Мустафа Найем. Фото: Радио Вести

Александр Сотников: У нас в гостях сегодня народный депутат, Мустафа Найем, Здравствуйте!

Мустафа Найем: Здравствуйте!

Юрий Калашников: Вопрос, который мы сейчас подвергнем тщательному рассмотрению - что же происходит в Национальной полиции, пост главы остается некоторое время незанятым.

Александр Сотников: Пока что есть множество кандидатов на этот трон. На пост главы Национальной полиции претендуют домохозяйки, предприниматели, адвокаты. Национальная полиция обнародовала список кандидатов на должность главы ведомства, соответствующий перечень размещен на сайте МВД. Давайте подробнее о тех, кто зарегистрировался для участия в конкурсе на должность председателя Национальной полиции, и там услышим знакомые фамилии. (Звучит “Справка” Радио Вести – ред.)

Юрий Калашников: Здесь необходимо сказать о том, что выбор кандидатов достаточно широкий, это отметил в эфире телеканала Эспрессо советник главы МВД Украины, Иван Варченко. Еще он напомнил, что для того, чтобы претендовать на должность председателя Нацполиции необходимо иметь стаж работы на руководящих должностях в области права не менее 7 лет.

Александр Сотников: Правозащитник, член конкурсной комиссии, Евгений Захаров считает, что все кандидаты соответствуют квалификационным требованиям. Кроме того, этап, когда с кандидатами будут проводить интервью, может затянуться во времени, рассказал он Радио Вести. По словам Захарова, комиссия не сможет проверять больше 2-3 человек в день.

Юрий Калашников: Есть мнение о том, что выборы председателя Нацполиции это, в общем-то, будет политическое решение. Так считает политический аналитик, Руслан Бортник, и в интервью Радио Вести он сказал, что формально структура Нацполиции несмотря на то, что является аналогом внутренних войск  и подчиняется Кабмину, прежде всего, имеет координирующую функцию.

Александр Сотников: Я напомню нашим слушателям, что в  нашей студии народный депутат Мустафа Найем, мы будем говорить о Национальной полиции, и о кандидате, том самом главе Национальной полиции. Мустафа, Хатия Деканоидзе ушла, в принципе с введением этого конкурса что-то поменяется в должности главы Национальной полиции или это опять будет фигура подконтрольная всем остальным высшим структурам?

Мустафа Найем: Полномочия главы национальной полиции определяются законом, а закон остается тот же. Очевидно, многое зависит от того, кто будет этот человек. Изначально было бы неправильно  думать о том, что этот человек может быть полностью независим. Тогда Нацполиция не была бы под МВД, Кабмином, а выведена в космос. Политическое влияние на этот орган есть, но закон предполагает, что глава Нацполиции не имеет дела с политическими органами, поэтому он будет самостоятельным. Думаю, что Арсен Аваков будет иметь прямое влияние на Национальную полицию, это предусмотрено законом и эту очевидную реальность мы понимаем. Что дает конкурс? Сейчас уже можно говорить, поскольку есть кандидаты. Я думаю, что это очень тактический, хитрый ход со стороны министра. Почему? Во-первых, он теперь уже видит, кто кого лоббирует. Если сейчас посмотреть список кандидатов, все понимают, и министр, и президент в том числе, кто и чей кандидат. Уже сейчас понятно кто, о чем будет торговаться. Вторая история -он таким образом обезопасывает себя от каких-то вариантов когда будут жесткие шантажи, потому что когда была назначена Хатия Деканоидзе, она была результатом политического торга. Тогда министр хотел своего человека, а президент своего, в итоге сошлись на нейтральной стороне.

Юрий Калашников: Кстати, Мустафа, условия то изменились. Если бы Хатия Деканоидзе сейчас пошла на конкурс, на каком бы этапе она была снята?

 Мустафа Найем: Я, честно говоря, не знаю, соответствует ли она этим новым требованиям. Насколько я помню, у нее есть 7 лет работы руководящего стажа. Я не уверен, что это в области права, и я не уверен, что это юридическое образование. Но критерий, на самом деле, не поменялся. Дело в том, что закон так был прописан изначально, что год он действовал по одному принципу, а  с 1 января 2017 года поменялись критерии, добавилось высшее юридическое образование и стаж работы в области права, что в общем-то мне кажется странным. Мы сейчас этот вопрос изучаем, но насколько я знаю, по предварительному анализу, таких требований нет ни в одной стране Европейского союза и их нет в США.

Юрий Калашников: Знаете, если посмотреть на пост генерального прокурора Украины, там тоже были изменения, так сказать, по мере игры правила менялись во время игры.

Александр Сотников: И конкурса тоже не было как такового, такой, как проводится сейчас в Нацполицию.

Мустафа Найем: Во-первых, надо признать, что у генерального прокурора чуть побольше функций, но как принято в мировой  экспертной практике: юристами областью права считаются прокуроры, судьи и адвокаты. Это те люди, которые обязаны иметь юридическое образование, а глава Национальной полиции это скорее менеджер, который управляет разными органами, в том числе теми, у которых есть юридические функции. Например, это следователи. Но он не должен быть сам по себе юристом, потому что у него нет процессуальных функций как у юриста или как у человека, который должен иметь правовые функции. Поэтому эти требования странны. Да, у нас такое извращение, когда у нас генеральный прокурор, который должен будет сейчас, в общем-то, следить за деятельностью главы Национальной полиции, имеет меньшую юридическую квалификацию, чем будущий глава Национальной полиции.

Александр Сотников: Все-таки я хочу разобраться в этом вопросе: а зачем было создавать этот конкурс, если можно было в принципе эти договоренности соблюсти вне этого конкурса, как это было раньше?

Мустафа Найем: На самом деле, этот конкурс уменьшит влияния договоренностей.

Юрий Калашников: Создаст эффект прозрачности?

Мустафа Найем: Не эффект прозрачности. Есть позитивная сторона -  мы все видим кандидатов и знаем из кого выбирать.  И если сейчас выберут домохозяйку, условно,  чтобы  никого не обидеть, кого-то кого мы не считаем и есть человек квалифицированный, у нас всегда будет вопрос: “А почему этот человек, а не этот человек. Дайте критерии оценки. И все равно есть какая-то подотчетность. Но необходимо вспомнить такую вещь, что комиссия дает министру три кандидатуры. Это означает, что будут выбирать все равно из трех. Конечно, политический торг будет между этими тремя.

Александр Сотников: Кто входит в комиссию?

Мустафа Найем:  В комиссию входят  три представителя международных структур, в первую очередь это миссии США по помощи реформ, это вспомогательная миссия Европейского союза и один представитель канадской делегации. Это, по сути, те три главных партнера реформ в Национальной полиции, потому что они действительно много делали. И три человека представляют наши. Роман Романов, общественный деятель, активист, юрист и эксперт. Он действительно независимый. Еще один человек, Евгений Захаров, который представляет Министерство внутренних дел, поскольку он там в общественном совете и в коллегии. А также журналист Виталий Портников. Собственно эти 6 человек и будут выбирать главу Национальной полиции. Сказать, что эти люди как-то ангажированы сильно под президента или под министра нельзя. Конечно, есть какие-то взаимоотношения. Виталий достаточно хорошо относится к министру, у них дружеские отношения. Евгений работает в Министерстве, Роман Романов в составе экспертных групп занимается реформами.

Юрий Калашников: Понятно, что это люди близкие к этой системе, потому что они бы туда не попали.

Мустафа Найем: Конечно. Но они выберут трех, отсеются откровенные, которые не подходят. Останутся три, и за этих трех будет идти торговля между президентом и министром. Почему президентом? Потому что он имеет большое влияние на состав Кабмина и на решение Кабмина.

Александр Сотников: Исходя из всего, если прогнозировать результаты, все-таки это будет фигура, которая подконтрольна президенту?

Мустафа Найем: Нет, я думаю, что в конечном итоге, по моим ощущениям, в конфигурации всех властных структур Национальная полиция должна остаться все-таки в ведомстве министра, это будет его фигура. Но, очевидно, что это не может быть фигура, откровенно враждебная к президенту. Надо объяснить нашим слушателям, кто этот человек, которого мы выбираем. Мы выбираем человека на 5 лет,  может поменяться все, что угодно, глава Национальной полиции будет иметь контракт и его достаточно сложно будет разорвать. Второй момент, это означает, что этот глава Национальной полиции, который сейчас будет избран, будет следить за правопорядком на улицах и городах во время следующих парламентских и президентских выборов. Если вспомнить предыдущие парламентские и президентские выборы, как правило, это то, что происходит на  участках. Это очень важная история. Очевидно, что все, кто сегодня могут влиять, будут делать все, чтобы влиять на назначение главы. Откровенно негативного или человека, который будет враждебно относится к министру или президенту, не будет, потому что они являются главными фигурами, которые на это влияют.

Юрий Калашников: Мы это понимаем. Теперь если говорить по поводу самого процесса в пять этапов, понятна схема как это будет происходить?

Мустафа Найем: Схема, в общем-то, понятна. Единственное, чтобы я хотел знать еще больше. Во-первых, открытость заседания комиссии, она там не предусмотрена. Как будут приниматься решения? Потому что, насколько я помню, раньше говорилось о том что, решение должно приниматься консенсусом, только тогда это решение.

Юрий Калашников: Это три человека по окончанию принимают решение?

Мустафа Найем: Шесть человек должны вместе сесть и договориться по каждому решению консенсусом. Это то, что предполагалось, анонсировалось министром. Какой сейчас будет регламент работы, не знаем. Нужно еще раз объяснить слушателям, что это за конкурс. Он не предусмотрен законом. Если говорить про негативную сторону конкурса, позитивная понятна – он открытый, прозрачный, мы видим кандидатов…Негативное в нем то, что он как хочет, так и будет работать, комиссия как хочет, так и будет работать, потому что законом она не предусмотрена. Это личная инициатива министра, как она будет работать, мы не знаем.

Юрий Калашников: Ответственности тоже нет?

Мустафа Найем: Ответственности у членов комиссии в принципе нет, только моральная, публичная, политическая, возможно.

Александр Сотников: Если что-то произойдет и главу Национальной полиции снимают, какова процедура и кто за это отвечать будет?

Мустафа Найем: Главу Национальной полиции могут снять только после того как будет разорван контракт и по решению Кабинета министров.

Юрий Калашников: Мы контракт не видим, поэтому не можем понять, при каких условиях?

Мустафа Найем: Я думаю, что мы должны требовать, чтобы контракт был прозрачным и публичным. Есть три вещи, которые мы должны точно требовать. Первое, это четкий и понятный регламент работы комиссии, они должны быть прозрачными, мы должны видеть заседание комиссии. Второе, это контракт будущего главы Национальной полиции. Мы должны увидеть, на каких условиях он идет работать и за что его могут уволить. Это может быть тем козырем, который мы потом, в случае каких-то нарушений,  сможем требовать увольнения или, наоборот, если его захотят уволить, потому что он пойдет против кого-то. Третье, это независимость главы Национальной полиции от политического влияния. Сейчас, к сожалению, и в законодательстве осталось, и на уровне нормативных документов, зависимость главы Национальной полиции  при кадровых назначениях. В первую очередь, это касается территориальных органов, т.е. областных управлений Национальной полиции, департаментов, внутренних назначений. Все это, к сожалению, сейчас все еще согласовывается с министром. Мне кажется, это не очень правильно, поскольку  это уже прямое вмешательство в работу Национальной полиции.

Александр Сотников: Если мы уже представим, что глава Национальной полиции принят, что он должен делать? И что должно быть в том контракте,  о котором мы пока ничего не знаем?

Мустафа Найем: В контракте должны быть прописаны права и обязанности, это понятно, и перечень условий, при которых он может быть уволен. Это важно, потому что это будет в первую очередь для него опорой его независимости в случае каких-то конфликтов. Что он должен делать? Работать.

Юрий Калашников: Как эффективный менеджер?

Мустафа Найем: На самом деле, у главы Нацполиции большой круг обязанностей. В первую очередь, это менеджер. Поверьте мне, что глава Национальной полиции к сугубо юридическим моментам расследования имеет не очень большое отношение. Круг обязанностей огромный. Хочу, чтобы наши люди понимали, что Национальная полиция  - это самый большой и самый работающий орган в стране. Когда я говорю “работающий” это не значит, что он хорошо работает, есть вопросы. Но в силу того, что 25 лет у нас был единственный орган, который пропускал через себя сигналы, в силу разных причин.

Александр Сотников: 24 часа в сутки.

Мустафа Найем:  Конечно, более того это единственный орган, помимо представительств министерства образования и медицинских учреждений, который есть в каждом городе. Сидя в Киеве можно по этому нерву провести сигнал до конца, вплоть до района, села…

Юрий Калашников: До конкретного дома.

Мустафа Найем: Это огромная структура. Второе, это то, чем занимается Национальная полиция. В первую очередь, это безопасность. К сожалению, в Национальной полиции до сих пор остались  органы, которые отвечают за экономические преступления, что мне опять-таки кажется не правильным. Я думаю, что это нужно в конечном итоге отдавать либо в фискальную полицию или финансовую полицию сейчас пытаются создавать. Но это не должна быть функция Национальной полиции, такого нет ни в одной стране мира. В странах Европы, США, полиция не занимается коррупционными расследованиями, это другие органы.

Юрий Калашников: Исходя из того, что мы имеем, нашу полицию саму надо наблюдать внимательно с помощью такого органа.

Мустафа Найем: Слушайте, это всех органов касается. Тут полиция не сильно отличается от остальных органов. Что касается функций, в первую очередь, это, конечно, управление органами, которые отвечают за безопасность на дорогах, улучшение криминогенной ситуации. Мне кажется, мы многие вещи сильно политизировали. Главное, чего хотят люди от полиции –  судя по всем соцопросам – они хотят спокойно выходить на улицу в любое время суток, возвращаться домой и видеть, что их имущество целое.

Александр Сотников: Мы наблюдаем за последние два года, наоборот, ухудшение криминогенной ситуации в стране.

Мустафа Найем: Да.

Александр Сотников: Вы говорил, Мустафа, что будущий глава Национальной полиции должен делать свою работу. Людям понятно, что нужно. Им нужно спать спокойно. А что нужно сделать новому главе Нацполиции сейчас в первую очередь для того, чтобы люди спали спокойно?

Мустафа Найем: В первую очередь сейчас надо приводить в порядок уголовный блок и повышать профессионализм патрульной полиции. Это не означает, что там полный хаос, бардак и не профессиональные люди работают,  это было бы неправильно и некорректно по отношению к ребятам, потому что многие профессионально работают. Во-первых, есть большой недостаток кадров в уголовном блоке в силу разных причин. Этот некомплект был раньше, плюс была переаттестация.

Александр Сотников: Не хотят идти, маленькая зарплата?

Мустафа Найем: Это самая большая причина. Надо понимать, что мы очень часто требуем у полиции: “Давайте, работайте!”. Но даже сейчас: объявлен конкурс на должность главы Национальной полиции, посмотрите, кто подался. Где все эти люди, которые  кричали, что давайте, работайте. Я понимаю, верите-не верите, но подайтесь. И об этом говорили: податься не обязательно для того чтобы выиграть, но можете высказать свою точку зрения, прийти и сказать: “У меня есть образование, стаж, я знаю, как надо сделать”.

Юрий Калашников: Таких людей нет.

Мустафа Найем: Их мало. У нас получилось, что из 64 кандидатов 58 – люди, которые раньше работали в полиции. По сути, со стороны никто не хочет этим заниматься. Что касается самих органов, самое первое, что бы сделал я, например, это нужно делать кадровые перестановки и кадровую ревизию, и делать ее прозрачной. Мы до сих пор не знаем, кого уволили, кто остался, кто восстановился по суду после переаттестации.

Александр Сотников: В смысле нет доступа к информации?

Мустафа Найем: Этой информации нет, она закрыта почему-то. И министр ее не открывает, и глава Национальной полиции. Да, есть такое подразделение как криминальная разведка, где нельзя раскрывать, но это очень минимальный процент. Второй момент, это, конечно, делать ревизию всего финансово-материального положения полиции, что там есть вообще. Давайте поднимем все базы отдыха, которые есть, что можно продать, что наоборот.

Александр Сотников: Есть имущество?

Мустафа Найем: Конечно, есть имущество. Более того, я думаю, что его ревизию и аудит давно никто не делал. А если и делал, почему он не прозрачный? Давайте опубликуем для людей. Очевидно, что нам не хватает денег на полицию, потому что зарплаты растут, людей становится больше, профессионалов нужно больше нанимать. Третий момент, точно такая же ревизия должна быть сделана по нормативным актам, по документациям, по внутренним процедурам. Ведь ситуация в Княжичах, когда погибло 5 ребят, в первую очередь возникла из-за несогласованности внутренних инструкций и нормативных актов и несоответствие их реалиям. Это три очень базовые вещи. Но самое главное, мне кажется, есть одна стратегическая вещь, которую я надеюсь будущий глава Национальной полиции, если будет адекватный человек, я думаю, есть большой шанс, что может быть такой человек, это все-таки поменять критерий оценки работы Национальной полиции. Нужно признать, что у нас до сих пор работу Национальной полиции оценивает не общество, а начальник.

Александр Сотников: Общество оценивает, все знают мнение общества.

Мустафа Найем: Да, но оно не влияет. Как сейчас это происходит? Это очень важно понимать нашим  слушателям. Орган, который отвечает за безопасность людей у нас в стране, это орган, который должен в первую очередь думать о том, что думают о нем люди.

Александр Сотников: Мустафа, как я могу выразить свою мысль и донести ее, если я не вижу даже участковых?

Мустафа Найем: А самое главное, как это в законе предусмотрено, что одним из критериев эффективности полиции является общественное мнение. Как это делают, например, в США? У вас есть показатели, сколько вы раскрыли преступлений. Самое важное, сколько совершено преступлений. У нас ведь как говорят: раскрыто столько-то преступлений. Человек обычный не знает хорошо это или плохо. Расскажите, сколько преступлений совершено. Ведь главная работа полиции не раскрывать, а превенция, чтобы этого не случилось. А это работа с гражданами, это доверие.

Александр Сотников: Это все перешло в какой-то формальный отчет, который мы слышим в СМИ.

Мустафа Найем: США для меня в этом плане модель, в Германии похожая модель. Делается оценка какого-то регионального управления сотрудников обществом,  идет независимый опрос населения. Не всех, а в первую очередь тех, кто соприкасался с милицией, жертв и свидетелей преступлений, представителей бизнеса, общественности и экспертов. Все эти критерии  собираются и человек, который соприкоснулся с милицией, может сказать, как быстро к нему приехали, как быстро рассмотрели, насколько они были вежливыми. Раскрыли или не раскрыли это на самом деле не всегда первый момент. Нам же важно чтобы к нам относились, понимали, что действительно хотят исправить ситуацию и исправилась ли ситуация потом.  Этот критерий является главным для начальника, чтобы он выносил суждения о своих подчиненных.

Юрий Калашников: Мы в корень посмотрели. Тут это отсутствие обратной связи от общества. У любой системы автоматического управления должна быть обратная связь: потянули не туда, значит должен быть  корректирующий импульс, исправили. Нет этого обратного…

Мустафа Найем: Мы чуть-чуть продвинулись в этой связи. Сейчас есть проект постановления Кабинета министров, в котором предполагается введение такой системы. Но что опасно, мы же в Украине живем, мы же не живем в США, а это значит, что манипуляции все равно будут. Сейчас очень часто говорят: полиции доверяют 44% или 54%. А у меня вопрос: что значит полиции доверяют 54%. Вы говорите про участкового, я не знаю своего участкового. Вы знаете?

Александр Сотников: Не знаю, а хотел бы с ним познакомиться. Хотел бы увидеть во дворе, хотел бы? чтобы он знал каждую семью в квартале, в микрорайоне.

Мустафа Найем: И это будет доверие ваше к полиции. Я уже не  говорю о том, что если вы пойдете на улицу и спросите: “Как зовут начальника городского отделения?  Кто это, вы его видели в глаза, вы его знаете?” Нет. Он ходит по улицам? Нет. Но они должны ходить и общаться с людьми. Что важно? По сути, получается, что мы сейчас подменяем понятия. Доверие к Национальной полиции – это не доверие к Национальной полиции, это доверие к бренду. Как мы пропиарили: вот патруль, вот значок красивый. А реально людей если спросить: “Вы не доверяете Национальной полиции, а как вы относитесь к работе Национальной полиции?”  Поверьте, результаты будут другие. Почему это опасно и почему этого бояться сами полицейские? Сейчас главным, кто решает судьбу любого полицейского на месте является начальник, он решает эффективный ты или нет. Как только мы введем критерий общественности…

Юрий Калашников: Все, начальник не работает?

Мустафа Найем: Начальник работает, критерий будет комбинированный.

Александр Сотников: Но есть еще один.

Мустафа Найем: Эффективность? А тут еще люди. И если люди какой-то области по соцопросам сказали, что начальник работает хорошо, а он политически тебя не устраивает, потому что он стал независимым, ты его не можешь уволить, потому что люди будут защищать его. Или, наоборот, он тебе подходит, нравится, потому что есть какие-то схемы, а люди говорят, что у них другое ощущение. И во многих странах это базовый критерий – ощущение населения. Они чувствуют себя безопасными, они чувствуют полицию не коррупциногенной, они уверены, что полиция работает для них, а не на бизнес и не на себя. Это все опросы, нужно выработать культуру этих опросов.

Александр Сотников: Это как в Соединенных Штатах шериф, который в общине находится. Есть святой отец, который заведует духовной жизнью общества, а есть шериф, который отвечает за безопасность, он знает каждую семью. Мы процитируем некоторые сообщения, которые пришли на наш СМС-портал:

Петр, Харьков: Вважаю, що слід проводити конкурс на посаду курівника Національної поліції лише серед осіб, які брали безпосередньо  участь у АТО.

Юрий Калашников: Как вариант. Даже из Флориды пришло сообщение:

Петр: Доброе утро! Если министра Авакова понизить и поставить на эту должность , а на его место избрать другую кандидатуру… Большая проблема в том, что люди приходят к власти и считают, что это навсегда.

Елена, Харьков: Извините, но все эти конкурсы очередная смена картинки, не более. Украине нужны не квотники, а профессионалы. С моей точки зрения, реформа полиции полностью провалена, не нужно говорить, что сумасшедший рост преступности это результат войны. Те, кто сейчас при должностях никогда этого не признают и не признают. А после множественных проколов, Аваков и Порошенко продавят своего.

Александр Сотников: Если продолжить тему о том идеальном полицейском, а не слишком ли много мы требуем от полицейского? Какая мотивация у него в таком случае?

Мустафа Найем: Нет. Это одна из самых больших проблем, потому что мы почему-то считаем, что только повышение зарплаты – это единственное, что может обезопасить полицейского от нарушения закона и коррупции. На самом деле, во всех странах мира полиция никогда не зарабатывала много денег.  Что есть взамен высокой оплаты труда?

Юрий Калашников: Есть соцпакет.

Мустафа Найем: Да, что значит соцпакет? По сути, мы создаем касту в хорошем смысле слова. Мы говорим: у тебя есть стабильная работа, стабильная зарплата, потому что это безопасность страны, у тебя есть длинный кредит на жилье, у тебя есть льготы, и самое важное что у тебя есть –уважение общества. И мы все на это работаем. Но если, не дай бог, ты где-то нарушил, ты этого всего лишаешься. Более того, ты становишься изгоем в нашей системе  и для общества. Человек, который уволен из полиции за что-то в нормальных странах, это человек с волчьим билетом. Его выкинули из системы безопасности, куда его еще примут? Он лишился длинного кредита, своей зарплаты, пенсии, всех льгот и жилья, которое у него было в кредит. Это для него намного дороже, чем взять 100 долларов взятки. Поэтому он дорожит местом, его уважают люди, это такое общество. У нас есть только одна сторона – зарплата и мы требуем, чтобы он все это делал.

Александр Сотников: А с нашими зарплатами очень сложно.

Мустафа Найем: У полицейских сейчас не самые худшие зарплаты в стране. Возможно, они не достаточные, хотелось бы больше. Но они лучше, чем у учителей или медиков.

Александр Сотников:  Вы считаете, что такими методами можно научить полицейского не брать взятки?

Мустафа Найем: Это не научить, это чтобы он соразмерял риск. Как кто-то говорил: я сам не герой и других не прошу быть героями. Давайте просто дадим ему прагматические, очень осознанные аргументы, почему не должен брать. Не просто: ты будешь честным, правильным, патриотом… Это все понятно, это не надо обсуждать.  Вот твои риски, ты потерял все и потерял будущее. Ты работаешь, у тебя есть уважение, работа, и.т.д. Если не будет такого баланса, мы будем иметь проблему. Что касается работы полиции, думаю, нас сейчас многие следователи слушают, и думаю, что один из главных шагов, который должен сделать глава Национальной полиции, а мы это должны сделать в Верховной Раде – принять закон о криминальных проступках. У нас, к сожалению, общество еще не понимает этого. Сейчас объясню. У нас преступления делятся на две категории: уголовные и все остальные. Проблема в том, что все уголовные преступления должны расследоваться в одинаковом порядке с одинаковым количеством документов, которые заполняются. Условно говоря, если вы украли телефон, или мешок картошки, или убили человека, или перерезали 30 человек, у вас объем документов примерно одинаковый. У следователя нет приоритетов, он занимается всеми этими делами. Есть предложение, и это работает во многих странах мира и у нас уже есть такой законопроект, чтобы те уголовные преступления, которые не являются резонансными или критичными,  были отнесены к криминальным проступкам. Это не преступление, но это и не админ. нарушение, это нечто среднее. Для этого будет отдельный орган дознания, который будет заниматься этим. Но к чему это приведет? У нас у следователей в год лежит по 150-200 дел, это просто завал следственных органов. Это одна из причин, почему не раскрывается  и почему они все время заняты. А если мы это уберем, у нас получится, что следователю не нужно будет заниматься постоянно мобильный телефон- кражи – карманы, и.тд. Он будет заниматься убийствами, грабежами, организованной преступностью. Тут тогда нужно будет еще развивать систему страхования. Условно говоря: если у вас украли  iPadили телефон, как происходит в нормальных странах? У вас украли iPad или телефон, вы пришли в полицию, зарегистрировали, вам страховая компенсировала, а полиция вас обслужила, все данные зафиксировала. Никто не будет сейчас бегать, выделять целый аппарат, чтобы найти, кто у вас украл iPad, эти данные хранятся. Когда этих данных становится критично, и они уже могут сформировать портрет, кто это сделал, они его находят и сажают. Но вы как человек, у которого украли iPad или телефон, вы получили страховку. Все, у вас нет проблем, вы дальше живите. Эти все системы балансов должны быть выстроены. Я думаю, что новому главе Национальной полиции это все нужно сделать. Что касается криминогенной ситуации в целом и ее ухудшение, при всем том, что нам говорят: не надо говорить про войну. Надо говорить, это правда так. Да, тут очевидно есть и львиная доля ответственности Национальной полиции. Но если говорить про преступления, в 14 году, когда закончился Майдан,  первые 3-5 месяцев была тишина. Потом, когда началась война и уже пошло оружие на фронт, у нас за год в несколько раз увеличилось количество краж людей, количество угонов. Нельзя сказать, что полиция начала плохо работать. Да, конечно, есть ответственность Национальной полиции. Но тут для меня очень большой пример – это Донецкая область. Показатели Донецкой области сейчас лучшие в стране. Кстати, глава Национальной полиции в области, Вячеслав Аброськин, тоже баллотируется. Они лучшие в стране по разным причинам. Во-первых, потому что очень жесткая дисциплина. Это и от главы зависит, и все  понимают, что война. Второе, они действительно понимают опасность всех преступлений. При этом, это область, в которой самый большой некомплект штата. Такое несоответствие результатов и комплекта…

Юрий Калашников: Может быть, потому что очаг напряженности такой в этих областях.

Мустафа Найем: Да, но это означает, что можно работать.

Александр Сотников:  Это же парадокс. Для того чтобы полиция хорошо работала, нужен конфликт в том регионе? Пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

Мустафа Найем: Для этого нужно правильная расстановка приоритетов. Если в Донецкой области знают, что  или мы сейчас его возьмем, потому что он с оружием бегает и начнет кого-то убивать,  приоритеты сразу смещаются, никто не ищет мобильные телефоны ли мешки с картошками. Или какая-то другая область,  в которой чуть-чуть по-другому расставлены приоритеты. Очевидно, это тоже проблема. Но самое главное, полиции нужно будет переходить на эти рейки военного времени и понимать то количество оружия и преступлений, которые  происходят и расставлять на это приоритеты. Посмотрите, у нас последние 2-3 года полиция действительно занималась всем чем угодно. Национальная гвардия у нас на фронте, у нас есть специальный батальон Национальной полиции, который стоит на фронте. Надо сосредоточиться на трех главных вещах: это безопасность на улицах, домашние кражи и угоны.

Юрий Калашников:  По поводу болезни, если сравнить страну с организмом, то полиция – это как иммунная система.

Мустафа Найем: Я ее называю нервом, проводит сигнал. А иммунная система это все-таки наше гражданское общество. Если мы будем на них давить и заставлять, требовать.

Александр Сотников: Каким образом давить? Жаловаться и ходить писать жалобы, по-моему, это ничего не дает.

Мустафа Найем: Во-первых, слушать и слышать, что происходит у вас в регионе. Давайте уже переходить к реальным действиям, а не каким-то высоким словам. Это может не очень понравится Национальной полиции, но мне очень нравится, что происходило в Черкассах, в Виннице,  когда там были протесты. Не нравится, вышли, сделали протест, четко понятно. Но не с целью уничтожить, убрать, а поставить человека под контроль, чтобы он действительно ходил по улицам. Полиция должна ходить по улицам, по домам, разговаривать с людьми.

Александр Сотников:  Они должны собирать инофрмацию.

Мустафа Найем: Это то, что в мире называется communitypolicy(общественная политика) – сами граждане являются частью общества.  Мы сейчас делаем большой опрос, спрашиваем: Почему вы не хотите сотрудничать с полицией. Нам отвечают: Это стукачество. Это означает, что изначально мы в менталитете считаем, что полиция где-то по ту сторону барикад. А если это ребята спускаются к нам, общаются, он сидит с нами пьет кофе… Мы его видим каждый день.  И если у нас потом в подъезде кого-то бьют или кто-то не правильно себя ведет, пришел участковый, котрого ты видишь раз в три дня и ты ему скажешь: Дядя Вася тут такое случилось…

Александр Сотников: Это тот вариант, когда в американских боевиках участковый или шериф заходит в бар и разговаривает с посетителями.

Мустафа Найем: Вот, и общаются и все нормально. Когда это понимание есть и происходит общение, конечно, полиция больше знает. Я уже не говорю о том, что есть много вещей такие как освещенные улицы, подъезды – это все вместе, это то взаимодействие общества и полиции. Так можем критиковать и контролировать.

Александр Сотников:  Мустафа, если мы говорим о полицейских и о новом главе Национальной полиции, сейчас придет новый глава, а как он может поменять саму систему, чтобы люди не думали: ну вот, пришел еще один, а ничего не поменялось внутри?

Мустафа Найем: Я думаю, что у нас есть неправильное представление. Зачем нам нужно менять Национальную полицию, если нам нужно, чтобы люди лучше жили. Мне на самом деле все равно, что он там будут делать внутри. Если вследствие того, что он сделает, на улицах станет безопаснее, угонять станут меньше, красть станут меньше. Пусть  хоть один работает или наймет еще миллион людей. Тут вопрос в том, какие он себе приоритеты поставит. К сожалению, тот человек, который сейчас придет, ему придется столкнуться с тем, что надо будет внутри наводить порядок. Имеем ли мы право смотреть, насколько правильно он это делает? Не все имеют такую квалификацию. Но мы можем, например, рассуждать о том, кого он поставит. Вернет ли он людей, которые занимались откровенной коррупцией? Будет ли поощряться патрульная полиция, которая, я считаю, одно из лучших подразделений Национальной полиции, чтобы они переходили в следователи, детективы. Поменяется ли система кадровой подготовки?

Александр Сотников: Отдельно хотелось бы по  кадровой подготовке, каким образом она поменяется? Опять набирать двухмесячные, трех месячные полицейские курсы?

Юрий Калашников: Нет, тут, наверное,  речь идет о полицейской академии.

Мустафа Найем: По кадровой подготовке: в чем сейчас произошел временной разрыв? Мы перешли на новую систему по набору Национальной полицией патруля с нуля, с улицы, что я считаю очень правильным.

Юрий Калашников: Да, мы знаем раньше, кто был в большинстве случаев.

Мустафа Найем: Только 7% работников патрульной полиции – это бывшие сотрудники. Да, были проблемы с подготовкой. Но опять же, я подчеркиваю, ни в одной стране мира не было такого, чтобы за год заново набирали 13 тысяч людей. Мы убрали ГАИ. Давайте честно, сейчас любой водитель, который нас слушает, его невозможно остановить. У нас перестали их останавливать. Но также факт, что смертность на дорогах увеличилась, пьяных стало больше. Но когда мы сейчас хотим ввести какие-то нормы чтобы останавливать пьяных, говорят: “Нет, это опять будет произвол”.  К чему я все это веду: кадровая подготовка должна начинаться с нуля. Если мы ввели то, что мы набираем людей с улицы,  давайте продумаем чтобы тот человек, который стал патрульным, чтобы он дальше двигался по лестнице. Эти курсы они так и устроены в цивилизованных странах: человек не 5 лет готовится стать полицейским, а в Штатах и в Германии он 7 месяцев готовится стать патрулем, потом поработал 1, 5-2 года, и только после этого имеет право двигаться дальше.

Александр Сотников: В процессе работы уже?

Мустафа Найем:  Конечно. Но самое главное, что начальником полиции ни в одном регионе не может стать человек, который не пришел с улицы, с самого низа: патруль – следователь,  оперативник – начальник и т.д. А у нас как было раньше? Как подготовили: готовили начальником, значит начальником и стал, готовили следователя – он следователем и стал. Нужно сейчас систему подготовку кадров чуть-чуть менять. К счастью, надо сказать, что Национальная академия, которая сейчас есть,  она много в этом направлении двигается. Но, конечно, нужно создать нашу полицейскую академию с теми маленькими короткими курсами, которые бы позволили быстро готовить этих людей.

Юрий Калашников: Такие опции: вышел на уровень, научился еще чему-то.

Мустафа Найем:  Естественно. Сейчас как происходит. Как взять человека в оперативники, следователи, если у него есть юридическое образование и он находится на гражданке? Конечно, он зарабатывает больше чем полицейский. Но патруль, который работает у нас в системе, он уже наш, он уже в милиции и он знает, как она работает. Многие хотят стать следователем или оперативником. Он видит, что ему это нравится, дайте ему возможность –пускай идет переподготовится, получит правовое образование и идет в следователи или оперативники.

Александр Сотников: В принципе раньше тоже такое было, когда человек, работая в системе МВД с каких-то низших этапов, ему давали возможность учиться заочно.

Мустафа Найем:  Надо это возвращать, но не в той форме,  в которой это было при Советском Союзе. Самое главное понимать, что нужно чтобы процесс обучения не останавливался: любой желающий может пойти переподготовиться. Но не все проходят. В патруль, например, в Штатах, меньше 30%, которые хотят пойти на следователей, проходят эти курсы. Это должно быть сложно, ты продолжаешь работать, потом ты пошел на стажировку, постажировался, у тебя появился наставник. Как у нас было в советское время, наставничество: тебя прикрепляют к сотруднику, который тебя ведет. Если он потом дает тебе рекомендацию, ты возвращаешься и работаешь, и ты уже следователь, уважаемый человек. Но он знает, как он этого добился, он два года поработал на улице, он знает, как это работает в реальности. И когда он уже становится начальником управления, он будет знать, как работает все, и у него не будет вопросов: почему патруль ведет себя так, а следователь так. И неуважения не будет, потому что он сам это все прошел, и он понимает, что каждый из этих людей потенциально может стать главой Национальной полиции. Поэтому эта система кадровой подготовки должна пройти. Я думаю, что многое из этого будет сделано, потому что я знаю, что планируют вводить систему эко-нации. Знаю, что у американской мисси были идеи, чтобы создать некую модель Полицейской академии, которая потом будет  представлена по всей стране. Мне кажется, важно об этом постоянно говорить. Мы про это говорили в 14 году, когда поменялся министр и глава Национальной полиции и сейчас. Я уже не говорю про права человека. Это самое важное, что может быть в Национальной полиции. Опять же, про изменения, в Национальной полиции появился департамент, который занимается защитой прав человека. Но, к сожалению, его доводы не являются ключевыми при принятии  кадровых решений, а я считаю, что это должно быть. Ты принимаешь человека и на него есть хоть какая-то жалоба и если она не расследована или не понятна до конца, он не может повышаться по службе, потому что это самое главное - права человека. Я уже не говорю о том состоянии ЕВС, камер временного содержания просто нет. У нас как происходит: человека взяли пьяным на семейном насилии, привезли его в полицию, за три часа его должны отпустить. Сейчас хотят увеличить этот срок до 12 часов. А где его держать? Его негде держать. Комнаты в не надлежащем состоянии, я уже не говорю о том, что там нет врача, нет нормального питания. А ведь предлагалось: давайте сделаем кейтеринг на все СИЗО. Почему в самолетах можно нормально питать людей, а в СИЗО нет, он же не преступник еще. И делаем это аутсорс, пускай кто-то поставляет. Давайте честно, когда бьют жену дома, не днем. Где взять ночью адвоката? Значит должна быть какая-то система правовой помощи. Автозаки, все, кто были на протестах знают, что там происходит. Давайте их переоборудуем. Дальше по правам человека, если есть какие-то замечания, представитель департамента по защите прав человека должен иметь исключительные права. Если он приехал, и действительно ему доверяют, и он написал жалобу, полицейский должен бояться этой жалобы, потому что для него это будет дальше в карьере проблемой. А сейчас для галочки есть это подразделение, но, к сожалению, полномочий у них нет. Это надо менять.

Александр Сотников:  Давайте примем звонки. Доброе утро!

Звонок в студию: Добрый день! Мустафа, я тебя прошу, что ты не знаешь, кто такой Аваков. Кернес говорил: “В меня стрелял Аваков”. Сашко Билый говорит: “Если меня убьют, меня убьет Аваков”… Вопрос: сколько он будет на этой должности, почему он не в тюрьме?

Мустафа Найем:  Слушайте, я не могу давать оценку преступлениям, если они есть или если их нет. Это задача правоохранительных органов. Что касается министра Авакова и почему на должности и т.д, надо говорить прямо как есть. К сожалению, политическая конфигурация такая, что сейчас попытки сдвинуть или поменять министра, приведет к разрушению коалиции. Это все понимают, это политическая договоренность. Тут надо понимать, что закончилось время, когда могли бы разделить Народный фронт от БПП или президента от Авакова. Петр Порошенко, Александр Турчинов, Арсен Аваков, Арсений Яценюк – это все одна команда, они вынуждены держаться вместе и они это делают. Конечно, это политическая должность и ее поддерживает президент. Без его поддержки это невозможно. В данный момент времени, учитывая насколько  у нас есть независимый генеральный прокурор, другие органы, то предположить, что сейчас кто-то будет такие расследования делать открыто, мне кажется, будет достаточно сложно. Что касается дела рюкзаков, мы ждем результатов расследования от Антикоррупционного бюро. Я надеюсь, что мы получим результат. Что касается ситуации в Харькове и по тому, что были подозрения, что министр раньше занимался землей, и.т.д. Насколько я помню, был такой вывод. Есть большая проблема с игральным бизнесом, который,  к сожалению, находится под полицией или под органами, которыми занимается полиция. Причастен ли лично к этому Аваков, я думаю, это должно установить Антикоррупционное бюро. Насколько я понимаю, они этим делом должны будут заняться, поскольку уже есть резонанс в медиа. Опять же, не нужно сводить самое важное. Давайте четко разделять. Да, политическая ответственность лично министра. Но еще раз, мы выбираем главу Национальной полиции на 5 лет, через 5 лет Авакова может не быть. Давайте все эти 5 лет требовать от полиции ее работы.

ЧИТАЙТЕ 2 ЧАСТЬ ИНТЕРВЬЮ Мустафа Найем: "Входной билет в политику настолько дорогой, что либо несовместим с совестью, либо с кошельком"