Валерия Гонтарева. Фото Вести

Андрей Блинов: На Радио Вести главный экономический час. У микрофона Андрей Блинов. Здравствуйте! Знаю, что вы ждете этот эфир по двум причинам. У нас огромное множество событий на этой неделе. Во-первых, произошло беспрецедентное событие — национализирован крупнейший банк Украины и многое, что следует шлейфом за этим событием. Во-вторых, принят государственный бюджет на 2017 год и соответствующие налоговые изменения. Кроме того, утверждены основы денежно-кредитной политики и инфляционное таргетирование — теперь официальная ключевая цель денежно-кредитной политики украинского центробанка. И еще одна причина, не менее важная, — в студии председатель Национального банка, Валерия Гонтарева. Валерия Алексеевна, здравствуйте!

Валерия Гонтарева: Здравствуйте!

Андрей Блинов: Я благодарю вас за то, что вы нашли время ответить на вопросы журналистов нашей радиостанции и слушателей Вестей. Давайте начнем. Что же произошло с ПриватБанком?

Валерия Гонтарева: На самом деле, история ПриватБанка насчитывает более 20 лет. Проблемы в ПриватБанке не возникли вчера. Было совершенно очевидно, что была неправильная кредитная политика, которую проводил банк. Это очень активное кредитование связанных с акционерами бизнесов. Это не формирование резервов, залоги никогда не находились в банке на балансе. Это была вообще проблема так называемого "олигархического бэнкинга" в нашей стране; был не один такой олигархический банк. Задача состояла в том, чтобы очень активно собирать деньги депозитов населения и вкладывать их в собственный бизнес. Но не так бы было проблематично просто кредитование так называемых связанных лиц, самое главное, что практически кредитный риск, который был у этого банка — он был просто не допустим. Кредитовались в основном компании, которые не вели операционной активности. Это так нызваемые компании-пустышки, в которых работали в лучшем случае 1-2 человека, совершенно не было никакого покрытия кредитных рисков, не было ни достаточных залогов, ни достаточного кэш-флоу.

Такая кредитная политика банка продолжалась очень долго. И когда я стала главой Национального банка — это было еще в июне 2014 года — эта картина была уже совершенно очевидна. Этим страдал не только наш ПриватБанк. Это была проблема во многом всей нашей банковской системы, которую мы начали очищать, начиная с июня 2014 года.

Что мы для этого делали? Сначала сделали инспектирование, где мы установили проблемы качества наших банковских активов. После этого мы провели стресс-тестирование банков. После этого для каждого банка — и мы об этом говорили всему рынку неоднократно, вы это слышали на протяжении последних двух лет — мы составили с ними планы рекапитализации.

Слушайте и смотрите запись программы: Какие цели преследует Национальный банк

Андрей Блинов: Вы сказали об “олигархическом бэнкинге”, и тут сразу же все спрашивают, а что будет тогда с банками Пинчука и Ахметова? Они же такие же олигархи в понимании политологов.

Валерия Гонтарева: Поэтому я вам начала рассказывать издалека. Я сказала, что такой был практически весь рынок. Могу сказать, что как раз банки Пинчука и Ахметова, о которых вы сказали, они вообще никогда не относились к [такой же] модели бизнеса [как ПриватБанк]. Если вы посмотрите, они всегда были компаниями, которые строили свой бизнес, у них есть свои холдинговые компании. Сейчас я не хочу рассказывать о них в эфире, но мы очень легко можем посмотреть на СКМ-холдинг, из каких субхолдингов он состоял, что дальше происходило, на каких международных рынках они заимствовали, какие международные банки давали деньги…

Андрей Блинов: Вы о том, что банки — не ядро таких ФПГ?

Валерия Гонтарева: Не только не ядро. Банки – это совершенно отдельно стоящий бизнес для этих акционеров. Более того, они заимствовали деньги на международной арене. Возьмем, например, бизнес господина Ахметова. Вы там увидите, что у ДТЭК есть евробонды, у него есть очень большие синдицированные кредиты. То же самое есть у Метинвеста, холдинга, который занимается металлургической промышленностью.

Андрей Блинов: Короче, вкладчики этих банков могут не волноваться в связи с тем, что произошло с “Приватом”?

Валерия Гонтарева: Нет, там не было модели олигархического бизнеса, там ее нет. Там по-другому строился бизнес.

Андрей Блинов: Закончился ли «вынос» денег из ПриватБанка? Мы слышали о том, что еще предыдущий председатель правления, господин Дубилет, в последний день нахождения на своей должности говорил, что два миллиарда сняли — это рекорд. Потом, когда была введена временная администрация, говорила о суммах 1,6–1,7 миллиарда в день. Что по итогам сегодняшнего или хотя бы вчерашнего дня?

Валерия Гонтарева: Мы сначала сделали первую диагностику 20 банков, сделали стресс-тестирование, подписали программу рекапитализции. Так вот все банки из первой двадцатки, помимо «Привата», ее прошли. Она у них поэтапная. Программа у нас подразумевает достижение адекватности капитала 10% только на конец 2018 года.

Андрей Блинов: Иными словами, вы даете голову на отсечение, что больше ни один из 19 остальных крупнейших банков из топ-20 не закроется, раз они все уже прошли стресс-тестирование?

Валерия Гонтарева: На самом деле, из первой двадцатки у нас двоедаже программу рекапитализации не подали, потому что поняли, что они с ней не справляются. Это банк “Крещатик” и Фидобанк.

Андрей Блинов: Они уже выведены с рынка.

Валерия Гонтарева: Да. Я о том, что они не прошли даже программу рекапитализации. ПриватБанк подписал в феврале 2016 года программу рекапитализации, он ее не выполнил.

Андрей Блинов: Итак, глава Национального банка говорит, что в первой двадцатке банков теперь, после национализации “Привата”, закрыта последняя брешь и там все в порядке?

Валерия Гонтарева: Да, первая двадцатка банков у нас докапитализирована. У нее по адекватности капитала [до нормы] есть еще время. Но все они прошли нулевую отметку, а по результатам конца сентября они все прошли отметку в 5% адекватности капитала. Людям это должно говорить о том, что все банки первой двадцатки достаточно докапитализированы.

Андрей Блинов: Чтобы не уходить далеко от “Привата”, вернусь к своему вопросу. Сокращается ли отток средств из ПриватБанка? И когда вы ожидаете, что будет тот светлый день, когда председатель правления этого банка, это теперь уже господин Шлапак, скажет, что у меня плюс сегодня…

Валерия Гонтарева: Дело в том, что первая конференция господина Шлапака была уже сегодня [22 декабря], и он уже об этом сказал. Уже вчера был приток депозитов, около 2 тысяч новых депозитов.

Андрей Блинов: Это да, но перекрыл ли он отток?

Валерия Гонтарева: Дело в том, что у нас практически не было большого оттока депозитов. У нас был отток по текущим счетам, который остановился еще вчера. По снятию из банкоматов самый большой пик достигал 2 миллиарда гривен. Но надо не забывать, что из них 1,3 миллиарда гривен – это обычные транзакционные действия, которые у такого большого банка происходят. Практически только 700 миллионов было экстраординарного. А сейчас мы уже вернулись в обычный режим.

Андрей Блинов: Паника схлынула?

Валерия Гонтарева: Да, уже.

Андрей Блинов: Кстати, черный валютный рынок, не знаю, за ним вы следите или нет, он отреагировал на это — минус 50 копеек еще сегодня утром.

Валерия Гонтарева: Межбанк отреагировал сегодня. Укрепился курс, вы видите.

Андрей Блинов: В правление ПриватБанка уже вошел Александр Шлапак. Также говорят, что вместе с ним его команду составят Александр Дубровин, Галина Пахачук и Алексей Бережной. Эти люди работали в Нацбанке, а Пахачук — в Минфине. Достаточно известные имена и для журналистов, и для экспертов. Ну и вам, как человеку, не чуждому этому рынку. Их кандидатуры уже утверждены Национальным банком?

Валерия Гонтарева: Сегодня Национальный банк утвердил кандидатуру господина Шлапака и главного бухгалтера.

Андрей Блинов: А кто главный бухгалтер?

Валерия Гонтарева: К сожалению, я сейчас не могу сказать, я не помню фамилию, потому что для меня эта фамилия новая. Вы можете узнать об этом в Национальном банке. У нас не правление утверждает, а есть комитет, который утверждает.

Андрей Блинов: А замов вы будете утверждать, я так понимаю?

Валерия Гонтарева: Да, обязательно. Нам подали список и обязательно мы всех будем утверждать. Сегодня мы утвердили две главные кандидатуры, потому что без председателя правления и главного бухгалтера банку невозможно работать. Так что мы это сделали очень оперативно.

Андрей Блинов: Сегодня на сайте “Экономической правды” появилось заявление, оно подписано“Экс правление ПриватБанка”. Мы понимаем, что это бывшие акционеры, это бывший председатель Дубилет, он тоже акционер банка, по-моему, третий по значимости, и, собственно, топ-менеджмент банка. Там есть пять постулатов, в которых они выражают несогласие с национализацией. Итак, первый постулат:

Заявленная вами “дырка” в 148 миллиардов гривен в капитале образовалась не в результате вывода денег, а резкого, и как мы считаем, неоправданного изменения правил игры от НБУ.

Там дальше достаточно долго идет разъяснение. Я очень коротко поясню, что намекают бывшие собственники банка на 351-е постановление об оценке кредитного риска, которое, как я понимаю, вступает в силу только с начала 2017 года. Они приводят пример, как например, “Днепр-Арена” или некоторая другая, не очень ликвидная, недвижимость. Она попросту оценивается в ноль, потому что вы ее не можете продать на рынке, например, в отличие от квартиры. Насколько аргументирована, на ваш взгляд, эта позиция? По какому постановлению вы стресс-тестировали банк, делая это заявление?

Валерия Гонтарева: Вы же понимаете, что это полная ерунда. Мы говорим о том, что все 20 банков прошли наше инспектирование, проведен анализ активов. После этого банки прошли наше стресс-тестирование, и мы ссылаемся на последнюю дату нашей оценки качества активов и стресс-тестирования, это было 1 апреля 2015 года. И его проходил не один ПриватБанк, а вся остальная банковская система.

Андрей Блинов: Вы на пресс-конференции сказали, что тогда было 114 миллиардов...

Валерия Гонтарева: Сначала у нас были первые 20 банков, потом вторые 20 банков, потом третьи 20 банков. Сейчас 60 банков уже это [стресс-тестирование] прошло.

Андрей Блинов: И все по одной методике?

Валерия Гонтарева: Конечно, это совершенно одинаковая методика. Это методика, разработанная нами совместно с Мировым банком и Международным валютным фондом, она всем известна. Это в дополнение к нашей 23-ей «постанове» была издана 260-я. А 351-я «постанова», на которую они ссылаются…

Андрей Блинов: Это я ссылаюсь…

Валерия Гонтарева: Я не хочу наших радиослушателей посвящать в технические моменты, но 351-я «постанова» – это 99,9% «постановы» 260-й, по которой делалась оценка активов и наш стресс-тест. Почему это было? Потому что то, что творилось в нашей системе до того, и тот надзор, который осуществлял Национальный банк, и привело нашу банковскую систему к той жалкой картине, которую мы застали здесь после Майдана.

Андрей Блинов: Вот вы можете ответить на вопрос? Очень понятный для наших радиослушателей пример. Стадион “Днепр-Арена”. Собственники здесь пишут, что он был заложен и его текущая стоимость оценивается в 850 миллионов гривен. Однако, НБУ, пишет экс правление ПриватБанка, признал стоимость этого залога также в ноль.

Валерия Гонтарева: Во-первых, я не думаю, что «НБУ признало этот залог также в ноль». Я не могу сейчас вам сказать по портфелю их залогов. Давайте мы подготовимся, и ответим, во сколько и какой актив оценен. Я могу вам сказать, о том, что сейчас в залоге у Национального банка под рефинансирование, потому что их оценку я помню. Например, каждый раз, оценивая какие-то активы, акционеры рассказывали, что они стоят 25 миллиардов. Когда мы брали оценку от первоклассного независимого оценщика, она получалась в 5 миллиардов. Поэтому практически всё, что вам называет этот банк, вы должны разделить где-то на пять.

Андрей Блинов: Вы как раз подвели меня к следующему вопросу. Это залоги ПриватБанка. Я помню, если исключить 15 миллиардов, которые были предоставлены уже после национализации, остаток долга по рефинансированию и стабкредиту был 19 миллиардов гривен.

Валерия Гонтарева: Да.

Андрей Блинов: Насколько я понимаю ситуацию, 19 миллиардов, они все обеспечены хорошими залогами? Нацбанк ведь строго следит за своей собственностью?

Валерия Гонтарева: К сожалению, когда мы пришли в Национальный банк, там уже много кредитов рефинансирования было выдано. Могу сказать только одно: за мою каденцию мы помогали ПриватБанку при оттоках ликвидности в кризис 2014-начала 2015 года. Где-то порядка 9 миллиардов гривен было выдано. Тут я могу расписаться за каждый залог и за личную гарантию господина Коломойского, которую мы брали.

Андрей Блинов: А что будет с залоговым имуществом? Оно станет государственным?

Валерия Гонтарева: Давайте расскажу по этому имуществу. Более того, дальше мы очень активно работали с «Приватом», чтобы он усилил залоги и по всем остальным кредитам, которые выдавались до нас. Потому что вы же понимаете: мы не расцениваем время «до нас», или «после нас», или «во время нас». Мы считаем исключительно, насколько хватает залога и насколько кредитный риск покрыт залогами. Поэтому, когда мы брали залоги, в этот момент эти залоги не находились у банка. У банка портфель совершенно состоял из «пустышек», не имея никаких залогов, никаких реальных активов. Поэтому нам акционеры [ПриватБанка] дали в залог свой собственный бизнес. Например, компанию «Бориваж», далее — компанию Буковель, они нам дали самолеты...

Андрей Блинов: Самолеты или компанию МАУ?

Валерия Гонтарева: Нет, конкретно самолеты.

Андрей Блинов: Очевидно, «Боинги» и другие летательные аппараты… Ага, «Буковель» тоже в залоге у вас?

Валерия Гонтарева: В этом и вопрос. Давайте, чтобы вы хорошо поняли, как они работали. Залоги были хорошие, мы сделали их независимую оценку, сверху еще попросили гарантию господина Коломойского — у нас практически весь кредитный портфель, который сейчас покрыт его личными гарантиями…

Андрей Блинов: Это честное слово бизнесмена?

Валерия Гонтарева: Личные гарантии по всем его активам.

Андрей Блинов: Объясните, пожалуйста, что такое «личная гарантия»?

Валерия Гонтарева: Личная гарантия – это когда он гарантирует, что если банк не погасит [долг], то лично господин Коломойский погасит его за счет всех своих сбережений, активов. У нас есть его персональные гарантии.

Так вот, возвращаясь… Вы посмотрите, летом этого года, многие из тех активов, которые я вам назвала, которые у нас в залоге, мы заставили банк взять на баланс. Они оставались в залоге у Национального банка. Только вместо «пустышек» в погашение портфеля неких инсайдерских кредитов на 31 миллиард мы заставили правление банка и акционеров взять эти активы на баланс. И это уже активы, которые находятся на балансе банка и заложены Национальному банку.

Андрей Блинов: И что же теперь будет с этими залоговыми активами?

Валерия Гонтарева: Они принадлежат банку, они на балансе.

Андрей Блинов: Подождите, а банк принадлежит государству...

Валерия Гонтарева: Правильно, значит оно в государственном банке. Принадлежит государственному банку.

Андрей Блинов: Получается, что те компании, которые вы назвали… самолеты, «Буковель» и всё остальное … это все в рамках национализации переходит государству?


Валерия Гонтарева: Например, они поставили 31 миллиард на баланс, выполнив наш норматив, и один из активов тут же убрали. Так называется мошенничество.

Андрей Блинов: Но радиослушателей действительно интересует этот аспект. Мы все имеем только очень приблизительное представление об очертаниях империи Коломойского, Боголюбова и других бывших акционеров банка. Но если мы понимаем, что то, что вы говорите о масштабах залогах их собственности, которая, по сути, принадлежит национализированному банку, отсюда следует юридический вывод…

Валерия Гонтарева: К сожалению, там нет собственности. Я вам рассказывала про 31 миллиард из портфеля, который на тот момент был порядка 170 миллиардов. Нам удалось только эти активы заставить банк взять на баланс, потому что они уже находились у Национального банка в залоге.

Андрей Блинов: И они государственные, судя по логике?

Валерия Гонтарева: Вы же понимаете, я не могу вам сказать. То, что акционеры и менеджмент делали в последние несколько дней, например, в очень известную последнюю пятницу [16 декабря], я думаю, время покажет, и наша страна об этом узнает. Я не хотела бы это сейчас комментировать.

Андрей Блинов: Ответьте мне, пожалуйста, всё-таки на вопрос, будет ли опубликован переходный баланс банка? Не знаю, по состоянию на пятницу или этот понедельник. В каком состоянии получило государство банк? Когда я ранее задавал этот вопрос и вам и вашим коллегам из правления Национального банка, мне сказали, что пятничный баланс пока не закрыт и мы проводим инвентаризацию...

Валерия Гонтарева: Баланс уже был даже вчерашний получен.

Андрей Блинов: Вчерашний — это понятно. Я имею в виду переходной баланс.

Валерия Гонтарева: В понедельник в 17 часов вечера был получен баланс за пятницу.

Андрей Блинов: Хорошо, поскольку банк теперь становится народным, государственным, будет ли опубликован список этих самых залогов, что принадлежит… Вы же при помощи общества сможете тогда бороться, как вы их называете, «нерадивыми собственниками»?

Валерия Гонтарева: Мы же Национальный банк, и мы — регулятор банковской системы. Поэтому будет ли опубликован залог… у нас есть все наши заключения, у нас есть аудит компании Ernst & Young, которая подтвердила наши цифры, у нас также есть весь перечень. Вы знаете, что Национальный банк обратился к правительству за списанием пассивов связанных лиц. К сожалению, мы обратились на сумму 32 миллиарда, а Фонду [гарантирования вкладов физических лиц] удалось списать пока 29,4 миллиарда.

Андрей Блинов: Двадцать девять, включая пять незарегистрированного капитала, насколько я помню...

Валерия Гонтарева: 29,4 [миллиарда] им удалось списать только потому, что остальных денег, между тем, как мы обращались, и тем, как Фонд списал на счетах, этих связанных лиц, уже не было. Следует то, что эти деньги оттуда вывели за последние дни.

Андрей Блинов: В понедельник рано утром вы с Александром Данилюком, министром финансов, заявили на брифинге о том, что всю оставшуюся сумму, это где-то 114 или 116 миллиардов...

Валерия Гонтарева: 116 миллиардов.

Андрей Блинов: …собственники обязались внести или каким-то образом отдать государству как акционеру последней инстанции до 1 июля 2017 года.

Валерия Гонтарева: Нет, мы не сказали «отдать». Мы сказали, что они обязались реструктуризировать.

Андрей Блинов: А после этого сегодняшнего заявления, вы верите в то, что они реструктуризируют и о чем-то вообще будут договариваться?

Валерия Гонтарева: Вы знаете, они обратились к Кабинету Министров. Банк принадлежит теперь Министерству финансов, в банк назначен менеджмент и, пожалуйста, реструктуризацией портфеля кредитов акционеров будет заниматься менеджмент и наблюдательный совет банка, которую назначает Министерство финансов. Национальный банк является регулятором банковской системы, мы не осуществляем менеджмент в банках.

Андрей Блинов: Объединяю приходящие вопросы в смысловые блоки. Многие радиослушатели спрашивают вас, Валерия Алексеевна, вот о чём. У нас сегодня государственный сектор уже превышает половину банковского бизнеса. Это действительно произошло после национализации ПриватБанка: где-то 52% активов приходится на 4 государственных банках, 57% составляют вклады в трех банках, это Укрэксимбанк, Ощадбанк и ПриватБанк. Как только вступит в силу соответствующий закон, все 100% депозитов физлиц гарантированы. Откровенно говоря, я могу сказать, что после принятия этого решения я на следующий день пошел и положил деньги, инвалюту, в ПриватБанк. Немалую сумму по сравнению с другими банками, ставка там достаточно интересная.

Но я помню как в прошлом году вы и Наталья Яресько принимали совместно Стратегию развития государственных банков, которая была, наоборот, в сторону приватизации, а не национализации. В частности, путем частичной продажи портфелей. У нас поменялась концепция?

Валерия Гонтарева: Нас заставила это сделать жизнь. Если бы мы отправили этот банк на ликвидацию, то это было бы просто недопустимо. Я была тем человеком, который выступал за национализацию. Понятно, что Мининистерву финансов и Кабинету Министров такое решение далось нелегко, им пришлось брать и расходы госбюджета, и увеличение государственного долга на 116 миллиардов гривен. Поверьте, я очень благодарна нашему Кабмину, и СНБО, и лично президенту… Все поддержали национализацию ПриватБанка, потому что 20 миллионов наших вкладчиков. У нас там три миллиона пенсионеров. Полтора миллиона «соціально незахищених людей»… Иначе это была бы просто недопустимая ситуация.

Андрей Блинов: А правда, что Гройсман был вначале против?

Валерия Гонтарева: Вы знаете, мы все поддержали, и мы это всё сделали. Это сложно давалось, но проработали едино как одна команда. Мне сейчас со всего мира пишут, что, наверное, это войдет в учебники по финансам.

Андрей Блинов: Западная пресса, Bloomberg… очень много сейчас заголовков: «Делайте как Украина». Там, например, призыв итальянским банкам тоже самое сделать. И так далее.

Валерия Гонтарева: Я думаю, что мы очень эффективно и быстро отработали. И, дай Бог, чтобы ситуация стабилизировалась.

Возвращаясь к стратегии государственных банков, понятно, что государство — не лучший управитель банка, и понятно, что это не должно стоять стратегической задачей. Наверное, в крупнейших развитых странах мира вообще нет государственных банков. В других странах, где мы можем посмотреть, понятный пример — потому что она тоже когда-то «отпочковалась» от Советского Союза — та же Россия. Крупнейшие российские банки, например, Сбербанк России, на 50% имеет так называемый free-float — свободное обращение акций. Только 51% принадлежит государству. Я хочу сказать, что это единственные, с кем нас можно соотносить. Если мы возьмем Польшу, там в крупнейшем банке есть, по-моему, порядка 12% государственного капитала. В одном из банков, в остальных вообще нет.Если возьмем банки Чехии, там нет ни одного государственного банка. Если возьмем банки Китая, то мы обнаружим, что они торгуются на открытых рынках...

Андрей Блинов: Вы намекаете на то, что будете продавать?

Валерия Гонтарева: Нет, я намекаю на то, что изначально в нашей стратегии с Наталкой Яресько — вы совершенно правы, мы разработали Стратегию развития государственных банков — мы действительно хотели, чтобы наш Ощадбанк был ощадным банком. А вы же понимаете, что у нас ПриватБанк был ощадным банком — там больше 30% депозитов населения.

Андрей Блинов: Больше в два раза, чем в Ощадбанке.

Валерия Гонтарева: Правильно. Поэтому у нас Ощадбанк имел название «Ощадный банк» и гарантию государства, а собирал деньги с рынка совсем другой банк. Который теперь у нас, слава Богу, государственный. Потому все могут спать спокойно.

Андрей Блинов: Стратегию будете переписывать?

Валерия Гонтарева: По стратегии у нас был Ощадный банк и Укрэксимбанк, который должен был заниматься экспортно-импортными операциями, а не работать с населением и конкурировать с Ощадбанком. Третий банк, Укргазбанк, согласно стратегии, в течение нескольких лет его планировали продать на рынке, он очень хорошо развивается. Там нет проблем. Это на 98% государственный банк, потому хочу всех успокоить, что государство ответит по всем обязательствам Укргазбанка, чтобы не было никаких инсинуаций. Этот банк планировалось подготовить, привести в порядок и выставить на продажу, потому что он не входил в системные банки.

Андрей Блинов: На продажу международным финансовым организациям или на полную продажу стратегу?

Валерия Гонтарева: Понятно, мы бы очень хотели, чтобы приходили стратегические инвесторы, но в данном случае это не принципиально. На сегодняшний день, вы совершенно правы, у нас появился еще один государственный банк — ПриватБанк. Стратегия его развития и продажи — это задача, которая должна быть поставлена перед Министерством финансов как собственником. Оно назначает наблюдательный совет, менеджмент этого банка. И вот им сейчас будет поставлена задача, каким образом этот банк превратить в хороший доходный бизнес. С тем чтобы все-таки была возможность его продать. Не думаю, что это случится раньше, чем через 3 года. Совершенно спокойно все должны понимать, что они находятся в государственном банке со 100% государственной гарантией.

Андрей Блинов: Стратегию, получается, менять и не надо?

Валерия Гонтарева: Вынужденно, часть госбанков в нашей банковской системе стала больше. Но эта вынужденность, я считаю…

Андрей Блинов: …только ускоряет те задачи, которые там прописаны?

Валерия Гонтарева: Я думаю, да.

Андрей Блинов: Кто из банкиров сидит за доведение банков до банкротства, можете назвать? Я к чему это говорю… У нас есть информация о том, что много раз Национальный банк дискутировал с Олегом Бахматюком по поводу ареста его имущества.,Судами принималось решение сюда-туда. Нацбанк неоднократно заявлял о том, что его имущество арестовано, в том числе загородный дом в Конча-Заспе. С другой стороны, на следующий день всегда появлялось заявление его аграрного холдинга, и он говорил о том, что ничего не арестовано, мы подали апелляцию или вообще ничего не произошло.

Вижу, что этот вопрос вас зацепил. Вот Георгий [один слушатель] у нас пишет, что вам доверяет, а тех банкиров, которые не рассчитались, сажал бы в долговую яму.

Валерия Гонтарева: Доверять надо не мне, а банкам. Над этим я как регулятор, и наша команда Национального банка, и работает. Сегодня первая двадцатка, как я уже сказала, у нас полностью рекапитализирована, у нас три банка на 100% имеют государственную гарантию. Давайте мы просто будем доверять нашей стране, а не мне.

А теперь вернемся к тому вопросу, который вы мне задали. Я вот даже начала кашлять, потому что, наверное, самый больной вопрос, который беспокоит Национальный банк. Еще в апреле 2015 года мы специально подготовили закон и в Верховной Раде приняли.

Андрей Блинов: Об усилении ответственности?

Валерия Гонтарева: Да, об усилении ответственности менеджмента и акционеров банка за доведение его до банкротства. Кто сидит – в этом и вопрос! 3300 исков сделал Фонд гарантирования на общую сумму порядка 300 миллиардов гривен. На сегодняшний день, я помню, мы радостно наблюдали, когда председателя банка «Михайловский»”взяли под стражу. К сожалению, на сегодняшний день только он находится под домашним арестом, потомук что , кроме него, мы там хотели бы видеть еще и собственника банка «Михайловский»” Полищука. Да и всех остальных нерадивых собственников и менеджмент за доведение банка до банкротства.

Что касается Бахматюка, он за два банка, «Финансовая инициатива»” и VAB Банк , только Национальному банку должен 10 миллиардов и за те остальные банки – 28. На сегодняшний день долг одного только Бахматюка перед нашей страной — это 38 миллиардов гривен! Поэтому лично я отправилась в суд и лично я представляла интересы Национального банка. Мы выиграли апелляцию.

Андрей Блинов: Он отдал что-то: машину, квартиру? Нет, мы не про выигрыш, не про судебный пинг-понг...

Валерия Гонтарева: Особо нас пугает сейчас то, что я уже выступала и говорила: «Зомбі повертаються». Это когда эти нерадивые банки, которые не заплатили. Уже полтора года, как эти два банка были выведены в Фонд, они ни копейки Фонду не заплатили. Все долги, которые они должны были за свои инсайдерские портфели, этих связанных лиц, о которых мы говорим, они ничего не заплатили… Поэтому это больная тема. Если в стране не будет судебной реформы, не будет правосудия, поверьте, ничего не получится.

Андрей Блинов: Система такая: банки падают, выдается до 200 тысяч их вкладчикам, пытаются реализовать какое-то имущество, удовлетворяются несколько очередей должников… и собственно, на этом все заканчивается. Дальше идет судебный пинг-понг, дополнительных денег по последней двухлетней практике нет?

Валерия Гонтарева: Более того, у Фонда оспаривают те активы, которые есть у него. Но это у нас с вами должна быть отдельная передача, потому что об этом мы можем говорить бесконечно. Фонд гарантирования уже выплатил 80 миллиардов вкладчикам...

Андрей Блинов: У нас часто бывают сотрудники Фонда гарантирования, и мы их приглашаем практически ежеквартально об этом говорить.

Валерия Гонтарева: Чтобы вы поняли, когда Фонд обвиняют, что они куда-то дели активы, которых было 400 миллиардов, а они оценили все активы, которые у них есть, — в 99 миллиардов, это как раз и говорится, что этих активов в этих банках никогда не было. Это были или совершенно мусорные ценные бумаги, которые в залоге находились, или не существующие объекты, или земляи дома, которые были оценены в десятки раз выше реальной стоимости. Это и было то мошенничество, за которое эти банки были выведены с рынка.

Андрей Блинов: Наталья из Харькова спрашивает:

— Что вы можете сказать про ответственность куратора. Например, в банке «Михайловский». Ведь он же видел, что деньги шли не на банк, а на финансовые компании, что противоречит принципам Фонда гарантирования?

Валерия Гонтарева: Вы же понимаете, что банк «Михайловский» — это проходимцы, которые это делали так, чтобы деньги на банк не заходили.

Андрей Блинов: Но там сидел куратор от НБУ!

Валерия Гонтарева: Хорошо, давайте я потрачу время наше драгоценное и расскажу историю. Как раз когда банк «Михайловский», потому что не исполнял требования Нацбанка по связанным лицам и по рекапитализаиции, попал в проблемность, ему запретили принимать депозиты населения. Поставили — мы называем это «потолок», «стеля». Для того чтобы обойти этот «потолок», банк «Михайловский» придумал мошенническую схему, которая работала следующим образом: не в головном офисе, где сидит куратор, а в отделениях банка по всей стране они принимали депозиты, где маленькими буквами было написано, что банк «Михайловский», действующий от имени и по поручению финансовой компании «Рога и копыта», принимает депозиты. Далее, они не зачисляли эти деньги на счета банка «Михайловский», это компания «Рога и копыта» открыла деньги во вполне приличном банке, деньги зачислялись туда.

Вот вам и схема. Куратор этого видеть по определению не мог, деньги в банк «Михайловский» не поступали. Когда мы раскрыли эту схему? Наверное, через три месяца, когда это мошенническая схема уже работала. Как раз куратор увидел, что деньги на погашение инсайдерских кредитов Полищука начали приходить из другого банка, от непонятной компании «Рога и копыта». Как раз эти деньги приходили в виде материальной помощи. Мы заинтересовались, откуда такая материальная помощь приходит из другого банка такой финансовой компании с непонятным названием, и после этого мы раскрыли эту схему.

Андрей Блинов: Сегодня в упомянутом обращении «экс правления ПриватБанка» есть такая цитата:
«Конечно, важную роль сыграло личное отношение Гонтаревой к Игорю Коломойскому». Тут, правда, не указано, какое именно «личное отношение». У вас какое личное отношение к Игорю Валерьевичу? Когда вы с ним виделись последний раз?

Валерия Гонтарева: Когда мы согласовывали проект рекапитализации банка, я думаю, мы, как минимум, с ним виделись каждый месяц. А в день подписания программы рекапитализации, в феврале месяце, я помню, я с ним лично разговаривала по телефону, наверное, семь раз в день.

Андрей Блинов: Это правда, что он был на переговорах в Администрации президента в пятницу вечером, 16-го числа?

Валерия Гонтарева: Да, правда.

Андрей Блинов: Спрашивает нас Ирина из вашего родного города Днепр, про вашу кадровую политику:

После увольнения вашего соратника, Александра Писарука, в Национальном банке появилась Екатерина Рожкова, которая пришла из банка Платинум и неоднократно обвинялась журналистами в том, что она подыгрывает этому банку, в частности, экс-главе правления банка «Надра», Дмитрию Зинкову. Почему вы решили назначить Екатерину на этот пост, раз о таком шлейфе пишут наши слушатели?

Валерия Гонтарева: Этот шлейф формируют те же люди, которые формируют мне шлейф. Наверное, вы видели, как под окнами Национального банка бушевали проплаченные митинги; вы видели брошюры красного цвета, и этос моей 25-летней незапятнанной репутацией,; что писали обо мне газеты, журналы, что показывало телевидение. Вот то же самое вы видите про Рожкову, потому что именно она вела у нас проект национализации ПриватБанка. Именно поэтому вы прослушали в эфире и «Рожкова ФМ», где люди манипулируют любыми разговорами. Я даже не хотела бы это комментировать, я считаю, что это ниже достоинства главы центрального банка комментировать заказные акции против сотрудников Национального банка и давление конкретно на сотрудников Нацбанка.

Андрей Блинов: Михаил из Киева нам пишет:

Принят бюджет. Прибыль Национального банка там заложена в размере 45 миллиардов гривен, это реалистично?

Валерия Гонтарева: Мы давали наши последние цифры в размере 35 миллиардов гривен. Это было еще в октябре месяце. Могу сказать, что в принципе это реалистично только потому, что мы готовились к национализации ПриватБанка. В связи с тем, что у нас теперь этот банк будет в государственных руках, все наши резервы, которые мы формировали под выданные кредиты, которые просрочены в Национальном банке — а у нас было 14 миллиардов просроченных кредитов рефинансирования, выданных “Приватбанку”, — мы в принципе сможем расформировать. А наши расформированные подкредитные риски как раз пойдут на прибыль Национального банка, и от этого мы сможем заплатить в бюджет больше.

Андрей Блинов: У нас есть на Радио Вести ведущий. Его зовут Мыкола Вересень, он достаточно известный человек в стране. Я его спросил, что бы он хотел спросить у главы Нацбанка. Он недолго подумал и сказал: «Когда будет европейская инфляция 2-3% и кредиты не дороже 5%»?

Валерия Гонтарева: Очень правильный вопрос. Вы знаете нашу новую монетарную политику. Мы уже объявили с начала этого года — это политика инфляционного таргетирования. Мы взяли на себя обязательства в этом году иметь инфляцию 12%, и мы имеем инфляцию 12%. На следующий год мы взяли на себя обязательства иметь инфляцию 8%. Дай нам Бог, прожить это так, чтобы мы всем своим инструментарием и помощью со всех сторон смогли выйти на инфляцию в 8%.

Андрей Блинов: Но Вересень спрашивает, когда 2–3...

Валерия Гонтарева: Смотрите, мы даже 2–3% не ставим себе задачу такую. Мы себе ставим задачу в среднесрочной перспективе иметь инфляцию 5%. Мы ее себе ставим в задачу иметь в 2019 году. Я очень хочу, чтобы мы с вами прошли инфляцию в следующем году, достигли нашего таргета, 8%. На 2018 год у нас будет таргет 6% и только в 2019-м у нас таргет — 5%. Мы на сегодняшний день не хотим еще двигаться в сторону 2%, потому что нам надо еще 5% достигнуть.

Андрей Блинов: Я добавлю, что вчера Рада Национального банка, это надзорный орган над Национальным банком, кстати, утвердила основы денежно-кредитной политики на 2017 год и среднесрочную перспективу. Впервые в официальном документе записана четко цель денежно-кредитной политики и то, что она будет производиться путем инфляционного таргетирования и записаны эти цифры. Я так понимаю, что это уже появилось на сайте Национального банка.

Еще два вопроса, очень важных от моих коллег-журналистов… Вы неоднократно намекали на то, что национализации ПриватБанка и принятие бюджета является условием получения следующего транша кредита МВФ. Тогда, вопрошаю я: а как же все-таки те пункты, которые там записаны насчет пенсионной реформы, земли? Вы знаете что-то больше, чем мы о следующем транше?

Валерия Гонтарева: Я думаю, так как все мировое сообщество сейчас действительно поздравило нас с национализацией «ПриватБанка»…. Если вы обратите внимание на наш Меморандум с Международным валютным фондом, то проблема ПриватБанка в нём была прописана — вы можете наверное, Андрей, подтвердить — в деталях. Многие эксперты ведь читали и понимали, какие проблемы системного банка… Нас поздравили все, и Кристин Лагард в том числе.

Андрей Блинов: Времени мало остается. Все-таки скажите, кредит будет?

Валерия Гонтарева: Да, мы уже готовимся в январе. Я думаю, уже будем получать следующий транш.

Андрей Блинов: То есть не нужно ничего по земле менять?

Валерия Гонтарева: Менять по земле и по пенсионной реформе нужно не Международному валютному фонду, это нужно нам с вами. Так же точно, как очистка банковской системы...

Андрей Блинов: Иными словами, МВФ готов отложить это условие?

Валерия Гонтарева: На самом деле, МВФ не готов отложить, просто это будет следующий транш. Я очень хочу, чтобы это не было, как в этом году, когда мы успели получить всего один транш. У нас на следующий год запланировано четыре транша и, я думаю, нам надо очень спешить делать наши реформы.

Андрей Блинов: Валерия Алексеевна, в следующем году минимальная зарплата — 3200. Не появится ли в связи с этим купюра в 1000 гривен? Вроде как уже она готова, с Пантелеймоном Кулишом на аверсе.

Валерия Гонтарева: Могу сказать, что Пантелеймона там нет, а остальное пока давайте подержим в тайне.

Андрей Блинов: Напомню, у нас был опрос наших радиослушателей:

«Доверили бы вы деньги Валерии Гонтаревой?»
Интернет-аудитория проголосовала 26% “ЗА”
По телефонному голосованию у нас 14% “ЗА”.

В какой-то мере это отвечает уровню доверия банкам.

Валерия Гонтарева: Я вам скажу, что 20 миллионов вкладчиков, которых мы сейчас спасали в ПриватБанке, всё-таки говорит о том, что у нас 50% населения держит счета в банках. Поэтому давайте мы статистику… и начнем доверять банкам. Валерия Гонтарева у нас регулятор.,Ей деньги доверять не надо.

Андрей Блинов: Меня зовут Андрей Блинов. Я держу свои деньги в украинских банках, это всё, что я вам могу сказать в завершении этой беседы. В студии была Валерия Гонтарева, глава Национального банка Украины. Желаю всем богатеть, до свидания!