Гость программы "Циники" Гарик Корогодский о губернаторских амбициях и фейс-контроле в политике, об устаревшем понимании государственной службы и популизме.

Дмитрий Терешков: Программа “Циники” на Радио Вести, у микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Наш гость сегодня будущий губернатор Одесской области, так казалось еще недавно, теперь, увы, эта история осталась  в прошлом, предприниматель и писатель, Гарик Корогодский. Добрый день!

Гарик Корогодский: Добрый день, Костя! Добрый день, Дима!

Константин Дорошенко: Рады видеть вас. Я знаю, что вы приехали к нам на метро. Как вы такое допустили, и чем это все закончилось для граждан, которые ехали с вами вместе? Много ли было скорых помощей, потому что пока наши слушатели не могут видеть, в какой розовой шубе вы к нам прибыли…

Гарик Корогодский: Было весело, потому что я включил музычку, устроил Казантип, мы чуть-чуть танцанули, бабушки пошевелились.

Константин Дорошенко: “Жизнелюбы” ваши в метро вас узнали?

Гарик Корогодский: Думаю, что они еще не знают, что они жизнелюбы, но немножко было.

Дмитрий Терешков: Давайте поговорим о губернаторстве. Что это за история, что за вас вписался Мустафа Найем, это по-дружески было или он сам?

Гарик Корогодский: За меня вписалось много людей, публично это сделал Мустафа Найем, а многие люди из власть предержащих помогали оформлять документы, но, к сожалению, не успели.

Константин Дорошенко: Есть такая пословица народная, я в мягкой форме ее процитирую: “Смотри себя не обмани”. Ваша блистательная, веселая, удалая компания с тем как будто вы баллотировались на пост киевского мэра (самовысуванець) сперва людей шокировала, потом  люди поняли, что это своего рода художественная акция, это веселье, но веселье с моралью, которое заставляло людей задуматься о  каких-то вещах. А нынешняя идея подать документы на замещение должности губернатора Одесской области многими была воспринята тоже как шутка. Не получилось  ли так, что вы сами себя немножко обманули?

Гарик Корогодский: Нет. Всякая шутка хороша один раз. Вообще в моем возрасте второй раз уже не рекомендуют. Тут я действительно собирался поработать, отдать два года губернаторству и что-то сделать. Для себя при этом собирался получить истории для книги, они бы точно были.

Дмитрий Терешков: Вы удивляетесь, вы писали:

“Мне задавали много вопросов, зачем я подавал документы, ответ – работать не принял почти никто, кроме близких”.

А на что вы рассчитывали после этой громкой компании?

Гарик Корогодский: Вообще-то решение принимает не Фейсбук и даже не избиратели. Там действительно идет какое-то тестирование, не скажу насколько оно честно. Наверное, уже, конечно же,  определен фаворит. Но если бы  я участвовал, то фаворита протащить было бы несколько сложнее.

Константин Дорошенко: У вас была какая-то конкретная программа, что нужно сейчас менять в Одессе? Когда Михаил Саакашвили был приглашен на должность губернатора Одесской области, все радовались, потому что человек, который руководил страной, добился там неких успехов, уж с областью справится. Получилось, что в, общем-то, ему отчитаться особо не  о чем относительно Одессы. Учитывая, мягко скажем, не успешности ни в чем, кроме пиара деятельности Саакашвили в Одессе, был ли у вас какой-то план?

Гарик Корогодский: Вы мне не даете шанс сказать, что мне Саакашвили нравится. Нет, он мне не нравится, даже более того. Дело в том, что руководство области – это обычный менеджмент, т.е нужно найти людей, которые разбираются в нем, нужно правильно их расставить и они должны быть специалистами. А дальше нужно просто руководить этими людьми. У Саакашвили был другой риск, который был виден сразу и он оправдался. После руководства страной руководить областью тупо скучно.

Дмитрий Терешков: Вы говорите, что это обычный менеджмент, но вводные разные все-таки. Государственная история от бизнеса принципиально отличается.

Гарик Корогодский: Смотрите, чем я занимался? Я занимался сначала спекуляцией, потом я торговал нефтепродуктами, компания стала крупнейшая в Украине, потом я занимался недвижимостью, потом я писал книги, играл в театре. Это все менеджмент, просто  управление, там ничего особенного нет.

Дмитрий Терешков: Вы этим занимались, но если говорить о бизнесе, как правило, не честно занимались?

Гарик Корогодский: В смысле не честно?

Дмитрий Терешков: Имея в виду всю эту коррупционную украинскую историю.

Гарик Корогодский: В смысле давал ли я взятки? Но я их не брал, и это тоже не мало.

Дмитрий Терешков: И это в том числе. Но что касается государственной должности, там же все на виду.

Гарик Корогодский: Меня это  не пугает. На виду – это пиар, грамотный пиар. Не такой пиар как был у Саакашвили, который заменяет работу, а просто грамотный пиар, грамотное извещение о своих шагах, о своих намерениях и о результатах.

Дмитрий Терешков: Вы рассчитывали на то, что вы придете и наберете команду, которая все будет делать за вас?

Гарик Корогодский: Не за меня, а под моим руководством.

Константин Дорошенко: Собственно, Дима, открою тебе секрет, это и есть правильный менеджмент, когда человек сидит дома на диване и веселится в Фейсбуке, а работа работается. Это известный закон, что такой руководитель  и есть хороший руководитель.  А руководители, выросшие из кооперативов, которые пытаются все своими руками делать и за министров, и за губернаторов, это как раз не очень эффективно.

Дмитрий Терешков: Но мы же видим по истории с  Саакашвили, какое противодействие сильное в Одессе есть.

Гарик Корогодский: Смотрите, есть пример Саакашвили, губернатор Одессы, который начал играть в президентскую игру и это откровенно видно. У него своя партия. Во-первых, мы с ним совершенно по-разному смотрим на то, как нужно работать. Он считает, что нужно бороться с коррупцией, а я считаю, что нужно строить новое не коррупционное. Это диаметральные пути.

Константин Дорошенко: Одесса, действительно, специфический регион. Он легендарный не просто благодаря писателям, поэтам, колоритным старушкам и сумасшедшему мишке, который Дерибасовской туда-сюда ходит, но с криминальными традициями, с определенными кланами, с нерешенными вопросами приватизации, реприватизации. В общем, тот еще клубок. И вы считаете, что вы бы смогли бы его разрулить?

Гарик Корогодский: Конечно, смог бы. Я сразу вспомнил, я думаю, вас не покоробит такое сравнение. Я, глядя на вас, Костя, вспомнил свою бабушку, которая все время мне говорила: “Не забывай, время сейчас не то”. Действительно, область специфическая, а какая не специфическая?

Дмитрий Терешков: А вас что-то связывает принципиальное с Одессой или, в общем-то, в любой области вы могли бы попробовать себя?

 Гарик Корогодский: Мне кажется, что я своей любовью к работе чем-то близок к одесскому духу. Что я могу точно сказать, я бы не работал с 8 утра до часу ночи, не было бы ночных совещаний…

Дмитрий Терешков: Закон ведь не позволяет этого. Вы писали о законе, который касается госслужащих.

Гарик Корогодский: Сегодня мы знаем точно, что если проехать мимо государственных учреждений, что окна горят и все радуются, что люди работают.

Дмитрий Терешков: Но они, как минимум законы не нарушают, а вы позволили бы…

Гарик Корогодский: Они нарушают, 40 часов рабочая неделя.

Константин Дорошенко: И когда мы с тобой гуляли по Берлину, рядом с Бундестагом и зданиями правительства, ни одно окно после 6 вечера не светилось, потому что это нарушение закона. Если уважаемый министр или депутат вовремя все не сделал, значит, он плохой министр или депутат, нечего ему там высиживать.

Гарик Корогодский: У них ужасное КПД. Есть какая-то барышня в Интернете, я забыл ее фамилию,  которая дала новые названия современным явлениям, в том числе и старым явлениям. Например, совещания у нее называются “анал-карнавал”. И это действительно анал-карнавал, потому что ты не знаешь, когда оно начнется, тебя вызывают на 14.00 и ты до 15.30 ждешь, потом ты в тридцатиром  три часа  скучаешь, ждешь, дадут ли тебе слово. Если тебе дадут слово, ты начинаешь  сбивчиво говорить, если тебя перебьют, твоя соловьиная песня завершена.

Константин Дорошенко: Мне это, кстати, напомнило название еще советских времен совещания – “пятиминутки”.

Гарик Корогодский: Их утром проводили обычно.

Дмитрий Терешков: Вы говорили о том, что губернатор Днепра вам что-то подсказал, и вы хотели бы перенимать его опыт.

Гарик Корогодский:  Его никто не знает. Если, например, спросить у обывателей фамилию, кто губернатор в Днепропетровске, мало кто ответит.  Валентин Резниченко, из бизнеса, его не видно, но область на очень хорошем счету, область не пиарится, Резниченко не дает интервью, его нет в Фейсбуке.

Константин Дорошенко: Это показатель, например, давно известный по государствам Скандинавии. Они дают самый большой процент населения, которые не помнят, как зовут их премьер-министра, потому что живут  нормально, им незачем вспоминать кого-то, им не в чем никого обвинять.

Дмитрий Терешков: Вы дружите с ним, насколько я понимаю?

Гарик Корогодский:  Что значит мы дружим сегодня? Мы пересекались в жизни 5 или 7 раз, у нас прекрасные отношения. Валентин сказал, что он мне поможет, сделает области-побратимы условно, как когда-то были города-побратимы и научит всему тому, чему он научился за полтора года.

Константин Дорошенко: Достаточно странной выглядит ситуация, что вас не допустили к конкурсу, потому что у вас нет украинского гражданства, после всей той истории, когда нам рассказывали, как это прекрасно вручать паспорт вместе с назначением уважаемым специалистам. Мне кажется, что это даже каким-то образом оскорбительно, власть таким образом отталкивает вас демонстративно, потому что достаточное количество людей с паспортами США, Литвы, Грузии, без всяких конкурсов,  все быстро решили.

Гарик Корогодский: Я бы не сказал, что меня отталкивают демонстративно, просто со мной поступили по закону. По закону я должен быть гражданином Украины на момент подачи документов. На момент подачи документов я не гражданин Украины, я сейчас занимаюсь получением гражданства. Сегодня я получаю справку, в которой доказываю, что Корогодский Григорий и Корогодский Гарри – это один человек. Я в возрасте 30 с чем-то поменял запись в паспорте, потому что я был Гарик с рождения, а в паспорте Григорий. Эту справку получить достаточно тяжело, на нее уходят месяцы.

Дмитрий Терешков: Но на какие-то уступки пошла власть, когда иностранцев здесь легализовала?

Гарик Корогодский: Я же не могу сказать: “Вы нарушили там, нарушьте и здесь”. Конечно, нарушили. Например, для вас будет откровением, я думаю узнать, что есть временный паспорт гражданина Украина на 2 года красного цвета.

Константин Дорошенко: Не знал, да.

Гарик Корогодский: И я не знал. Я сейчас столкнулся. Его, оказывается, можно получить и два года думать, сдашь ты гражданство другой страны или нет. По этой схеме шли, насколько я знаю, Айварас Абромавичюс, многие грузины…

Дмитрий Терешков: Есть какие-то шансы? Вы сейчас говорите о какой-то апелляции.

Гарик Корогодский: Я сейчас получу гражданство. Нет, никаких апелляций, что вы.

Дмитрий Терешков: Условно.

Гарик Корогодский: Во-первых, тут конкурс на решение кейса, т.е. нужно решить задачу: у тебя прорвало трубу Одесса-Броды, твои действия. И нужно написать сочинение  о твоих действиях, которые оценивают  по четырем критериям. Если хотя бы по одному из критериев у тебя оценка меньше, чем 0,5 - до свидания.

Дмитрий Терешков: Вы написали?

Гарик Корогодский: Нет, меня же не допустили. Вопрос не в этом. Что я могу написать? Что я позвоню своей помощнице, скажу: “Саша, вызови немедленно того, кто у нас отвечает за прорыв трубы”. Но я же не могу написать это в сочинение. А я, собственно, это бы и написал.

Дмитрий Терешков: Это формальности, и вы там, кстати, критиковали закон о государственном служащем, намекали на то, что политикой нельзя заниматься. Но это странно, потому что все ею занимаются.

Гарик Корогодский: Знаете, губернатор не может заниматься политикой и политической пропагандой, он не может состоять ни в какой партии,  и не может руководствоваться  в своих решениях политическими устремлениями. Возьмите пример тот же Саакашвили. Там не просто был закон нарушен, им жопу вытерли.

Константин Дорошенко: Пример не только Саакашвили. В Украине, по-моему,  единственный человек всегда жестко стоял на такой же позиции, что государственный служащий не имеет права быть политиком, это Юрий Ехануров. И собственно, никто всерьез его эту позицию  не принял. А он предлагал когда-то и реформу такую, чтобы это было законодательно прописано.

Гарик Корогодский: Я помню.

Константин Дорошенко: Тут вопрос в том, что вы с одной стороны человек достаточно авантюрный в своих решениях в хорошем смысле и готовы идти на грани фола, той юридической ситуации, которая существует на постсоветском пространстве, иначе успешным бы не были, и не ханжа для того, чтобы это признать. С другой стороны, вдруг вы решаете подчиниться букве закона, возможно, лишая одну из очень сложных областей Украины возможности разрулить ситуацию, которая там очень непростая.

Гарик Корогодский: Знаете, у меня был вариант сорвать конкурс. Например, если пойти в суд. Это может быть только срыв конкурса, потому что по закону меня нельзя допускать, я не гражданин Украины. Сорвать конкурс – это область будет еще сколько-то без руководителя. Там пошли достойные люди, вопрос, победят ли эти достойные люди.

Дмитрий Терешков: Вы говорили, что если не вы, то только дебила утвердят там.

Гарик Корогодский: Нет, я  говорил, что я пошел для того, чтобы усложнить приход какого-то согласованного дебила, а там хорошие ребята  есть.

Дмитрий Терешков: А кто, например? Вы следите сейчас за тем, как идет конкурс?

Гарик Корогодский: Да, вы знаете, как ни странно, я думаю, что Женя Червоненко  будет хорошим руководителем.

Константин Дорошенко: Он, по-моему, уже когда-то подвязался в должности губернатора?

Гарик Корогодский: Во-первых, он был губернатором, если не ошибаюсь, Запорожской области.  Во-вторых, это уже не тот Женя, что 20 лет назад, он хочет оставить после себя что-то хорошее.

Константин Дорошенко: У меня, кстати, Терешков, вопрос к тебе: Червоненко был губернатором твоей родной области, чем он тебе запомнился?

Дмитрий Терешков: Я был  маленьким тогда, это было очень давно. Он мне запомнился как минимум, он ярким был. А насколько эффективным, я не знаю.

Константин Дорошенко: Насколько вообще эта ситуация назначений губернаторов правильная и рабочая? Во многом мы здесь калькируем, Россию, кстати. В России, я помню, после Беслана были отменены выборы губернаторов. Если мы говорим о децентрализации власти в Украине, то как раз стоило бы, наоборот, вернуться к идеи выборности губернаторов, а не назначение их из столицы. Может быть, тогда как раз все было бы честнее и у вас было бы гораздо больше шансов. И, собственно, это логично: если люди выбирают губернатора, они уже не могут так откровенно кривить козью морду ему, как если его им назначают.

Гарик Корогодский: Ну, могут. У нас  же выбирают президента и кривят ему морду, у нас выбирают парламент и кривят ему морду. Я не думаю, что нужно выбирать.

Дмитрий Терешков: Это вам в пользу пошло, потому что если выбирать это уже политика, а вы со своим шоу сделали бы там дело.

Гарик Корогодский: В общем, конечно, пошумели бы. Это было бы красивая и запоминающаяся охота.

Дмитрий Терешков: Вы писали, что и эта история  с губернаторством, на которую вы были нацелены, не будет скучно.

Гарик Корогодский: Я из сегодняшнего конкурса точно сделал бы шоу и показал бы, что решение этих кейсов  - это глупость несусветная. Во-первых, там тест из 400 вопросов, на которые должен ответить губернатор. Это же тест не на знание, это на память. У кого-то энциклопедическая память, у кого-то память слабее, но у всех есть Интернет, слава богу.

Константин Дорошенко: Это, на самом деле, абсурдно выглядит. Потому что всем известна фраза, что многознание ума не добавляет. Еще академик Лихачев говорил о том, что знаменита эрудиция – это проявление скорее ограниченности ума. В общем-то, есть Большая Советская Энциклопедия, во времена академика Лихачева это так называлось, и в ней можно про все прочесть. Нужно только знать, где искать. А сейчас тем более, уже Википедия есть.

Гарик Корогодский: Твой рабочий стол в голове забит гавном, откровенно. И ты его специально туда добавляешь, учишь, готовишься к этим вопросам. Например, нужно готовиться к вопросу: Сколько составляет рабочая неделя того же госслужащего? Какие ваши действия в случае неповиновения облрады? Ну, есть же начальник юридического департамента, нужно что, быть умнее его в юридическом смысле?

Дмитрий Терешков: Если недавно вы еще просто куражились, как самовысуванець, сейчас готовы на себя брать ответственность за город и за область. Почему бы вам в Киеве, где вы живете, собственно, не нацелится на следующие выборы мэра?

Гарик Корогодский:  Дело в том, что в Киеве я бы с радостью пошел на выборы, серьезно и делал бы большую компанию с большой программой, если бы на них не пошел Кличко. Идти заранее в поражение я не хочу, а в любом случае выберут Кличко, это социология. Чтобы я не делал, в районах обо мне не узнают, их нет в Фейсбуке, они не смотрят головой вверх на борды, а если и посмотрят, то кроме отвращения с одного взгляда на борд  у них ничего не будет.

Константин Дорошенко: Кстати, чтобы наши слушатели не думали, что мы здесь занимаемся выдумками. Мы обычно в “Циниках” не принимаем интерактивные сообщения, но  наша сотрудница, Диана Супрун, написала мне только что в Фейсбуке:  “Гарик ехал за мной на эскалаторе в метро, так и знала, что он к вам идет”. Так что это чистая правда.

Гарик Корогодский: Так у меня фотка есть из метро.

Дмитрий Терешков: Так что, если бы не было ситуации с Кличко, на следующие выборы можно вас ждать как кандидата или нет?

Гарик Корогодский: Когда я пошел на прошлые выборы, мы понимаем, что это было шоу, в чем меня только не обвинили: я был проектом Банковой, я был проектом Кличко, я оттягивал голоса от кого-то в пользу кого-то. В свое время меня обвинили в театре зверей, что я украл двух лисят и продал, с этого все и началось.

Дмитрий Терешков: Вы не производите впечатление человека, которого особо заботят эти обвинения.

Гарик Корогодский: Абсолютно не заботят, просто против Кличко нет победы.  Я бы пошел – нет победы.

Константин Дорошенко: Гарик, вы же прекрасно видите, что постсоветское пространство, украинское в частности, очень ханжеское, оно нацелено на какие-то скрепы, у всех они свои. В России они свои, у нас это слово не используется, но нам тоже свой набор скреп предлагают. Так как вы одеваетесь  и так как вы себя проявляете – это совершенно естественно было бы в Лондоне, в Берлине, в Амстердаме. Но здесь, конечно, вам не предложат государственный пост.  Я понимаю, почему тому же Чичваркину, который тоже был у нас неоднократно в студии, у которого действительно неплохой предпринимательский ум…

Гарик Корогодский: Да, мы общаемся.

Константин Дорошенко:  У него были идеи и амбиции о том, чтобы тоже поработать в команде реформаторов в Украине, ему дали от ворот поворот. Он не может понять почему, это же все очень просто – вы фейс-контроль не проходите. Здесь все должно быть чинно, аккуратно, как при Леониде Даниловиче Кучме: рубашечка лучше синенькая, а не беленькая, бо не марка. А тут такое. Наша власть просто побоится, ей будет казаться, что она себя дискредитирует.

Гарик Корогодский: Кстати, вы зря на Кучму, он единственный ходил без галстука по выходным.

Дмитрий Терешков: Но не в розовом халате при этом.

Гарик Корогодский: Нет. Я его сравниваю с другими президентами.

Константин Дорошенко: Без галстука это тоже практично – ничего не муляет, не натирает.

Гарик Корогодский:  У меня в Одессе, кстати, спросили про дресс-код и я сказал: “Да, если я приду, в обладминистрации будет дресс-код, в галстуках ходить будет запрещено”. Девушкам в мужском костюме и в галстуке, да, это красиво, это секси.

Дмитрий Терешков: Исходя из того, что сказал Костя, вам особо результат не нужен, вас этот процесс, где вы являетесь раздражителем, в полной мере удовлетворяет?

Гарик Корогодский: Мне кажется, он в тонус приводит людей. И меня, кстати, я же питаюсь этим.

Дмитрий Терешков: Интересно, чем закончилась эта история, спор в Фейсбуке с депутатом Радикальной Партии, Андреем Лозовым, который сказал, что Наталья Влащенко что-то не опубликовала…

Гарик Корогодский: Да, он оказался неправ, и мы договорились, что переубедить друг друга мы не можем. Но при этом, Андрей Лозовой сделал благотворительный взнос в “Жизнелюб”, потому что  проникся моими идеями – помощи танцующим взрослым людям.

Константин Дорошенко: Кстати, эту тему “Жизнелюба” очень многие не понимают. Считается, что государство тем лучше, современнее, чем больше возможностей и шансов  у молодежи. Но если подумать логически, чем больше возможностей, шансов и ощущения жизни у пожилых людей, тем государство здоровее, потому что когда у пожилых людей отбираются всякие возможности, они потом идут на выборы и от злости голосуют бог знает за кого. Мне кажется, что здесь позиция господина Корогодского поддерживать стариков – совершенно не продумана и не понята еще нашим обществом. Эта идея циничная, которая мне когда-то казалась веселой: помоги своей стране – отбери у бабушки паспорт перед выборами, она веселая, но глупая. Лучше, может быть, даже бабушке подсказать идею, что есть еще какое-то завтра. Государство, в котором старики десоциолизированы, обречено на популистов у власти  и на бесконечное топтание на месте ,  потому что старики все равно огромная часть электората. Я не сомневаюсь в серьезности деятельности фонда “Жизнелюб”, но может быть, имеет смысл все-таки на законодательном уровне более продуманно относится к этой колоссальной части наших граждан, к пожилым людям. Понятно, что послезавтра мы не дадим им возможность  колесить по Европе, как это делают наши партнеры по НАТО. Но в этом направлении вы думаете, на государственном уровне?

Гарик Корогодский: На государственном нет, у меня нет возможности, сил и желания бороться с машиной. Я привлекаю сторонников, которые могут помочь в этом. Дело в  том, что “Жизнелюб” это я говорю, что это танцы. На танцы, я думаю, уходит десятая или двадцатая часть бюджета. Основное – это лекарства, сиделки, мы выплачиваем всем достигшим 85 лет стипендию, они у нас стипендиаты. При этом, мы не пересматриваем условия выплаты стипендии как государство. Сейчас есть очень красивый проект, с которым мы обратились к Кличко. Кличко его поддержал, но поддержал это одно, а воплотил – несколько иное. Сейчас подождем, чем это закончится. Надеюсь, что дадут. Мы предложили городу, что город дает помещения бесплатно, а “Жизнелюб” там  делает благотворительные столовки. Никакой коммерции в этих помещениях не будет, 200-400 обедов в день будут кормить неимущих людей, и раздавать талоны через собес и городские службы, через “Жизнелюб”, людям, которым хочется покушать.

Дмитрий Терешков: На какое количество людей распространяется?

Гарик Корогодский: Мы хотим сделать в каждом районе такую столовую.

Дмитрий Терешков: А сейчас какое количество людей охватывает этот фонд?

Гарик Корогодский: Вы знаете, сам клуб “Жизнелюб” – это танцевальный клуб. В него входит, по-моему, 600 или 700 человек. Но любой может прийти и записаться туда, там нет членских взносов, нет условий, дресс-кода и фейс-контроля. При этом, если человеку становится нужно лекарства, сиделки, мы все покупаем.

Константин Дорошенко: Еще такой нюанс. В нашем обществе почему-то принято с презрением относиться к людям малоимущим и может возникнуть проблема - прийти за бесплатным обедом. Допустим, в Вене или в  Берлине представители старинных аристократических родов не стесняются ходить на такие благотворительные акции, потому что они не стесняются того, что они не богачи. Потомок какого-то курфюрста,  может быть нуждающимся человеком. Нам нужно тоже общество отучать от того, что бедность это непременно позорно. Посмотрите на нашу интеллигенцию. Мне приходилось видеть академиков, которые, простите, умирали от голода, у которых всей их зарплаты, это во времена  президента Кравчука, хватало только на супы с капустой. Стоит преодолевать этот момент. Если человек оказался без денег это не означает, что он какое-то антисоциальное подлое существо, жизнь складывается по-разному. Это я еще к тому, что тут нужен правильный пиар таких благотворительных столовок, чтобы люди понимали, что они не изгои, если они туда приходят.

Гарик Корогодский:  Пока мы хотим сделать одну и  уже потом подтянуть остальные. Даст бог нам дадут помещение, если не дадут, мы это сделаем и так. И кстати, летом будет кинотеатр открытый в Гидропарке.

Дмитрий Терешков: А как вы себе видите развитие  этого клуба? Это какое-то привлечение средств, пиар компании или то, что у вас сейчас есть, вас удовлетворяет?

Гарик Корогодский: Меня мои сподвижники девочки упрекают все время, что я не собираю деньги. У меня как-то не поднимается рука и не проворачивается язык подойти к человеку и сказать: “Дай деньги”. Да, действительно, фандрейзерством нужно уметь заниматься, я не очень хороший фандрейзер.

Дмитрий Терешков: Вы свои деньги тратите?

Гарик Корогодский: Пока да. Нет, уже сдают. Вот депутат, про которого вы спрашивали, сдал деньги.

Дмитрий Терешков: Ему пришлось, насколько я понимаю.

Гарик Корогодский: Мы остановились на ничьей, но он  сдает деньги.

Дмитрий Терешков: А насколько та история, этот взгляд, который Костя описал, на старость, разделяете вы? Сами старики как видят эту ситуацию?

Гарик Корогодский: Дело  в том, что у нас принято в стране  доживать

Константин Дорошенко: Сперва выживают, а потом доживают.

Гарик Корогодский: Где то в 53-54 лет мои родители сказали: “Нам же уже ничего не надо, нам тебя поднять”. Вопрос в чем: мне сейчас на 2 больше, чем родителям, а мне все еще надо.

Дмитрий Терешков: И старики привыкли к такой позиции, они сами находятся?

Гарик Корогодский: У нас есть люди 86 лет, которые танцевали в цирке на арене. У нас есть мальчик, ему лет 75-76 он решил, что он будет увлекаться стритартом, он вообще не из этой области. Он отлично танцует, он снимается в клипах. Их берут у нас телеканалы. Телеканалам мы пока называем по тысячи гривен за съемочный день с “жизнелюбом”, сейчас будем увеличивать цифру. Деньги все, естественно, идут артистам.

Дмитрий Терешков: Эта история с цирком – бизнес-шоу Гарика Корогодского, связано с “Жизнелюбом”?

Гарик Корогодский: Там выступал “Жизнелюб” и прибыль должна пойти на “Жизнелюб”. Единственное, сейчас это может быть приостановлено ненадолго, она застряла в “Приватбанке”.

Дмитрий Терешков: А что это за шоу?

Гарик Корогодский: Это цирковое шоу,  но оно и бизнес шоу, где я давал свои бизнес правила, и это все перемежалось цирковыми номерами.

Дмитрий Терешков: Вы все больше и больше входите в рамки какого-то классического традиционного шоу.

Гарик Корогодский: Мне интересно. Это первое в моей жизни шоу, это прикольно на арену выйти. Вы знаете, кстати, сколько в цирке мест? Это откровение для всех. Никогда не угадаете. Кажется, что это зал на 700-800 человек, но там 2000 мест.

Дмитрий Терешков:  Вы недавно подписали договор на издание своей новой книги. Что это за книга?

Гарик Корогодский: Да, 8 марта она уже будет на прилавках. Это продолжение первой книги.

Дмитрий Терешков: А напомните, первая какая?

Гарик Корогодский: Первая это “Как потратить миллион, которого нет”.

Константин Дорошенко: Опыт написания книги в соавторстве с Наташей Влащенко вас очаровал, разочаровал? Новую книгу вы пишите снова сам. Почему не хотите продолжать с Наташей, например? Ведь вы дружите.

Гарик Корогодский: Мы дружим, у нас прекрасные отношения. Мы поженились на один проект, мы его реализовали, секс у нас был. Что нужно сказать после секса? Спасибо.

Константин Дорошенко: По-разному,  некоторые говорят: “Дверь закрой”.

Гарик Корогодский: Это, кстати, намного круче.

Константин Дорошенко: Кроме этого, у вас с Наташей Влащенко еще один проект, мы уже о нем говорили – это журналистская премия. Будете ли вы его продолжать,  удовлетворены ли тем, как он работает. По-моему уже дважды этот проект происходил?

Гарик Корогодский: Я бы, наверное, в таком формате не стал бы участвовать. Не потому что с Наташей, мне не понравился фидбек, который мы получили.

Константин Дорошенко: Чем именно? На что вы рассчитывали и чего вы скорее не получили?

Гарик Корогодский: Я рассчитывал на скромное “Спасибо” и “Ах, как это красиво”.

Константин Дорошенко: Даже этого не было?

Гарик Корогодский:  Очень много было обвинений в упрежденности, в бессмысленности, еще в чем-то. Негатива было столько же, сколько и позитива.

Константин Дорошенко: Может быть, потому что общество наше , как и все постсоветское, в первую очередь настроено на негатив и брюзжание? И если продолжать предлагать ему что-то, оно потихонечку смириться?

Гарик Корогодский: Вы знаете, столько негатива сколько я получил за два дня “похода” на губернаторство, я не получал давно. Меня обвинили в том, что я балуюсь алкоголем и наркотиками, что я клоун. Мы, кстати, с обществом по-разному  трактуем это слово. Для меня это одна из высших профессий в артистическом мире, а меня обвиняют в том, что я  клоун. Я же стараюсь стать клоуном, поэтому я и играл клоуна в цирке, вместе с ними у нас номера были в цирке, и это прекрасно.

Дмитрий Терешков: Ну и “балуется наркотиками”, насколько я понимаю, вы ими не балуетесь?

Гарик Корогодский: Что значит балуюсь? Балуется тот, кто не умеет их употреблять. Вот те пусть балуются. Например, не за столом будет сказано,  господин Саакашвили балуется этим на камеру. Ни одна камера не поймала, как я балуюсь наркотиками.

Дмитрий Терешков: Саакашвили на камеру балуется?

Гарик Корогодский: Я вам покажу потом видео.

Константин Дорошенко: Тут, действительно, сложный момент, потому что вопрос декриминализации наркомании поднимается постоянно и это все остается на уровне разговоров. До сих пор эта тема очень демонизирована.

Гарик Корогодский: Я могу на эту тему часами говорить. Дело в том, что 20 групп наркотиков, отградуировали их британцы, по разным оценкам, где-то 9, 10 это табак,20- самый опасный, героин, 11, 12, 13-алкоголь. А то, чем я балуюсь, говорят, это 2,3.

Дмитрий Терешков: У нас повально сейчас происходит либерализация всего. А отношение к веществам, понимание правильное в обществе меняется?

Гарик Корогодский: Меняется… Какая-то появилась культура потребления. Уже многие понимают, что трава менее опасная, чем водка. Но у травы нет лобби.

Константин Дорошенко: А как так получилось? Ведь, по сути, криминализация  подобных вещей, как и всякая зачастую криминализация, выгодна разве что правоохранительным органам и всяким мафиозным структурам. Чем больше  всего разрешается, и это показывают примеры той же Голландии и многих стран Европы…

Гарик Корогодский: Трава сейчас практически везде легализована.

Константин Дорошенко: Да, чем больше разрешено, тем меньше напряжения в обществе. Взрослый человек ведь имеет право выбирать себе то, что он считает нужным выбрать.

Гарик Корогодский: Нет ни одного случая, чтобы кто-то  подрался или нарушил общественный порядок под таблетками экстази или MDMA.

Дмитрий Терешков: И нет ни одного зарегистрированного летального исхода под ЛСД?

Гарик Корогодский: Нет летальных исходов, нет привыкания, нет зависимости, социальная жизнь не нарушается, стоит это дешево. Но это все угроза алкоголю.

Дмитрий Терешков: А вы видите в перспективе какие-то силы, политические или гражданские, вопрос-то актуализируется, так чтобы дотянуть его до конца в ближайшее время?

Гарик Корогодский: Вы знаете, так чтобы взяли и вышли на Майдан за колеса, я не верю.

Дмитрий Терешков: Не обязательно на Майдан, это может куполом Верховной Рады происходить.

Гарик Корогодский: Нет. Их обвинят во всех смертных грехах.

Константин Дорошенко: Я думаю, что под куполом Верховной Рады они спокойно употребляют то, что считают нужным.

Гарик Корогодский: Кстати, мы сейчас говорим о разных наркотиках. То, что употребляют под куполом Верховной Рады – это тяжелые наркотики, я  тоже против них.

Дмитрий Терешков: Да, но  Европа, Америка нас подводит так или иначе к легализации всего на свете, сейчас говорят о легализации и проституции, и декриминализации  оружия огнестрельного, в смысле легализации этого рынка. С наркотиками как, по-вашему, в ближайшие годы не разрешится ситуация?

Гарик Корогодский: Не знаю. У меня сейчас, например, старшая дочь сказала, это конечно шутка: “Я завязала с бесплатным сексом”. Я говорю: “В смысле?” Она говорит: “Мальчики боятся подойти, познакомится, куда-то позвать. Может, за деньги они не будут так бояться”. Плюс я ей когда-то рассказывал, почему еврейские женщины любят проституцию: товар есть- товар продал, а товар на месте.

Константин Дорошенко: Красота.

Гарик Корогодский: Да, это красота. Шутки шутками, но до легализации, думаю, не дойдет в ближайшие лет 10 сто процентов.

Константин Дорошенко: Но ведь это, кстати, если реалистично смотреть на вещи, декриминализация подобных моментов, сделает страну невероятной привлекательной  с точки зрения туризма. Все валят в Амстердам, знаете ли, не на коллекцию какого-нибудь Ван Эйка посмотреть...

Гарик Корогодский: От нас  не валят, потому что все употребляют здесь  и насрать на эти запреты.

Константин Дорошенко: Но так бы приезжали цивилизованные культурные люди.

Гарик Корогодский: Вы знаете, что, например, украинские галлюциногенные  грибы дадут 20 очков форы голландским?

Дмитрий Терешков: Нет, не знали. Вопрос вам как человеку, который для многих в первую очередь с деньгами ассоциируется. Мы недавно в эфире “Спорного утра” обсуждали историю с олигархами, которых якобы меньше становится в Украине.

Гарик Корогодский: Они становятся уже как игрушечные, не тот нынче олигарх пошел.

Дмитрий Терешков: Значит ли это что олигархия в целом в историю уходит в Украине? Или она каким-то специфическим образом трансформируется?

Гарик Корогодский: Появляются новые, в более уродливой форме. Если раньше олигарх имелось в виду, что это коммерсант, который стал близок к власти и влияет на принятие решений. То сегодня танцуют уже не от производства, не от бизнеса, а от того, что он начал принимать так много решений, что он уже бизнесмен.

Константин Дорошенко: Это, собственно, не сегодняшнего дня история. Первый классический пример - это как раз президент Виктор Янукович, для которого невероятно шокирующим оказалось, что, проиграв в 2004 году, он еще и без денег оказался. И когда он вернулся во власть, он понял, что, наверное, надо барахлишком как-то обзавестись.

Гарик Корогодский:  Не настолько все плохо было в 2004 году, но по сравнению с другими президентами, да. Кто-то хвастается часами, они должны похвастаться счетами, он не мог, конечно.

Константин Дорошенко: Не мог. И он понял, что без собственных серьезных финансов как-то грустно, потому что то, что ты во власти - ты никому не нужен. Принял это слишком просто к сведению, а остальные уже как-то подражают элите.

Гарик Корогодский: Я, кстати, могу ответить на вопрос, который вы мне задавали в начале: “Как я собираюсь руководить областью”. У меня за час ноль непринятых звонков, ноль сообщений, а бизнес идет.

Дмитрий Терешков: Да, но это бизнес.

Гарик Корогодский: Какая разница, там тоже бизнес. Бизнес – это дело.

Дмитрий Терешков: Там его нет, это как будто бы с нуля начинать.

Гарик Корогодский: Ничего страшного.

Дмитрий Терешков: А вы когда последний раз с нуля начинали?

Гарик Корогодский: Со своего нуля?

Дмитрий Терешков: Да. Это бывает однажды.

Гарик Корогодский: Смотрите, помощники бесплатно работать не будут. За 5 тысяч гривен они вам наработают такое, что мама дорогая. Нормальный помощник губернатора в должности зама или не зама – это минимум тысяч 5 долларов,  которые нужно достать из кармана.

Дмитрий Терешков: Вы бы достали из кармана?

Гарик Корогодский: Я бы достал. Я бы выделил какой-то бюджет на это дело.

Дмитрий Терешков: На этом и закончим. Это программа “Циники”, нашим гостем был Гарик Корогодский. Спасибо.