когда мы говорим про революцию – это слом системы, а ты говоришь о том, что система засосала этих людей, т.е. она никуда не исчезла? Так Революция или как?

Валерий Калныш: Те события, которые происходили, конечно, это революция.  Надо понимать, что сам термин “Революция Достоинства” появился в марте-апреле 14 года, когда уже все произошло. Тогда это был некий исторический этап, который действительно был революцией. То, что происходит сейчас – это ревизия, это можно назвать контрреволюцией, это можно назвать болотом. C разными негативными коннотациями можноэто все описывать. Но это все равно естественный этап любого общественного слома. И то, что происходит сейчас – это революция, и контрреволюция тоже часть революции. Это просто растянутое во времени смена общества, от которой никто отказаться не может, и которая была всегда и везде.  Если ты вспомнишь любую революцию, то поймешь, что сначала это был бунт, потом это была некая стабильность, которая плавно перерастала в смену режима, а потом это был режим, который закостеневал и снова появлялась революция, если к власти не приходил  какой-нибудь диктатор, который на корню это все уничтожал.

Олег Билецкий: Получается, что мы говорим про определенные колебания в перманентном революционном процессе, который длится не год не два, и подозреваю, что не десять и, может, даже больше чем одно десятилетие. Не кажется ли тебе, что пиковые точки этого колебания слишком радикальные? Конечно, вспомнить можно, но разве что это будет не вторая половина XX столетия на Европейском континенте. А у нас такие радикальные колебания.

Валерий Калныш: Именно потому, что у нас нет привычки стабильной и спокойной власти. Если посмотреть с 91 года время между народными протестами категорически сокращается. С 2004 по 2013, условно говоря, прошло 10 лет. Между Революцией Достоинства и какой-то другой революцией, возможно, пройдет 5 лет. Тогда говорили: “Вот вы стоите на Майдане, но придут же такие же, власть не поменяется”. Возможно и сейчас, когда об этом говорят, это какое-то лукавство и желание сохранить себя во власти. Время очень сильно сжимается и единственный способ этому помешать – это просто начать выполнять то, что ты обещаешь людям. Если не будет реализовано то, что обещали на Майдане, то нынешнюю власть новый Майдан сметет, как и предыдущую.

Олег Билецкий: Валера, знаешь, если говорить про какие-то внутренние ощущения, сегодня больше про них можем говорить, нет ощущения затертости: первый год прошел, второй, третий? Все это как-то формализуется, и мы начинаем все вспоминать только для галочки?

Валерий Калныш: Нет. Как же для галочки?! Извини за пафос, но для галочки не получится вспомнить про тех пацанов, которые там умерли. Это точно не для галочки, это останется навсегда. Как бы мы не относились, как бы ни менялись режимы, всегда будут люди, которые будут помнить о них. Если кстати вспомнить, как отмечали Оранжевую Революцию, там, по-моему, уже на шестой год люди не выходили. Человек 10 стояли махали флагом, какую-то палатку даже пытались ставить, но это как-то все ушло. А здесь, извини, это на крови, это не забудется и это то, что действительно войдет в историю. Все ожидания, которые были, они, возможно, уже потеряли свое значение, потому что, люди стояли не за безвизовый режим. Это сначала было, когда, условно говоря, было два Майдана, когда первый стоял непосредственно на Майдане, а второй, так называемый политический - на Европейской площади. Те, кто стоял на Майдане – главное требование было соглашение об ассоциации с Европейским Союзом, потом оно как-то затерлось, политики это дело подмяли под себя, и это все переросло в революцию по смене власти. Это один из тезисов, его не артикулировали политики, рассказывая о том, что мы здесь, в общем-то, народу помогаем. Но, по сути, это именно таким и было. Я помню, когда Майдан на Европейской стоял, я тогда писал репортаж для “Огонька”, меня поразило: был сильный ливень, я остался на ночь, а никого из випов не Европейской не было, они начали съезжаться на утро. Был митинг в 9 утра, политики приезжают на Мерседесах, сцена в национальных флагах... Тогда стало понятно, что политики будут использовать эту ситуацию для смены режима, тогда еще о палатках никто не говорил. Но они говорили: “Они у нас есть, у нас все готово. Мы будем выходить, мы будем ставить палатки”.  И эта та возможность, которой они воспользовались.

Олег Билецкий: Можно было избежать этой политической составляющей?

Валерий Калныш: Нет. Я думаю, это было невозможно. Только на гражданском протесте эта акция не достигла бы тех целей, которые были достигнуты и режим Януковича остался бы при власти. ВообщеЯнукович совершил глупость (неподписание Ассоциации с ЕС – ред.). Не знаю, как часто он себе кусает локти. Ведь цена вопроса – подписание. Тогда ходили страшные слухи о том, как это отразится на экономике, назывались миллиардные потери. Его не хватило как президента на то, чтобы пройти, как Кравчук "между капель", чтобы убедить Россию и ЕС в необходимости этого шага. Он проявил себя не как лидер, а как человек, которым управляют. Поэтому, конечно же, во многом это вина его, в какой-то мере для меня до сих пор. Сколько бы я не общался с политиками, события 18 февраля для меня несколько непонятны. Мы помним, колонна начала формироваться от Майдана на Институтской, и голова колонны была где-то на уровне Нацбанка, хвост был в районе Профсоюза. Когда спрашивал у ребят: “Вы куда людей ведете? В Мариинском стоит Антимайдан, по улицам, которые пересекают Институтскую, стоит Беркут. Вы же понимаете, что вы ведете людей фактически на бойню”. Чем, собственно говоря, это и закончилось, потому что те же самые политики шасть за “Камазы”, и оказались в Верховной Раде, а люди остались один на один. Наверное, в их картине мира это революционная целесообразность, когда что-то должно было закончиться именно так, по-другому никак. Хотя мы знаем, там были все эти переговоры в Межигорье, Яценюк и Кличко ездили туда и им предлагали должности, Азаров ушел в отставку. Но, это их логика, у меня нет ответа на вопрос, это было правильно или неправильно. Конечно, с общечеловеческой точки зрения – это неправильно, потому что, вы ведете людей, зная где-то внутри что, возможно, кто-то будет убит. По официальной статистике, как мы знаем, убиты 78 людей. С точки зрения революционного процесса, если мы смотрим глобально, наверное, другого выхода не было.

Олег Билецкий: Возвращаясь к вопросу декларативности, то, о чем я говорил в начале. Когда мы слышим обращение президента накануне, когда мы слышим о том, что он дал показания именно в эти дни, никто не связывает это с тем, что третья годовщина Майдана, но оно так совпадает. Когда мы слышим о продвижении  в развитии расследования, про то, что якобы должны Януковича допросить. К этому можно по-разному относиться. Но если все это собрать, получается что все накануне третьей годовщины Майдана?

Валерий Калныш: Да, конечно. От этого символизма ни прошлая власть не могла отказаться, ни нынешняя. Скажем, Янукович отпустил Луценко на Благовещение. Птиц так отпускают на волю. Этот символизм и в какой-то мере иллюзия деятельности, бурной активности накануне.

Олег Билецкий: Это оттого что нечего сказать или это чисто ментальное восприятие?

Валерий Калныш: Наверное, ментальное. Надо же, конечно, продемонстрировать, что я хожу на допросы, даю показания в Генпрокуратуре. Вот Ефремова сегодня тоже не отпустили. Я думаю, если бы припало на какой-то другой день, может быть, Ефремова бы и отпустили на поруки или еще как-нибудь.  Да, весь этот символизм никуда не ушел и власть, конечно же, этим пользуется. Это один из инструментов в арсенале того, как она себя позиционирует в обществе.

Олег Билецкий: А общество будет довольствоваться этим?

Валерий Калныш: Мне кажется, всем и так все понятно. Как бы мы не говорили, что это события просто так совпали, конечно, они не просто так совпали. Серьезно кто-то даже не воспринимает эти телодвижения со стороны власти, потому что их подтекст, в общем-то, однозначен, тут даже между строк читать не надо.

Олег Билецкий: Что изменится в ближайшее время? Ты веришь, что действительно допросят Януковича 25 числа?  Но его адвокат, Сердюк, говорит, что они только “ЗА”.

Валерий Калныш: Насколько я знаю, Генеральная прокуратура, всегда была против этого допроса, имеется в виду дистанционного, по видео связи, что Янукович придет в Ростовский суд и будет оттуда вещать. Повлиять на него в такой ситуации никак невозможно, он получает информационную площадку, понятно, все будут об этом говорить. Загнать его в угол – нужен талант. Я тоже буду следить за тем, какие вопросы будут задавать следователи. Вряд ли мы узнаем что-то новое, потому что, во-первых, Янукович не является самостоятельной фигурой, во-вторых, он не будет говорить то, что выставляет его в невыгодном свете. Поэтому я не вижу серьезного прорыва с точки зрения следствия. Я сомневаюсь, Янукович переведет стрелки на Клюева и МВД и скажет, что ничего не знал. Он скажет ровно то, что он хочет сказать, а может быть, даже не он хочет, а что ему скажут.

Олег Билецкий: В таком случае я допускаю, что стрелки могут перевести в другую сторону. Вспомнить про то, что, ребята, мы же собирались в Межигорье, и Яценюку предлагали, и вы там что-то подписывали. Давай вспомним, что приезжали представители миссии Кокса-Квасьневского, они тоже принимали участие.

Валерий Калныш: Да, там была дипломатическая миссия. Мы прогнозируем, что может сказать Янукович. Конечно, он скажет, что был готов идти на максимальные уступки митингующим на Майдане, и только Яценюк, Кличко и Турчинов не согласились на то, что я им предлагал. Если бы мы не знали об этих переговорах, для нас это могло стать откровением. После каких-то переговоров, Яценюк выходил в штаб в Доме профсоюзов и открыто, в общем-то, об этом сообщал. Это не было секретом даже тогда.

Олег Билецкий: Ударить таким образом не смогут, даже если это Янукович с его слабым влиянием?

 Валерий Калныш: Это ударит ровно по тем, у кого короткая память и кто особо не следил за событиями. Извините, в сухом остатке, Яценюк не стал премьером, Кличко не отказался от каких-то своих президентских амбиций на тот момент. Ничего не поменялось, просто Янукович уехал.

Олег Билецкий: С точки зрения процессуальности, я не говорю про значение возможно сказанного Януковичем в пятницу, это дает какую-то возможность или какую-то площадку чтобы делать следующие шаги?

Валерий Калныш: С точки зрения процесса это необходимое обстоятельства, и допрос должен состояться. Но надо понимать, что следствие основывается не только на показаниях обвиняемых и свидетелей, есть еще куча косвенных доказательств. Работа велась, но у меня есть сомнения в ее эффективности. Например, еще летом прошлого года у меня оказались документы о том, как допрашивали каждого бойца Беркута, которые приезжали из разных городов. Что они могли добавить к общей картине, непонятно, но на это тратились ресурсы и время. Опросили около 500 человек, причем ответы были односложные.

Олег Билецкий: Но они должны были быть с точки зрения процесса?

Валерий Калныш: Вопрос в том, должны ли они там быть.

Олег Билецкий: Сегодня на РБК вышла публикация, это такой развернутый  репортаж с отцом Нигояна.

Валерий Калныш: Да, был материал, который мы назвали “Постмайдан”, делал его Сережа Лефтер. Это четыре истории: ведущий Майдана, Беркут, отец Нигояна, и Женя Закревская, адвокат родственников “Небесной Сотни”. Текст непростой и его надо читать думая, потому что люди говорят о том, как за эти три года изменилась их жизнь. История отца Нигояна, если откинуть какой-то пафос, такая же, как у всех. Такое же разочарование, как у большинства, он потерял сына, это вообще трагедия. Речь идет о том, что она совсем безысходная. Серьезно, я всегда очень критично отношусь к своим текстам, к текстам, которые мои ребята делают. Но в данном случае, ты читаешь, и в какой-то момент она тебя вводит в ступор.

Олег Билецкий: Речь идет про безвыходность частную?

Валерий Калныш: Это абсолютно человеческая история, и надо понимать, что Майдан – это все-таки история человеческих судеб. Это не то, что, как всякие гады говорят про массу, биомассу. Это были и есть люди с конкретным планом на жизнь, представлениями о своем будущем. И вот это всех так объединило. В учебнике истории будет, мол, 11 декабря вышло 5 тысяч людей, и они столкнулись с тысячей "беркута". Но это все конкретные люди.

Олег Билецкий: Я не просто так спросил про эту приватность. Когда ты написал превью, определенное пояснение к этой публикации у себя на Фейсбуке, меня зацепила такая фраза:

"Революция кардинально изменила не только страну, но и судьбы тех, кто принимал в ней участие".

Эта приватная вторая часть, про судьбы тех людей, то, что ты только что это объяснил. А что касается изменений в стране, это история про учебники, это общественное? Если мы говорим про изменения судьбы, тут все понятно. А вот если про страну, тут что?

Валерий Калныш: Если говорить про страну, все это еще очень близко. Это не потому что я ухожу от ответа. Это вопрос веры. Кто-то верит в то, что мы находимся на естественном этапе пересмотров итога революции, пожинания ее плодов, какого-то ее развития.

Олег Билецкий: Думаешь рановато?

Валерий Калныш: Я думаю, да. Кто-то думает о том, что мы всё профукали, что это потерянные возможности, что это ничем не закончится. Кто-то говорит о том, что пришли к власти такие же, как и те, кого сбрасывали. Ошибка власти, что прошлой, что нынешней состоит в том, что, оказавшись во власти, эта самая власть не разговаривает с людьми. Ведь людям можно объяснить все, их можно убедить во всем, конечно же, если это подкрепляется какими-то делами. Не происходит этой коммуникации между теми, кто принимает решения и теми, для кого эти решения принимаются. Давай вспомним все эти истории про украинский МИД, который выделяет какие-то деньги на популяризацию Украины за рубежом. Это, конечно, слезы, этого не хватит на ролик на CNN. Но это большая проблема, потому что власть начинает жить ради себя, она перестает жить ради людей. Она вспоминает о них, когда эти люди выходят на Майдан, когда они очень активно начинают требовать какой-то лучшей жизни, когда власти нужно оправдаться за свои ошибки. Тогда у нас коммуникации на уровне, мы можем делать все, что угодно, открытые заседания правительства, депутаты будут выходить на улицу к людям.  А в спокойном состоянии… Я как-то слышал историю, когда была команда реформаторов еще первого правительства Яценюка. Не помню, кто это рассказал,  когда в Администрации президента,  он подошел к одному из чиновников АП и говорит:  У вас есть спикер по АТО, который каждый день выходит и говорит о потерях, об атаках  на нас. Сделайте такого спикера по реформам. Пусть он выходит каждый день и по 5 минут говорит о том, чего мы достигли.

Олег Билецкий: А доверять будут?

Валерий Калныш: Доверие формируется постоянством.

Олег Билецкий: Мне кажется, тут проблема еще вот в чем. Я понимаю, что это все элементы целой картины, которая потом складывается в общий пазл. Но когда мы узнаем ненароком, от журналистов про то, что, например, господин Медведчук напрямую летает из Киева в Москву и представители СБУ объясняют это тем, что так нужно, у него просто нет времени на то, чтобы летать через Минск. Пусть летает, но через Минск, как все. Если в этом нет ничего крамольного, почему мы узнали об этом случайно от журналистов? Вроде бы это мелочь, но таких мелочей… И поэтому нет доверия.

Валерий Калныш: Конечно, одних слов мало, они всегда должны быть подкреплены делами. И тут большая проблема. Двойные стандарты никуда не ушли, просто они теперь преподносятся как более правильный вариант для решения той или иной проблемы, взять того же самого Медведчука. Власть никак не научится говорить с людьми на равных.

Олег Билецкий: Она учиться?

Валерий Калныш: Не знаю. Если бы я был во власти, я бы, наверное, сказал. Но у меня, честно говоря, складывается такое впечатление, что нет. Это только какие-то единичные случаи тех людей, которые и так говорили. Егор Соболев, условно говоря. Что до Майдана, что во время своей журналистской деятельности, что, будучи депутатом, он разговаривает.  А некоторые очень сильно бронзовеют, оказавшись на позиции министра и все такое прочее, они сразу перестают терять интерес и все ограничивают своим Фейсбуком.

Олег Билецкий: Хотелось бы еще про контрреволюцию поговорить. Вот Борислав Береза повернул вопрос немного по-другому. Он сказал про контрреволюцию коррупции, анализируя то, что имеем за три года. Согласился бы с ним в этом?

Валерий Калныш: Смотря что Борислав вкладывает в этот термин, потому что коррупция была всегда, в общем это не является большим секретом, мы просто не знали о ее масштабах. Мы догадывались, были какие-то журналистские расследования по этому поводу. Но когда все увидели тот объем всего, чем обладает политический класс вместе с судейским корпусом, это конечно вело немного в ступор. То, что нынешние власть имущие не перестали красть, это факт.

Олег Билецкий: Поэтому я и спрашиваю об этом. Разве это контрреволюции?  Это просто такой постепенный процесс, который был и есть сейчас.

Валерий Калныш: Я думаю, что это все-таки продолжение, ничего нового не произошло. Возможно, масштабы изменились, но это как было, так и есть.

Олег Билецкий: Принимаем телефонные звонки. Алло, добрый вечер!

Звонок в студию: Алло, добрый вечер! Юрий, Днепр. Я тоже стоял на днепровском Майдане, и били меня по голове титушки, до Киева не доехал, потому что уже здоровья нет. На мой взгляд, власть до сих пор не поняла, что с народом действительно нужно говорить, она продолжает наперсточничать, продолжает держать народ за быдло, бросать какие-то кости и рассказывать про многие трудности. Безусловно, под давлением Запада что-то сделано, принят ряд законов, создано НАБУ... Но, вы знаете, судя по тому, что происходит, действительно народу бросают кости. Прошло больше двух лет после избрания парламента, прошло 2,5 года, как раз середина срока президента, но основные вещи не делаются. Поездки в Европу, безвизовый режим мне это не надо.

Олег Билецкий: Вы говорите, и Валерий про это говорил, что власть так и не научилась говорить. Вы понимаете для себя определенные критерии, когда с вами власть заговорит, что это означает?

Юрий. Днепр: Есть такие показательные вещи, не выполнив которые, мы никогда не поверим в то, что они хоть немножко изменились. Они обещали снять депутатскую неприкосновенность, об этом сейчас молчат. Сейчас основная тема: депутатам и чиновникам надо дать европейские зарплаты. Пусть дадут сначала европейские зарплаты народу. Я считаю, что парламент надо избирать раз в два года, нужно сделать систему отзыва депутатов, нужно закрыть оффшорные зоны…

Олег Билецкий: Можно долго перечислять, просто у нас ограничено время передачи. Мы поняли вашу мысль, что это указывает на то, что с вами заговорят, потому что есть запрос. Видишь, Валера, такие вещи действительно являются лакмусовой бумагой. Возможно, мы идем по схеме упрощения, когда опять говорим про депутатскую неприкосновенность, депутатские зарплаты, это такая затертая тема. Но оно же не решается.

Валерий Калныш: Она будет затертой ровно до тех пора, пока не реализуется. Ведь они же это обещали, политики об этом говорили. Более того, они это выставляли в авангард того, что они сделают. А получается, что этого нет. Для меня критериями являются снижение налогов, борьба с коррупцией. При Януковиче, при Азарове, в 2012 году они приняли какое-то странное для них решение, которое касалось того, что каждую неделю кто-то из членов правительства должен был давать пресс-конференцию. Это продержалось ровно месяц. Потом как-то все об этом забыли, а это было постановление правительства…  У Порошенко, Яценюка, Гройсмана такого плана нет. Для них открытость это две точки входа: заседание правительства и день правительства в Верховной Раде, где по 15 минут они могут говорить о чем угодно.  Но, это все равно общение между собой.  Они ходят на ток-шоу, но это достаточно редко. Нет обратной связи. Как-то это надо выстроить. Конечно же, просто балаболить тоже не вариант. Конечно же, сказанное надо подтверждать делами. 

Олег Билецкий: Что касается балабольства, его действительно стало больше, по крайней мере, по формальным факторам это видно. И это касается не только одиозных политиков, я имею в виду Олега Ляшко. Не про балабольство сейчас, про такую форму подачи. Но в целом мы видим, что такой пинг-понг постоянно происходит. Вспомни, например, прошлую пятницу и то, как Гройсман говорил про “балаболов” в Верховной Раде, ему на это указал Парубий. Где смысл этого всего? Ну, поговорили, поссорились, по телевизору показали, прокрутили 10 раз и все?

Валерий Калныш: Это все-таки не та форма. Когда ты сделал что-то хорошее, выйди и скажи об этом. Другое дело, что делается не очень много и информационных поводов не очень много для того, чтобы чем-то похвастаться и рассказать: Я обещал, я сделал. Мне кажется, сейчас идет какая-то непонятная подвижка в двух направлениях:  с дорогами и с медициной, то что называется реинбурсация. Посмотрим насколько. Сейчас же в чем проблема? Три года время плохих новостей: у нас война, непонятная история с безвизовым режимом. Конечно, во многом это вина и  журналистов. Большинство воспринимает хорошие новости, даже те капли, которые появляются, как некий пиар. Здесь надо остановиться и понять, что есть государство, а есть информационный повод и желание погнаться за какой-то сенсацией.

Олег Билецкий: Принимаем еще телефонные звонки, есть у нас еще пару минут. Добрый вечер!

Звонок в студию: Владимир, Киев.  Валерий, я хотел бы поправить, что на переговоры Турчинов не ходил, он готовился к сдаче Крыма. Должен быть суд, который определит, какую лепту он внес. Но я хотел сказать про то, что власть Ющенко и власть Порошенко идентична, зеркальное отображение. При Ющенко министром обороны был назначен Ехануров, при нем была назначена Деева. Сейчас также назначена Деева. Но тогда была назначена старшая, которая работала на табачной фабрике Днепропетровска, а сейчас молодая, которая неизвестно, где работала…

Олег Билецкий: Уточняющий вопрос. Не знаю, про такие вещи говорил Валерий Калныш, он меня в случае чего исправит. Когда мы говорили о том, что рано давать оценку с точки зрений истории, тому, к чему Турчинов готовился, и.т.д.

Валерий Калныш: Про Турчинова я не знаю. Наш слушатель прямо так знает, что делал Турчинов, ему, наверное, виднее. Опять же, есть человеческое измерение: все должно было произойти вчера. Есть измерение общественно-историческое, по которому мы в потоке, мы не знаем, куда нас вынесет и вынесет ли вообще когда-то. Мы думаем о том, что у нас должно быть хорошо. Это правильно. Но давайте посмотрим на Латинскую Америку, там хорошо не бывает последних лет 200. Мы хотим, чтобы наша жизнь была сытой, богатой, спокойной, безопасной, без войны. Но гарантий того, что будет именно так, нет. Я не знаю, что для этого надо делать. Не думаю, что новая революция, если вдруг где-то и планируется, что она будет выходом. Я больше чем уверен, что следующая революция будет с оружием в руках, а не мирный протест студентов, которые будут стоять с плакатами. Дальше будет сложнее.

Олег Билецкий: Конечно, никто не сказал, что будет просто, и никто не дает гарантий. Очень важно, что мы это подчеркнули в финале нашей беседы. Но в целом, а как по-другому, кто нам, что должен обещать. Только сами себе. Ты сегодня вечером на Майдан?

Валерий Калныш: Да, прямо после эфира пойду.

Олег Билецкий: Спасибо. Валерий Калныш, главный редактор информационного агентства ”РБК-Украина” был в нашей студии.