Сергей Тарута. Фото Радио Вести

Сергей Тарута рассказывает "Циникам" о том, почему он не олигарх, о своих успехах на посту губернатора Донецкой области, о коллекции скифских и трипольских древностей "Платар", а также оценивает ситуацию с ПриватБанком.

 

Дмитрий Терешков: Программа “Циники” на Радио Вести, у микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Наш гость сегодня Сергей Тарута, предприниматель, в прошлом губернатор Донецкой области, народный депутат Украины VIII созыва. Здравствуйте!

Сергей Тарута: Добрый день!

Дмитрий Терешков: Вы себя называете бизнесменом, предпринимателем, но обычно то ли на кухне, то ли в ньюсруме, когда говоришь что ждем гостя Сергея Таруту, реагируют иначе, говорят: “Вот этот олигарх”. А в чем принципиальная разница, по-вашему,  между бизнесменом и олигархом, если мы говорим об Украине?

Сергей Тарута: Если мы говорим об Украине, в принципе эта терминология для всех государств применима, это тот бизнесмен, который занимается обогащением через административный политический или медийный ресурс. Ни одного ресурса у меня не было, я честно зарабатывал свой капитал через репутацию и успех компании это мой успех репутационный. У нас, к сожалению, каждого бизнесмена, который добился высоких результатов, сразу же причисляют к олигархам.

Дмитрий Терешков: Исходя из такого описания, только вы являетесь крупным бизнесменом  в стране, а все остальные олигархи, потому что так или иначе административные рычаги задействует практически каждый?

Сергей Тарута: Из тех, кто добился большой капитализации компании в прошлом, действительно, только я один не имел ни политического ресурса, ни административного и не медийного.

Дмитрий Терешков: А губернатор, а народный депутат?

Сергей Тарута: Когда я стал депутатом, я уже отказался от своего бизнеса, понимая, что его россияне арестуют. В апреле месяце было решение Басманного суда г. Москвы, на основании которого были арестованы уже все активы за пределами Украины. Если бы я думал о своем бизнесе, я бы никогда не стал губернатором, понимая, что я вызываю огонь на себя. Я потерял все активы, которые были у меня в Крыму, на оккупированной территории, а компания, привлекая огромные денежные ресурсы, беря кредиты только западных банков. У меня были самые дешевые и самые большие кредитные линии, больше чем у государства. Только мне давали кредиты из крупного капитала как в Украине, так и в России, и только из-за того, что у меня был чистый бизнес. Я ведь это все потерял. Зная это, я согласился быть губернатором, согласился защищать свою страну и свои личные интересы бизнесовые поставить на второй план по отношению к государственным.

Дмитрий Терешков: А как, по-вашему, это характеризует вашу личность или это бизнес расчет какой-то на будущее? Учитывая то, что Порошенко сейчас упрекают в том, что он не может отказаться от своего бизнеса. В чем принципиальная разница между двумя бизнесменами: один может, один не может?

Сергей Тарута: Те, кто меня знал раньше, они прекрасно понимают, что я всегда был социально направлен, делал все социальные мероприятия вместо государства, то, что государство не могло сделать. Я единственный кто из крупных бизнесменов работал 16 лет на заводе, в мартеновском цехе, в заводоуправлении, достиг на заводе очень больших результатов, репутация моя складывалась на заводе. Тогда еще у нас очень много было государственных программ, которые были инициированы нами, не государством. Это все было нашей социальной нагрузкой, социальной ответственностью. Так меня сформировали родители, так для меня Украина всегда была на первом месте по отношению к своим личным успехам.

Константин Дорошенко: Социальные проекты, социальная ответственность, социальная нагрузка, действительно, вещи важные. О вас с большим уважением отзывалась Люба Михайлова, которая тоже занималась социально-ответственными, художественными проектами в Донецке. Почему это не сработало? Почему регион оказался подвержен совершенно другим настроениям и ваша деятельность, деятельность  Любови Михайловой  как-то в этом во всем растаяла? Что помешало создать современно-мыслящий Донецк и Донбасс?

Сергей Тарута: Я с вами не согласен. Вы сказали, что нам не удалось. Да, Люба Михайлова, это действительно человек, с которым я давно знаком и вместе даже иногда бизнес делали, в том числе “Изоляция” – это был наш совместный проект. Я хочу сказать, что удалось изменить Донецк. У нас были мероприятия, где собиралось до 70 тысяч молодых людей, это была отдушина, новая среда, где молодежь чувствовала свое будущее. Донбасс, который таким стал на протяжении 110 лет, потому что тяжелая промышленность, такой уклад, формировался не современной Украиной, он формировался еще и Советским Союзом, потому что Донбасс - это территория с очень сложными условиями труда и, естественно, социальный класс был такой. Невозможно за 2 месяца или за год что-либо быстро изменить. Что мне удалось? Мне удалось отстоять Мариуполь и разрушить план Новороссия. Поверьте, если бы не было меня и моей команды, если бы я не организовал эту работу совместно со всеми силовыми организациями, со всем активным мариупольским населением, Мариуполь бы не устоял. Мы тогда бы уже имели Россию в Крыму, была бы совершенно другая история. С точки зрения влияния на весь Донбасс, у меня не было влияния на силовиков, они как раньше, так и сейчас полностью управляются  из центра. Задача была бросить зерно, которое прорастет. Изоляция, например, живет до сегодняшнего дня. Сегодня мы в Киеве сделали Изоляцию, эта площадка работает, получает очень много грантов. Это среда, где молодежь может приобщиться к новому видению Украины. Я считаю, что это тоже часть миссии. Понятно, что в роли депутата ты не можешь изменить все, но ты даешь сигналы, ты говоришь о конструктиве, что нужно делать в этой стране, что делает неправильно эта власть. Не боишься и подстраиваешься под власть, а откровенно говоришь, кто ворует, кто занимается созиданием, а кто – разрушением. И в этом тоже большая роль политика. Я считаю, что на своем месте я делаю гораздо больше, чем другие внефракционные депутаты.

Дмитрий Терешков: Делаете ли вы работу в этой культурной среде не в Киеве? Киев все-таки центр, где всё со всем сводится, а конфликт саам по себе сводится, скорее, там, в провинции, на востоке, на западе.

Сергей Тарута:  Безусловно,нет. Понятно, что моя сфера влияния - как можно больше делать проектов, прежде всего на Донбассе, в родном Мариуполе. Я этим системно занимаюсь. Также приобщать к этому много других регионов. Но вы должны понимать, что проблема того, что происходит на Донбассе, это не проблема социальная, это проблема агрессии России. К сожалению, России удалось навязать эту информационную пропаганду не только западному миру, но и внутри Украины.  Я хочу сказать, что на Донбассе выходило 3 тысячи против Украины, а 10 тысяч молодых людей за Украину. Другое дело, что все, кто за Украину, действовали в правовом поле, а те, кто против Украины – бросали гранаты, стреляли. Естественно, страх парализовывал волю. А когда еще отсутствуют те органы, которые должны следить за законностью, то люди чувствовали себя брошенными. И это есть проблема, но это была агрессия России и жители Донбасса здесь точно не виновны. Это мы сейчас их обвиняем, что, в общем неправильно. Маргиналы всегда есть, в каждой области. Но чем отличается, условно говоря, юго-восток от запада? Для юго-востока Украина – это всегда было олицетворение власти, а на западной Украине совершенно другое отношение к Украине - это мой маеток, моя культура, мои традиции. Поэтому и реакция немножко другая. На западе, в центре общество немножко, особенно сельское население, больше привязано к культурно-этническому укладу. Действительно, культура является одной из главных ценностей своей страны. На востоке, в основном, доминирует городское население, там большие городские анклавы, естественно, там  другой социальный уклад. Но все хотят жить в мире.

Константин Дорошенко: Мы беседуем с Сергеем Тарутой, народным депутатом Украины, который по разным рейтингам журнала “Фокус”, ”Forbes” входил в списки самых богатых людей Украины, причем в первую десятку. А сейчас возглавляет подкомитет по вопросам охраны историко-культурного наследия комитета Верховной Рады Украины по вопросам культуры и духовности.  Но мы вернемся в Донбасс, в те сложные дни, когда началась российская агрессия и, собственно, киевское правительство решило сделать ход конем, назначив губернаторами крупнейших бизнесменов в известных областях: вас в Донецке, господина Коломойского в Днепропетровске. Не печально ли вам, что Игорь Коломойский получил огромный пиар на этом назначении? С ним носились все, рассказывали о том, как он остановил Мордор, как он всех спасает. А вы такой славы и пиара не получили в результате.

Сергей Тарута: Я сначала хочу сказать про журнал “Forbes, там оценивалась капитализация. Вообще-то немножко неправильное представление, это стоимость активов, которые у тебя были потенциально, но это не количество денег, как воспринимают обычные читатели. Действительно, компания в свое время оценивалась очень высоко, она была самая динамично развивающаяся, нам удалось сделать сделку номер один компании в мире. Мне удалось создать самую большую трейдерскую компанию в мире, она сейчас работает, другое дело, что уже без меня. Теперь возвращаемся к Донбассу. Говоря о том, что удалось и не удалось сделать, хочу сказать, у Коломойского был огромный медиа ресурс, у него медиа компания, почему он причисляется к олигархам. У меня этого не было, моя задача была максимально позиционировать именно на международную прессу. Практически каждый день у меня было минимум 15-20 интервью. Ребята посчитали, что я успел сделать более 3 тысяч интервью за этот период времени. Я делал больше для международных СМИ, потому что они должны были знать правду. Я не планировал быть политиком, не планировал дальше идти в парламент, поэтому мне не нужна была особая публичность в Украине, мне нужен был результат. Поэтому я считал частью результата именно постоянное донесение правды об агрессии международным СМИ. И в этом мы отличаемся. Естественно, у Коломойского была другая территория, другой регион, там не было этих сепаратистов. Они ловили голову, объявляли 10 тысяч за голову, так мы ни одной головы арестованной и не увидели. Агрессия шла через границу Луганской области, боевики заходили сначала в Славянск, потом в остальные города, потом уже в Луганскую область. Там была реально война. Хочу сказать, что, если б не было меня и моей команды, последствия были бы намного трагичнее. Я тогда считал своим долгом делать дело, а не говорить об этом.

Дмитрий Терешков: Вы говорили о том, что Российская Федерация посеяла миф о том, что мы разные, восток от запада отличается, это пропаганда. С другой стороны, сами признали, сказали о том, что ментально мы отличаемся. В чем же правильный ответ все-таки?

Сергей Тарута: Я сказал немножко не так, не будьте до конца циниками. Я сказал, что социальные уклады разные. На самом деле, чтобы вы понимали, у нас в Донбассе, когда была бурная индустриализация, около 35% - это приезжие из Западной Украины. У них точно одна и та же ментальность, другое дело, что социальный уклад диктует уже и правила поведения. А в отношении самого конфликта, не было ни одного решения: ни местного совета, ни районного, ни городского, ни областного, который бы поддержал какие-то сепаратистские движения… Мы, кстати, делали социологию, когда я стал губернатором, было 38% желающих при определенных условиях объединится с Россией, через 40 дней моей работы мы снова сделали социологию – осталось только 18%. Я делал программу, массовый выезд, около 3 тысяч мы планировали отправить в Польшу разной категории от пенсионеров до школьников, чтобы они увидели стандарты. У меня каждый день было минимум 5-10 тысяч человек с кем я встречался на больших мероприятиях. Главная задача была - донести им, что да, в России лучше с точки зрения доходной части, но демократии еще меньше, че  в Украине. И давайте все-таки стремится к польскому образу, а не к российскому. Хочу сказать, что очень быстро все это прочувствовали, и у нас шла серьезная работа в отношении того, что и Европа, и Польша — это тот стандарт, куда нам нужно идти. По экономике есть связи. Это надо понимать, почему Донбасс всегда был с пророссийскими настроениями. Это практически была одна территория, просто была разделена Советским Союзом, поставили условную границу. Очень много экономических, культурных, родственных связей. Это тоже накладывало отпечаток большой зависимости от России. Но с точки зрения тех протестов, которые были, хочу сказать, что в общей сложности во всех протестах, захватах, которые были, было максимум 30 тысяч человек на 4,5 миллиона человек. Это те маргинальные слои, те, кто не работает, тунеядцы, они всегда, когда им дается возможность, присоединятся к этому движению. Донбасс был и остается за Украину.

Дмитрий Терешков: Вы сказали о том, что ваша задача, в отличие от задачи Коломойского, информировать. Вот вы все это время информировали, что-то изменили, а реальные механизмы, рычаги вы сейчас имеете, кроме того, что вы в комитете по культуре и духовности?

Сергей Тарута: Да, конечно же, имею. Я информирую именно западное сообщество, чтобы оно знало правду. Здесь задача украинского руководства была – донести внутри Украины объективную информацию и локализовать эту проблему. Теперь о том, почему же я в таком комитете для человека, который действительно сделал революцию в области металлургии и реализовал за очень короткий срок свои романтические идеи, в которые никто не верил. На сегодняшний день культура этот как раз та область, которая может лечить души. Нам нужно лечить душу, у нас нет диалога и нет культурного отношения друг к другу. У нас нет духовной основы, которая помогала бы нам быть толерантными друг к другу, быть более проактивными в нашей гражданской деятельности. Культура является основополагающей для примирения, для того, чтобы мы быстрее лечили раны. Я считаю, что мне удалось достаточно много инициировать очень важных законов. Мне также удалось обратить внимание по этому вопросу и западных партнеров, поэтому у нас большие сейчас программы с Германией, с Францией, с Польшей. Поверьте, этот фронт не менее важный, чем быть в Донбассе на передовой.

Константин Дорошенко: О вашем интересе к культуре и к старине начали говорить еще в связи с коллекцией “Платар”.  Это коллекция скифского золота и других предметов старины, которая принадлежала бизнесмену Сергею Платонову. Он ушел из жизни в 2005 году, и коллекция с большим количеством древностей была передана государству. Насколько я знаю, вы являетесь хранителем этой коллекции. Также есть информация о том, что и у вас есть в коллекции артефакты трипольской, скифской культур. На этой почве вы подружились во многом с Виктором Ющенко, который тоже ко всему этому относится с нежностью. Но тут возникает вопрос, где эти артефакты появлялись, потому что в свое время, еще, начиная с президента Леонида Кравчука, в финансировании наших ученых археологов появилось много проблем, появилось много таких странных явлений как “черная археология”. Откуда вообще появляются такие предметы скифской или трипольской культуры вдруг на рынке? Как формируются эти коллекции? Как вы можете быть уверены в их провенансе (происхождении)? И что сейчас происходит с коллекцией “Платар”?

Сергей Тарута: Немножко есть здесь неточности. Первое, Платонов не бизнесмен, он был очень большим меценатом, с очень известной родословной, человек, который коллекционировал всю жизнь произведения искусства. Я так понимаю, что эта любовь еще начиналась от его родителей. От его дедушек, которые были и по материнской, и по отцовской линии очень известными в Украине, и в царской Украине, поэтому он действительно был коллекционер. Это Сергей Николаевич начал заниматься тем, чтобы сохранить для Украины очень много предметов, которые вывозились. Главная его миссия была – прекратить огромный отток предметов из Украины. Все, что было у него, картины, живопись очень известных мастеров, он продавал и на эти деньги покупал. Когда я с ним познакомился, он мне рассказал о своей боли, что денег нет, а мне нужно будет как можно больше сохранить. Я увидел огромную патриотическую составляющую в его мотивации. Я ему сказал: “Хорошо, я буду помогать деньгами, ты занимайся, я в этом плане не имею ни времени, ни желания”. Таким образом, я ему помогал финансово и буквально за полгода мы стали настоящими друзьями. Это тот друг, которому ты можешь полностью довериться, ты понимаешь, для чего он это делает, и ты ему доверяешь, что он это делает абсолютно прозрачно. В этот период мы понимали, что просто сохранить этого недостаточно, нужно будет сделать авторизацию каждого предмета, сделать провенанс, как мы говорим, все сертифицировать. Тогда у нас с Сергеем Николаевичем возникла идея сделать музей “Платар”. В рамках этого музея было организовано очень много инноваций в Украине: мы сделали первую международную конференцию по трипольской культуре, мы сделали двухтомник, который остается единственной энциклопедией трипольской культуры, мы тогда сделали очень много выставок как в Украине, так и в Польше, в Ватикане, в Америке. По всему миру стали ездить и проводить выставки. Дальше вопрос, откуда же оно возникает. У нас рынок до сегодняшнего дня и есть рынок, на котором можно это все покупать.

Константин Дорошенко: Вы имеете в виду “черный рынок”?

Сергей Тарута: “Черный рынок”, есть антикварный рынок, где собираются… Я ни разу там не был, но Виктор Андреевич часто там бывает. Естественно, Сергей Николаевич, который имел абсолютную репутацию, к нему приходили, предлагали из России или из других стран и дороже, но боялись, что обманут и боялись, что будут последствия, и приносили все Сергею Николаевичу. Таким образом, у него стала огромная коллекция. Я часто задаюсь вопросом, откуда появились экспонаты? Скорее всего, часть экспедиций себе оставляли, а потом, когда жизнь была тяжелая, начали их продавать. Для того чтобы не было спекуляций, мы создали музей. В этот музей до сегодняшнего дня 50 на 50, 50% у Платонова, единственное, что сегодня занимается его сын, Николай Сергеевич и 50% у меня. Мы зарегистрировали, описали все предметы в Министерстве Юстиции, чтобы было понятно, что они у нас все на учете, и они не подлежат вывозу и пересечению границы. Таким образом, мы показали пример для правильного государства: национальное достояние является не только государственным, но и частная коллекция тоже является национальным достоянием. Сейчас необходим новый закон, ужесточающий все эти “черные археологии”. Более того, я сам предлагал: “Давайте, я готов финансировать, помогать, экспедиции, езжайте, вы это все лучше знаете”. Но, к сожалению, там критикуют очень много, но не многие готовы сегодня реально заниматься.

Дмитрий Терешков: Что касается культуры, интересно ваше мнение как председателя комитета по вопросам культуры и духовности относительно переименования улиц и сноса памятников, которые представляют художественную, историческую ценность. Выходит, что вы ни на что не можете повлиять, если происходит то, что происходит? Вы же понимаете необходимость налаживания этого культурного диалога, но он будто бы не налаживается, и все в одном ключе происходит.

Сергей Тарута: Культурный диалог нужен, декоммунизация нужна, но не должно быть никогда перегибов. Нужно не уничтожать памятники, а просто их красиво убирать с того места, где они были, в другое место. Как мы сделали это все в Мариуполе. Когда я был губернатором, переговорил с мэром, и понимая, что там большая чувствительность, мы договорились следующим образом: они все в плохом состоянии, и мы их снимаем для того, чтобы их отремонтировать. Когда мы их поставим, это уже не важно. Что происходит по переименованию улиц и по всему остальному? Это тоже очень важно. Очень часто громада во многих городах эти инициативы не поддерживает. Нельзя чтобы Киев сверху так жестко навязывал, надо все-таки чтобы громада сама имела ответственность и переименовала с учетом мнения внутри. Другое дело, что им еще нужно было дать шанс и сказать: “Громада, определитесь в конечном счете, сделайте механизм”.  Культура она для того и существует, чтобы во главе всегда были компромисс и убеждения, а не сила действия.

Дмитрий Терешков: Может вы бы похоронили этот комитет по вопросам культуры в Верховной Раде?

Сергей Тарута: Нельзя хоронить. Нет, это то, что помогает формировать культурный, духовный слой в нашей стране, это законодательная институция. Я как раз являюсь главой подкомитета, а главой комитета является Княжицкий. Хочу сказать, что нельзя нам без культуры, без духовности построить счастливую, процветающую Украину.

Константин Дорошенко: Вызывает много вопросов термин “духовность”, но я не хотел бы, чтобы мы говорили об абстрактных вещах. Давайте о более конкретных. Порой вы выступаете сами как меценат тех или иных культурных событий. Я помню украинский журнал “Всесвіт”, номер, который был посвящен азербайджанской литературе и параллельно в Азербайджане вышли в азербайджанских переводах представители украинской современной литературы. Это очень интересный проект, вы представляли его как меценат. А сейчас, на мой взгляд, определенным образом экстравагантный проект вы поддержали. Это большая выставка нашего прославленного художника шестидесятника Ивана Марчука, которая проходит в центральном офисе “Укрпочты” на Крещатике (это Главпочтамт). Собственно, она всю зиму там будет проходить. Как вы выбираете те или иные проекты, которые вы лично готовы и хотите поддержать? Почему сейчас Иван Марчук, здесь снова возникает вопрос музея, потому что ваш коллега по любви к древностям, Виктор Ющенко, Ивану Марчуку обещал музей персональный, но этого так и не произошло.

Сергей Тарута: Действительно, у меня было очень много культурных проектов, я просто о них никогда не говорил.  Я считаю, что ты должен делать, а не говорить. Вы помните, наверное, о том, что был уникальный проект - выставка Пинзеля в Лувре. Я лично занимался и финансировал этот проект. Но я его не доносил, потому что считал, что это будет не очень скромно. Также я делал очень много важных проектов для других и современных художников, в том числе для Оксаны Мась, помогал на Биеннале. Главная задача у меня - коллекция “Платар”, историческая культура, тот пласт, который является сегодня просто колоссальным для мировой цивилизации, чтобы его доносить, и он становился известным. Ко мне в гости приезжал вице-президент ЮНЕСКО, он сам из Алжира, археолог. Когда он увидел предметы трипольской культуры, скифского периода, он сказал: “Это уникальный кладезь и очень жаль, что его не знает сегодня мировая общественность”. Но было понятно почему. Потому что Россия в свое время всегда, и царская Россия, и СССР не хотели идентичности, не хотели, чтобы каждый регион имел большую привязку к такому культурному наследию. Поэтому в этом смысле моя задача стоит - донести.  А теперь что касается Марчука, это гениальный художник, не даром его британская Академия художеств причислила к величайшим живущим и творившим в XXвеке деятелей искусства. Его сделали гением прошлого века.

Константин Дорошенко: Да, мы говорим про “Список ста ныне живущих гениев”, который был опубликован в “DailyTelegraph”.

Сергей Тарута: Абсолютно верно. Поэтому мы понимаем, что много обещали ему, но много не сделали. Когда я зашел к нему в гости где-то полтора года назад, я ему сказал: “Это несправедливо”. Он живет под крышей, уже возраст такой. Его задача творить, а он заполнил этот чердак своими произведениями и дальше не знает, что делать. Я говорю: “Я беру на себя ответственность помогать Вам создать музей, то, что не создали, делать ваши выставки”. В этом процессе вместе с Игорем Витковским мы только начали реализовывать программу, которая называется “Марчук – миру” прежде всего и украинскому сообществу и миру. Мы сейчас первый шаг сделали - выставку, там не так много площадей, но все-таки.

Константин Дорошенко: Вы берете на себя обязательство довести до конца идею Ивана Марчука, которую провозгласил в свое время президент Ющенко, и которая как многие его инициативы зависла в воздухе?

Сергей Тарута: Да, у нас уже есть четкая дорожная карта. Более того, я благодарен Виталию Кличко, который поддерживает, он понимает огромную роль, которую сыграл Марчук в культурном наследии Киева. Я думаю, что уже в первом полугодии следующего года будет окончательно согласован и проект, и концепция нового музея Марчука. Он будет в центре, на первом этапе это будет не очень большой музей, у нас еще есть в планах более масштабный проект, но это будет и его мастерская, и музей. Мы надеемся, что в следующем году мы пригласим уже в новый музей. Более того, у нас есть сейчас много проектов, связанных с экспонированием коллекций за рубежом, в том числе ведем переговоры с музеем Прадо и с другими выдающимися музеями. Мы будем делать все возможное, чтобы творчество этого гениального мастера было известно как можно более широкой аудитории как у нас в Украине, так и за ее пределами. Поэтому я хочу, чтобы и в Мариуполе соприкоснулись с этими великими произведениями. У него 13 разных циклов, это действительно уникальное наследие. Хотелось бы все-таки, чтобы каждый украинец знал творчество и гордился тем, что мы живем в эпоху Марчука.

Константин Дорошенко: Безусловно, мы не можем отказать себе в удовольствии спросить ваш комментарий по поводу национализации” Приватбанка”. Так или иначе, это связано с деятельностью главы Нацбанка Украины, Валерии Гонаревой, которую вы активно критикуете. С другой стороны, высокий представитель в вопросах внешней политики Европейского Союза, госпожа Могерини, уже поприветствовала это решение. Она сказала, в частности:

“Поздравляю вас с этим важным и смелым решением национализировать “Приватбанк”.

Во-первых, наверное, вы прокомментируете, что же происходит с этой национализацией, чего ждать стране? Почему все так перепугались? Неужели наше государство настолько беспомощно, что национализируя крупнейший банк, не сможет отвечать за обязательства, которые на себя этот банк взял?

Сергей Тарута: Я считаю, что это крупнейшая афера в современной Украине, где руководство Национального банка, уже обвиненное в злостной коррупции, и мы постоянно об этом говорим, под прикрытием президента Порошенко сделали действительно очень трагичную историю. Национализация ПриватБанка, очень цинично звучит, но, тем не менее, это так. Каждый украинец должен вытащить из своего кармана 4 тысячи гривен и тот, кто родился, и тот, кто сейчас уже на пенсии, за эту схему. То, что у ПриватБанка была проблема, знали уже давно. О том, что нужно было работать с теми же собственниками и не допускать, чтобы была такая доля аффилириванных кредитов, и чтобы стабильность была – проблема, которую нужно было решать еще и два года назад, и полгода назад. И почему ПриватБанк национализируют, а другие банки не национализируют? Кто будет рассчитываться? Почему общество не знает вообще, о чем договорились? Мы не знаем, за какой счет, мы не знаем, сколько нужно вливать. Сегодня министр финансов сказал о том, что необходимо вливание туда до 148 миллиардов гривен, но откуда они их возьмут? Это же деньги из кармана каждого человека. Если из кармана украинцев, тогда украинцы должны знать правду о договоренностях.

Дмитрий Терешков: А может быть западная помощь?

Сергей Тарута: Когда мы говорим 148 миллиардов это 5, 5 миллиардов долларов. Сколько нам дает западная помощь? Могерини не сказала, что они готовы на безоплатной основе дать эти 5, 5 миллиарда. Мы говорим о том, что у нас есть сейчас опция 1, 7 миллиарда МВФ, которые нам дадут, а дадут в долг. За это будем рассчитываться мы, украинцы, и будем наращивать долг. Нам же Могерини не сказала, откуда возьмут деньги. А сейчас мы говорим о том, что необходимо делать эмиссию, это деньги, которые принадлежат украинцам, и этой эмиссией вливать в банк. То, что это не прозрачно, это всегда вызывает вопрос. То, что это делалось ночью, а ночью мы знаем, делаются только темные дела в экономике. То, что общество сейчас не понимает, как это обернется для конкретного человека, сможем ли мы удержать курс, панику. Мне точно не хотелось бы, чтобы была паника, чтобы это привело к очередному взрыву курса, как это уже было у Гонтаревой до этого. Мы хотели бы, чтобы все-таки были одни правила у Национального банка по отношению ко всем банкам, без исключения. Почему-то к большому банку можно по одному относиться, а к маленькому банку – по-другому. Но это абсолютно неправильная позиция. Я считаю, что это коррупционная схема, договорняки между собой, за которые будут рассчитываться украинский народ. Со своей стороны, я сейчас обратился к международным организациям, тем, кому передал эту брошюру, о том, чтобы они повлияли на то, чтобы руководство ПриватБанка были люди с хорошей репутацией, международные эксперты, которые смотрели бы за каждой копейкой, чтобы они там не исчезали, нам ведь до конца правду не сказали. Могерини, если приветствует этот шаг, нужно будет чтобы и Евросоюз подключился, направили сюда экспертов, которые бы работали в Наблюдательном совете банка или часть в правлении и следили, чтобы деньги дальше не разворовывались. Как они попадают в Фонд гарантированных вкладов, как оттуда они переоцениваются и исчезают между своими друзьями, это прекрасно знает большая часть, которые интересуются этим вопросом.  Банк, кстати, технологически очень развит, он хорошо может помогать в обслуживании клиентов. Но самая большая проблема – связанные кредиты, кто будет отвечать по связанным кредитам? Какие договоренности прощают акционерам, какие - не прощают? Сказали, что мы с акционерами договорились. Есть украинский народ, все 43 миллиона человек держат за болванов. Вы у меня спрашиваете, я этих ответов не знаю, как и остальные 43 миллиона.

Константин Дорошенко: Вы предполагаете, что было бы правильным опубликовать документ об этих всех договоренностях, чтобы каждый человек в Украине смог прочесть, о чем же собственно договорились, кто и как руководит этим банком? Мне кажется, с точки зрения международных правил прозрачности бизнеса здесь не было бы нарушения никаких законов и принципов. Ведь огромное количество компаний ежегодно в мире публикуют свои годовые отчеты совершенно открыто. Наверное, имело бы смысл и нам всем разобраться, на каких условиях национализирован ПриватБанк.

Сергей Тарута: Не только имело смысл, это обязанность руководства страны все опубликовать. Единственным источником власти в этой стране является народ. Другое дело, что узурпировало руководство страны эту власть и манипулирует этим народом. Но наша задача добиваться, чтобы все договоренности были опубликованы, чтобы они не договорились между собой разделить часть ПриватБанка. Как это делается? Госпожа Гонтарева это прекрасно делала, когда вывели из Дельта банка 535 миллионов, когда переоценивали активы, которые находились в Фонде гарантированных вкладов. На самом деле, до этого несколько миллиардов выведено и сегодня нет реакции правоохранительных органов, президента. У нас президент как будто живет в другой стране. Это у нас Виктор Федорович жил в другой стране. Мы жили в одной стране, они жили в другой. Они живут на четвертом этаже, где все хорошо, где приносят деньги, где есть лифты для того, чтобы деньги туда везти и потом вывозить в другом направлении, как показывают пленки Онищенко. Этого не должно быть. Единственное, что может повлиять – очень жесткая реакция всех неравнодушных политиков, представителей гражданского общества, и общества в целом, и международного в том числе.

Константин Дорошенко: Сторонники Валерии Гонтаревой, в том числе в Евросоюзе, говорят, что она как раз начал программу, вводит правила прозрачности структуры собственности финансовых учреждений, что это очень важное ее достижение, что если украинским банкам владеет некая кипрская компания, она обязана раскрыть своих собственников тоже. Если и там какие-то новые компании, то снова раскрыть. Это стремление в транспарентности называют одним из главных достижений Гонтаревой.  Как вы это прокомментируете?

Сергей Тарута: Это все навязала Гонтарева в медийном пространстве. На самом деле, никакой прозрачности нет.  Мы на сегодняшний день знаем, что “Платинум банк”, который до сегодняшнего дня не публиковал, кто там является собственником, и там все время меняются фамилии. Более того, банк, который не докапитализирован. Он работает, просто есть посыл, что западные представители, западные институции говорят о том, что мы поддерживаем работу Национального банка по наведению порядка и прозрачности. Я также поддерживаю. Но я не поддерживаю, когда грабят Национальный банк, когда вымываются огромные деньги, когда 30 миллиардов гривен, которые исчезли сегодня. И двойных стандартов не должно быть.

Константин Дорошенко: С нами был Сергей Тарута. Мы, как принято говорить на радио, пользуясь случаем, приглашаем Валерию Гонтареву в программу Циники.

Сергей Тарута: Который раз здесь. Я желаю вам все-таки не быть циниками, а быть романтиками.