Женя Галич. Фото Радио Вести

Дмитрий Терешков: Радио Вести – радио новостей и мнений, программа “Циники”. У микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Наш гость сегодня музыкант, Евгений Галич. Здравствуй!

Евгений Галич: Здравствуйте, ребята!

Дмитрий Терешков: В этом году группа “O.Torvald” была заметнее, чем в прошлые годы. В прошлом году “O.Torvald” называли  главной фестивальной, какие-то такие всплески. С чем, по-твоему, связан этот всплеск в этом году? С телевизором, с новым менеджментом или с тем, что в принципе к украинской музыке сейчас больше внимания?

Евгений Галич:  Практически со всем, о чем ты только что сказал. В прошлом году альбома не было, в этом году есть альбом. Это один из поводов, по которым судят о том, сделала группа что-то за год или не сделала. В прошлом году было действительно много фестивалей. В этом году было меньше, мы были сосредоточены на пластинке. И, конечно же, то, что происходит сейчас в украинской музыке, подстегивает всех говорить о ней больше. Соответственно, мы на этом фоне заметней, чем обычно.

Константин Дорошенко: Может быть не столько в украинской музыке, сколько в украинском обществе, мы еще к этому вопросу вернемся. Я впервые твое выступление увидел на YUNE. Я так понимаю, что ты был среди номинантов?

Евгений Галич:  Да.

Константин Дорошенко: Очень четкое выступление, безусловно, очень грамотное. В этом году тоже в списках  YUNA ты фигурируешь.

Евгений Галич:  Я, кстати, сел, когда называли номинантов. Я практически подряд всех угадал, кто будет в номинации. Это так забавно, прямо с точностью.

Константин Дорошенко: Это как раз к разговору об украинской музыке и буме так называемом, о том, что слишком все предсказуемо. Мой вопрос в другом. Тебе важны подобные награды?

Евгений Галич:  Нет.

Константин Дорошенко: Тогда почему ты в этом участвуешь? Ты же рокер, мог бы сказать:  не нужна мне ваша YUNA попсовая, я сам своим путем иду.

Евгений Галич:  Это же часть моей работы. Это часть того, почему о группе говорят больше, чем в предыдущем году. Рокер или попер не имеет значения. Есть определенные обязанности, как на любой работе, которые люди выполняют.

Дмитрий Терешков: Ты говоришь, что тебе не важна эта премия, с другой стороны называешь это работой. Выходит, что все-таки важна?

Евгений Галич: Сама премия мне не важна. Но факт присутствия на ней говорит о том, что группа заметна на общем фоне и это не плохо для посещения концертов после таких мероприятий, как YUNA. Мы уже с Димой говорили на тему, почему я разбил гитару и.т.д. Я  не планировал этого делать, но когда я это сделал, не важная для меня премия YUNA принесла мне какие-то колоссальные промо-активности. Такие вещи важны, безусловно, для того чтобы иметь повод публично проявиться.

Константин Дорошенко: Эта разбитая гитара обошла очень много всяких интервью и статей о тебе. Ты действительно часто бьешь гитары или это было впервые?

Евгений Галич:  Сейчас реже бью гитары, раньше бил совсем часто. Раньше могли разломать сцену с барабанщиком.

Константин Дорошенко:  У вас хорошие спонсоры или инструменты дрянные?

Евгений Галич:  Были дрянные. У меня есть Gibson старенький, который несколько раз был заклеен, гриф ему клеил, еще когда мы играли на фестивалях и били их. Но для меня это скорее проявление некой агрессии на сцене. Я не могу объяснить, почему мы это делаем, но заранее это не планируется. Если бы заранее это планировали, мы бы закупали какие-то более дешевые инструменты для того чтобы их расхреначить. А сейчас получилось так, что мы разбили, и жалко даже не гитару, жалко радиосистему, она очень дорогая была.

Дмитрий Терешков: А что, по-твоему, сработало? Сама засветка “O.Torvald”  и песня или все-таки гитара зацепила аудиторию в провинции?

Евгений Галич: В провинции это, кстати, никого не зацепило. Это иллюзия что украинская музыка существует за пределами города Киева, ее на самом деле нет.

Дмитрий Терешков: Но вы же ездите в туры?

Евгений Галич: Да. Но я могу четко сказать, какие показатели по сборам здесь, в Киеве и…

Дмитрий Терешков: Скажи, интересно.

Евгений Галич: Допустим, в “StereoPLaze” было порядка 4 тысяч человек, а в любом другом городе, если это не миллионник  до 400-500.

Дмитрий Терешков: Это же не в целом? Это же “O.Torvald”  ты имеешь в виду? У “Бумбокс” и “Pianoboy” будут точно такие же цифры там?

Евгений Галич: Если брать в процентном соотношении, я правда не отслеживал, какое количество билетов они продают, но уверен, что да. Допустим, если “Океан Эльзы” собирает в Киеве 100 тысяч,  то в регионе это порядка 30 тысяч человек.

Константин Дорошенко:  А с чем это связано? С тем, что весь бум новой украинской музыки и весь интерес к нему сосредоточен в столице, где люди ищут возможности для определенного досуга и некая хипстерская мода? Или с тем, что у людей в регионах нет, грубо говоря, денег на концерты?

Евгений Галич: Нет денег на концерты.

Константин Дорошенко:  Почему тогда вы не делаете более дешевыми билеты?

Евгений Галич: Есть определенная себестоимость того, что мы привозим. К счастью, мы теперь можем возить с собой техническое, световое обеспечение, которое нужно для выступления. В этом туре нас ездило 22 человека, там был большой автобус с расходом топлива порядка 30 литров. Если говорить обо мне как последнее время об инвесторе и продюсере и человеке, который все это дело обеспечивает, то мне в глобальном смысле зарабатывать, к сожалению, не удалось на этом туре. Зато 22 человек получили работу, они шесть недель катались в туре и у них был заработок. Если говорить о людях, то я очень часто встречался со студентами в этом туре, были такие фан-встречи, мы приезжали в институт или университет какой-то и за час-два до концерта собиралась аудитория, мы с ними общались. Каждый раз я сталкивался с тем, что когда я  говорил: “Ребята, сейчас мы разыграем два билета на концерт. У кого еще нет билета?” 95% рук вверх. Я говорю: “Слушайте, я чего-то не очень въезжаю, а что такое?” У них, если я не ошибаюсь, стипендия 830 гривен, за общагу они платят 530 гривен, а билет на “O.Torvald”  стоит 150 гривен. Для них это слишком дорого.

Дмитрий Терешков: Ты сейчас говоришь о студентах. Складывается такое впечатление, что только на студентов ты и ориентирован.

Евгений Галич: Нет, я говорю о тех недоборах, которые были в регионах. Я слишком много последнее время анализирую в связи с тем, что мне приходится этим зарабатывать. Если говорить о какой-то аудиторной составляющей, мы видим, что эти 300-400 человек, которые приходят на концерты в регионах, это или студенты, которые могут себе позволить билеты или люди, которые закончили университет и работают. А то, что мы не добираем, это как раз аудитория студентов, которые не могут себе позволить.

Дмитрий Терешков: Снова-таки о студентах. Ты согласен с тем, что аудитория “O.Torvald”  это преимущественно маленькие люди?

Евгений Галич: Конечно. Мы последнее время постоянно пытались с этим бороться. Эта фраза звучит среди менеджмента: “Мы хотим, чтобы наша аудитория повзрослела” А недавно я принял для себя какое-то внутреннее решение и осознание:  “А зачем мне чтобы наша аудитория повзрослела? Какая в принципе разница?” Самая платежеспособная и  дикая аудитория – это студенты и школьники, которые  смотрят талант-шоу по телевизору и принимают для себя каких-то кумиров.

Дмитрий Терешков: И вынимают деньги у родителей из кошелька.

Евгений Галич: Конечно. Поэтому я для себя внутренне принял решение, что не имеет значение, будет со временем взрослеть аудитория или не будет. Скорее всего, они будут расти вместе с нами. Главное что,  все, что мы делаем, не остается незамеченным. Мне за последние годы всегда хотелось какого-то быстрого подъема. Условно говоря: вот мы сейчас что-то запишем и как стрельнем, и сразу все будет. Как, например, группа “Грибы”, менеджмент которой для меня является эталонным за последние годы в нашем бизнесе.

Дмитрий Терешков: А тебя самого не смущает, что ты взрослый мужчина и взаимодействуешь с маленькими девочками и мальчиками через музыку?

Евгений Галич: Нет. Таким образом, я, может быть, сохраняю себе возможность не взрослеть, а оставаться немножко ребенком внутри.

Константин Дорошенко: С точки зрения маркетинга это вполне цинично и оправдано, потому что дети и подростки – наибольшие потребители. В общем-то, мировой капитал это прекрасно понимает, поэтому и были придуманы такие категории как дети и подростки, это чисто экономические категории. Эти люди мало критичны, они действительно, склонны к тому, чтобы фанатеть от чего-то, собирать какую-то ерунду, сувениры относительно чего-то своего любимого. Конечно, здесь с точки зрения экономического расчета,  очень правильный ход – работать на эту аудиторию. С другой стороны, существует такой фактор, что люди, особенно  в том сегменте, который называется рок-музыка, так называемая, хотя не знаю, возможно ли сейчас о таком говорить. Но во всем, что связано с этим звуком, с этой романтикой, с такой поэзией, они склонны вообще оставаться инфантильными всю жизнь. Посмотрите, сколько старых дедов сейчас до сих слушает какой-нибудь “LedZeppelin”. Они когда были молодыми его слушали и теперь в доме престарелых его слушают. В общем, с точки зрения экономики это все очень четко. Насколько ты в данном случае циничен с точки зрения экономики?

Евгений Галич: Я циничен. Моя основная и самая большая проблема – я в себе соединил и объединяю не только музыканта, творческого человека, но еще и менеджера. В этом самая большая проблема, потому что я никому не доверяю. Я работал с разными людьми и с директорами, и с продюсерами, и с менеджерами, но мое внутренне эго говорит мне о том, что я  лучше всех все знаю, я самый умный.

Константин Дорошенко:  Знаю и читал в твоих интервью, что ты не любишь, когда спрашивают про название группы. С другой стороны, элементарная логика: название английское, по-английски ты не поешь. В чем смысл такого сочетания? Похоже, действительно, на какую-то подростковую претензию.

Евгений Галич: Представьте, что вам 18 или 19 лет, вы употребляете много алкоголя, насколько это возможно в том возрасте, и балуетесь всякими разными интересными препаратами для того, чтобы почувствовать себя менее уязвимым и счастливым. Мы, собственно говоря, сидя на радиостанции “Авторадио” в городе Полтава с нашим гитаристом и с Денисом навеселе придумали это название. Я, если честно,  терпеть его не могу.

Дмитрий Терешков: Но ты циник и расчет. Ты менеджер,  так сложилось.

Евгений Галич: Да. Это очень странно сейчас менять название. Я как представлю этот путь снова.

Дмитрий Терешков:  У тебя уже, наверное, и песни есть такие, которые ты уже не любишь?

Евгений Галич: Очень много.

Дмитрий Терешков: А может быть и сегодняшние песни, и весь твой звук, и вообще все, что ты даешь миру?

Евгений Галич: Вся команда,  мне кажется, что и любая другая группа, больше всего любит альбомы и песни, которые записаны последними и начинает спокойнее, а то и с ненавистью относится к тем песням, которые писались до этого.

Дмитрий Терешков: Ты говорил о менеджменте и что восхищаешься менеджментов “Грибов”. У нас последнее время менеджеров начали на всяких премиях отмечать, это значит, что раньше не было музыкального менеджмента в стране, а сейчас он будто бы вырос?

Евгений Галич: Я знаю, раньше были премии какие-то.

Дмитрий Терешков: Именно какие-то. Как минимум кроме премий есть еще музыкальные издания, которые сейчас акцентируют внимание на менеджерах.

Евгений Галич: Если возвращаться к первому вопросу, все это следствие того, что сейчас есть рынок, он растет,  есть кадры, которые нужны, есть музыкальные издания, которых раньше никогда не было. Появляются какие-то премии, люди сами себя награждают, радуются. Это же тоже неплохо. Есть иллюзия какого-то движения вперед, у некоторых это получается, и иллюзия превращается в некие заработки. У некоторых не получается, они просто сами себе вручают статуэтки и радуются этому как дети, а, на самом деле, ничего из себя не представляют.

Дмитрий Терешков: А как команда менеджмента организована в “O.Torvald?”  Есть, например, Дорн и его Дорнабанда. Это что-то весело, они как будто бы там все друзья и родственники. У тебя так же?

Евгений Галич: Да, у нас так.  Но также как у Вани, и мне кажется у большинства современных артистов, мы отказались от привлечения внешних людей. Мы делаем все сами, мы распределили между собой обязанности. Я на себя взял львиную долю всего. Мне интересно этим заниматься, я прекрасно понимаю, куда я веду группу. Они мне доверяют, слава богу.

Константин Дорошенко: В одном из недавних интервью ты сказал: “Не хочу быть человеком, от которого все знают, чего ожидать, как от большинства наших исполнителей”. С другой стороны, твоя стратегия совершенно о другом говорит: снова битые гитары, снова, собственно, репликация одного и того же стиля. В чем же ты тогда не такой человек, от которого понятно чего ожидать?

Евгений Галич: Сразу встречный вопрос: Что значит снова разбитые гитары?

Константин Дорошенко: Это же было неоднократно, ты говорил, что ты не одну гитару разбил, рано или поздно у тебя это снова появляется на сцене.

Евгений Галич: Это как с курением, есть привычки какие-то, они иногда всплывают.

Константин Дорошенко: Это же предсказуемо. Побил бы конферансье, например, если ты агрессивен на сцене, дал бы в рыло кому-то из своих музыкантов, в конце концов, можно обидеть кого-то из фанатов.  Здесь достаточно широкий спектр, для того чтобы выпускать агрессию. Получается, что ты все равно предсказуем, хотя и не хочешь быть таковым?

Евгений Галич: Вы снова привязались к премии YUNА, где я публично разбил гитару один раз.

Константин Дорошенко: Хорошо, прекратишь бить гитары. Но в музыкальном стиле ты остаешься предсказуем.

Евгений Галич: Нет, конечно.

Константин Дорошенко: Как нет?

Евгений Галич: Если вы сейчас послушаете два альбома, которые вышли последними: “Ти  Є“ (альбом 2014 года) и сразу за ним включите альбом “Наші люди всюди”, за который нас зафакали половина нашей аудитории, вы поймете, что мы совершенно непредсказуемы в музыкальном плане.

Константин Дорошенко: Альбом от альбома может отличаться, общее направление нет. С другой стороны, ты не делаешь того, что тот же Ваня Дорн делает, когда он занимается абсолютной деконструкцией своих хитов. Если начинает не любить или ненавидеть какой-то из своих хитов, который надоел ему, а публика его обожает, как на последнем концерте “JаzzyfunkyDorn. Он свою песню Мишка виновен так может представить, что все остолбенеют, не то что танцевать не будут. Этим человек показывает, что он не хочет быть предсказуемым.

Евгений Галич: Для меня это достаточно предсказуемое решение. После записи альбома “Randorn” я прекрасно понимал, что Ваня скорее всего будет двигаться в область живого звука и какого-то фанка. Если говорить об “O.Torvaldе”, да, у нас есть какие-то стилистические направления и стилистические рамки. Но мне очень сложно с вами говорить на эту тему, потому что если вы послушаете эти два альбома, про которые я выше говорил, вы поймете, что это диаметрально противоположные стили музыки.

Дмитрий Терешков: Меняется ли у тебя как-то подход к упаковке музыки, что работает сейчас лучше: клипы, лайвы, СММ в Фейсбук, в контакте? Очевидно, что раньше обложку важно было правильно нарисовать. Но сейчас это уже не актуально.

Евгений Галич: Да, поменялось то, как мы к этому подходим. Раньше мы за все платили деньги и старались сделать максимально дорого, то сейчас мы четко понимаем, что вопрос не в количестве денег, потраченных на обложку, релиз, клип или лайв. Вопрос идеи, насколько хорошо ты это сделал идейно. Мы привлекаем своих людей, которые работают рядом с нами. Они могут попробовать что-то сделать, и если нам действительно это нравится, мы это релизим, выпускаем и даем людям посмотреть на это все. Так было с клипом “Наші люди всюди”, который мы сначала думали снимать с режиссерами, на самом деле снял его Кирилл, наш друг из Белоруссии, который был саундпродюсером альбома.

Дмитрий Терешков: По сути, вы эксплуатируете труд фанов?

Евгений Галич: Да, это тоже достаточно цинично.

Дмитрий Терешков: Мы тебе нравимся – ну сделай что-нибудь.

Евгений Галич: Как вариант. Мы экономим.

Константин Дорошенко: Еще о предсказуемости. Огромное количество интервью, не знаю, по какой причине, по твоему ли желанию или говорить с тобой больше людям не о чем, я опять же об этом спрошу, разговоры идут о твоей жене, о том как она замечательна, как она снимается в твоих клипах, еще даже и теща кое-где всплывает. Во-первых, это действительно очень предсказуемо, во-вторых, зачем?  На самом деле, действительно настолько Евгений Галичу нечего сказать, кроме как рассказывать о радостях брака? Но это немного не из рок оперы, это из какого-нибудь телешоу “Не все так погано у нашому домі”…

Евгений Галич: Я бы не привязывал, еще раз говорю, нас к рок опере или не к рок опере. Вы мне задаете вопрос, также как и любой журналист и я не боюсь на них отвечать, мне без разницы. Задайте  мне вопрос, и я на него также прямо отвечу.

Константин Дорошенко:  Зачем фактически в каждом интервью говорить о жене? У вас сложные отношения, ты не уверен в том, что ты ее любишь или она тебя? Зачем бесконечно повторять о том, что у вас все прекрасно? Что это за аутотренинг?

Евгений Галич: Это очень странный вопрос. Вы меня  спросили о жене также,  как делает любой другой журналист. Музыкальные журналисты меня о моей жене не спрашивают.

Константин Дорошенко: Я прочел серию интервью. Я знаю, что допустим, у Дорна почему-то про жену не спрашивают, спросили после свадьбы и все.

Евгений Галич: Я уверен, что у Вани спрашивают про жену.

Дмитрий Терешков: Знаешь, есть музыканты, которые, наоборот, отмахиваются от этого и говорят: только не о личном. Ты как будто стремишься о личном говорить.

Евгений Галич: Я ни к чему не стремлюсь, вы задаете вопросы,  я на них отвечаю. Я обычный человек, я не возношу себя в ранг рок или поп идолов. Я парень, который приехал из Полтавы 10 лет назад для того, чтобы надрать всем задницу, у меня это поучается. Каким образом, меня это не парит. Хотите поговорить о жене, давайте поговорим о жене, хотите поговорить о наркотиках, давайте поговорим о наркотиках?

Дмитрий Терешков: Тебе есть что сказать о наркотиках, а почему тебя не спрашивают о наркотиках?

Евгений Галич: Я не знаю.

Дмитрий Терешков: А тебе есть что сказать при этом?

Евгений Галич: Конечно, я за то, чтобы у нас была декриминализация в стране.

Константин Дорошенко: Почему?

Евгений Галич: Мне кажется, что проблема в том, что очень многие молодые люди из-за того что этот плод запретный всячески пытаются им увлекаться, а когда попадаются очень сильно страдают также как если бы они увлекались героином или еще чем-то. На самом деле, мне кажется, должно быть какое-то административное  правонарушение, предусмотренное  за употребление, хранение и перевоз марихуаны. Я в этом убежден, при том, что большинство людей, которые употребляют или не употребляют, относятся к этому гораздо спокойнее, чем те, кто на этом зарабатывает деньги.

Дмитрий Терешков: Ты когда-то комментировал в интервью музыкантов в политике, говорил, что каждый должен заниматься своим делом. При этом, берешься говорить о наркотиках, это же не твое дело, ты же музыкант? А где-то ты высказывался о квотах на украинскую музыку в радиоэфире. А еще ты радиоведущий, телеведущий, в кино снимешься. А где собственно твое дело? А почему не политика?

Евгений Галич: Я в этом ничего не понимаю.

Дмитрий Терешков: А в кино ты понимаешь разве?

Евгений Галич: Мне кажется, да. Я смотрю кино и, мне кажется, что у меня ест какой-то скрытый талант к тому, чтобы играть.  Я попробовал, мне было интересно. Если говорить о политике, мне это совершенно не интересно.

Дмитрий Терешков: В политике ты мог бы заняться декриминализацией наркотиков, как минимум.

Евгений Галич:  Давайте теперь привязываться к этому всему. Давайте тогда лучше о жене. На самом деле, мне совершенно не интересна политика.  Я считаю, что это такое огромное болото. Я вообще никогда не понимал, когда люди стремятся к власти и  деньгам. Это чувство постоянного стремления к власти и к обогащению самого себя мне не понятно, оно у меня отсутствует напрочь.

Дмитрий Терешков: Там не только про власть, но еще и как способ решать какие-то проблемы.

Евгений Галич: Да нет там способа…

Дмитрий Терешков: А ты видишь какие-то проблемы, связанные  с наркотиками, например?

Евгений Галич: Да.

Дмитрий Терешков: В то же время все, чем ты занимаешься, это не про проблемы, это про чистое удовольствие.

Евгений Галич: Я занимаюсь тем, что мне интересно. Политикой мне заниматься не интересно. Мне было интересно попробовать сыграть в кино, озвучить мультфильм, поработать на радиостанции. Плюс ко всему я же еще за это деньги получаю.

Константин Дорошенко: Относительно кино, как бы мы не были патриотично настроены, в Украине кино достаточно слабое. Очень мало кинорежиссеров, которые могут действительно что-то интересное миру сказать,  такие как Слабошпицкий например. И ты, понимая прекрасно, что это кино наверняка не увидят нигде в мире, в Европе, а может быть даже и на постсоветском пространстве, все равно в этом участвуешь, для чего?

Евгений Галич: Просто попробовать себя на прочность, насколько мои яйца стальны.

Константин Дорошенко: Как в сравнении с другими актерами? Мы однажды говорили с Семенном Горовым  в этой программе и я  с ним согласен, что чем больше будет сниматься фильмов, тем качественнее будет становится кино. Актер, когда снимается часто, и вообще когда что-то делаешь часто, у тебя появляется навык.  А сейчас получается, ты вовсе без навыка, помогаешь людям с не очень хорошим навыком в какой-то такой разминочке. Все это уходит, так скажем, в перегной для будущих успехов украинской киноиндустрии. Не жалко на это время тратить?

Евгений Галич: Нет. Я же говорю, мне просто  сам процесс был интересен. Я для себя почерпнул очень много опыта и приобрел его благодаря Алексею Горбунову. Он играл моего отца в фильме, я постоянно с ним был в кадре. Когда играет Горбунов, и когда играю я  - это небо и земля. Я сразу проваливался, начинал мямлить. Каждый раз, возвращаясь домой, садился и еще раз учил роль, старался быть лучше. Это колоссальный опыт и он, слава богу, приятный. Я, правда, еще не видел весь фильм, но мне интересно посмотреть.

Константин Дорошенко: А какой фильм?

Евгений Галич: Фильм называется “Правило боя”.

Константин Дорошенко: И он еще не вышел на экраны?

Евгений Галич: Нет, он выходит 24 февраля.

Дмитрий Терешков: И ты там кроме прочего еще и боксировал?

Евгений Галич: Да, это тоже интересный эксперимент, потому что я никогда серьезно спортом не занимался. А тут мне нужно было за 4 месяца научиться боксировать и в кадре выглядеть хорошо. Вот я и тренировался.

Константин Дорошенко: Относительно карьеры, связанной с экраном, интересно, что за история  была, связана с программой, которую ты вел на канале М1. Наверняка, ты сто раз об этом рассказывал, но дело в том, что наша целевая аудитория немного постарше чем е люди, которые ходят на твои концерты и она, в общем-то, давно не смотрит канал М1 и не очень интересуется звездами, которые там когда-то прозвучали. Но расскажи, потому что когда Нацсовет по телевидению и радиовещанию почему-то снимает какую-то программу, это все-таки прецедент. В чем там была история?

Евгений Галич: Я показал голую задницу в эфире.

Константин Дорошенко: Свою?

Евгений Галич: Да.

Константин Дорошенко: И что, она кому-то в Нацсовете не понравилась?

Евгений Галич: Я не могу судить. У меня нет глаз на спине для того, чтобы оценить.

Константин Дорошенко: Но потом же в кадрах ты мог посмотреть.

Евгений Галич: Это был прямой эфир, я запись специально не пересматривал. Если говорить обо мне, на канале М1 я проработал с 2008 по 2010 год в программе которая называлась “Чіпси. Чікси. Лавандо$. Это была программа о музыке, о каких-то интерактивных коммуникациях со зрителем. Собственно говоря, это было в прямом эфире каждый день с 3 до 5 вечера. Школьники приходили с уроков, а студенты – с пар и смотрели эту передачу.

Константин Дорошенко: В каком году ее закрыли?

Евгений Галич: В 2010, если не ошибаюсь.

Константин Дорошенко: Собственно, мы уже тоже тогда стремились в Европу. Мы очень часто слушаем о том, как нам нужно, например,  когда дело касается квот на национально-музыкальный продукт. В Швейцарии, например, показывать голую задницу по телевидению это вообще общепринятое место. Видимо, есть специфика национальной цнотливості и понимания юмора.

Евгений Галич: Либо жопа у меня некрасивая.

Константин Дорошенко: А может быть все-таки так, да.

Дмитрий Терешков: Что касается квот, ты говорил, что это плохо, это некрасиво. При этом поешь на украинском языке.

Евгений Галич: Я пел на украинском языке еще до того как не было никакого квотирования.

Дмитрий Терешков: Смотри, ты же циничен. Ты желаешь славы, денег заработать, как-то прославить “O.Torvald”.

Евгений Галич: Нет, я занимаюсь тем, чем хочу – это важный момент и получаю деньги за удовольствие от дела, которым я занимаюсь.

Дмитрий Терешков: Сейчас государство дало тебе возможностей больше. И почему же ты не рад?

Евгений Галич: Это очень здорово. Я не самому закону не рад. Я не рад насильному прививанию любви к украинской музыке посредством плохой украинской музыки. Я считаю, что украиноязычная музыка не всегда настолько конкурентноспособна, насколько англоязычная музыка, произведенная в Украине или русскоязычная музыка, произведенная в Украине.

Константин Дорошенко: Но последний пример с “Евровидением” и как крымско-татарская музыка, произведенная в Украине.

Евгений Галич: Моя позиция заключается в следующем: если мы хотим, чтобы квоты каким-то образом подействовали со временем, то ответственность за все это лежит на программных директорах и каком-то органе, который будет контролировать, какую именно музыку ставят в эфире тех или иных радиостанций и телеканалов. К моему огромному сожалению, я работал на радиостанциях, когда ты приходишь на радиостанцию, и тебе выдают определенную базу музыки, она начинала формироваться с 91, может с 93 года. Если отсеять по признаку украиноязычные песни, я бы не хотел, чтобы эта музыка крутилась на радиостанциях и телеканалах. Для меня гораздо более интересно, чтобы вся музыка, произведенная в Украине, была более востребована на радиостанциях и телеканалах, но программные директора следили за тем, что они ставят. Потому что “Одна калина за вікном” это же как бы тоже украиноязычная песня, но слушать ее каждый час на радиостанции – это странно. Я с большим удовольствием послушал бы Дорна на русском языке или Монатика, Hardkissили Onukyна английском, чем слушал постоянно какие-то песни о том, как сильно все любят какую-то примитивную украинскую лирику.

Константин Дорошенко: Тут же вопрос, мне кажется, еще и в формате той или иной радиостанции: кому-то приятен Дорн и, допустим, ты, а кому-то “Одна калина за вікном” в исполнении Ротару,  нужно сказать великолепное совершенно исполнение, и она на этой песне возродилась в свое время. Но, конечно, у всего есть своя аудитория.

Евгений Галич: Я согласен. Я просто хочу сказать, что я против того, чтобы, допустим, сейчас стали крутить “O.Torvald” на радиостанциях больше. Я за этим слежу. Но проблема в том, что именно стали крутить  из “O.Torvald”. Я регулярно слышу песни 2008-2009 года, которые никогда в жизни не всплыли бы на радиостанциях, если бы не эти квоты.

Дмитрий Терешков:  А почему так происходит?

Евгений Галич: Потому что они украиноязычные.

Дмитрий Терешков: Так у тебя и сейчас есть украиноязычные.

Евгений Галич: Да, но проблема в том, что крутят те.

Дмитрий Терешков: А в чем проблема?

Евгений Галич: Проблема в том, что  программный директор, которому платят 300 долларов, он пришел после института, ему говорят: “Слушай, нам нужна должность программного директора на радиостанции, будешь у нас работать?” Он говорит: “Да, конечно, буду”. И вот, он за 300 долларов пришел на радиостанцию, отсеял все по папке “Украиноязычное”, и фигачит. Он не отслеживает, не анализирует то, что происходит на рынке на самом деле, сколько крутой музыке появляется сейчас. Не та, которая уже есть, это прекрасно, что у нас есть “Золотой фонд украинской музыки”.

Дмитрий Терешков: Но это не убедительно звучит. Ты сейчас  можешь говорить об одной радиостанции, у нас их десятки, сотни по всей стране.

Евгений Галич: Я слушаю регулярно.

Дмитрий Терешков: И на каждой радиостанции сидит такой программный директор и не видит Дорна, не видит Maneken?

Евгений Галич: Нет, не на каждой. Но, к сожалению, на большинстве, особенно на региональных. Если сейчас говорить о примерах хороших радиостанций, я восхищаюсь радио “Energy”. Они последнее время  дифференцируют музыку на прошлогоднюю, позапрошлогоднюю. Они проводят какую-то работу над тем, что конкретно звучит в эфире.

Дмитрий Терешков: Понятно, ты говоришь о частном случае.

Константин Дорошенко: Ты говорил о том, что на прошлой церемонии YUNA фактически ты мог предсказать всех победителей.

Евгений Галич: Не победителей, номинантов.

Константин Дорошенко: Номинантов. С нынешней точно также?

Евгений Галич: Да, конечно.

Дмитрий Терешков: В рок номинации только “Антитела” поменялись на “Бумбокс”. У нас действительно настолько ничего не произошло в музыке?

Евгений Галич: У нас очень много всего произошло, но есть объективность какая-то. Если говорить о YUNE, я посмотрел тех номинантов, которые сейчас заявлены. Если говорить о Monatike, то это 100% его год и там понятно, почему он номинирован. Есть группы, которые мне не до конца понятны, почему номинированы. Но то, что YUNAадекватно воспринимает массовую культуру сейчас, это неплохо. Допустим, в номинации Открытие года есть группа Грибы, это очень здорово.

Константин Дорошенко: Не только массовую, но и нишевую. Давай вспомним историю с ONUKoй. Действительно, победа на YUNEдала серьезный шанс такому нишевому продукту как ONUKA стать популярной. Даже в турецких барбершопах сейчас крутят ONUKy, а это, согласись, проявление популярности?

Евгений Галич: Это сейчас была такая легкая зарисовка, что вы были недавно в Турции?

Константин Дорошенко: Нет. Я вчера был в турецком барбершопе в Киеве.

Евгений Галич: А здесь есть турецкий барбершоп?

Константин Дорошенко: Да, великолепный. И вместо турецкой музыки и общемировых хитов, я вдруг слышу там  ONUKу. Это, конечно, свидетельство популярности.

Евгений Галич: Я фанат группы ONUKA и всего, что делает Женя Филатов. Я считаю, также то, что касается группы “O.Torvald” и то, что Дима говорил в начале интервью, там несколько факторов у группы ONUKA. Не только премия YUNAдала возможность группе ONUKAделать то, что она сейчас делает и собирать столько людей, сколько она собирает.

Константин Дорошенко: А ты был на последнем концерте в Октябрьском дворце?

Евгений Галич: Нет, у нас был концерт в Одессе в этот день. Мы списывались постоянно, мы очень дружим и друг друга поддерживаем. Ребята были на нашем последнем  концерте  в “StereoPlaze”.

Константин Дорошенко: Должен тебе сказать, что очень высококлассное, совершенно мирового уровня шоу. Относительно того, сколько людей приходит, должен констатировать, мне было неприятно видеть, что четверть зала была не заполнена. Я не знаю, в связи с чем это происходит: в связи с тем, что продукт действительно все же нишевый либо все же какие-то моменты есть с продвижением.

Евгений Галич Я могу объяснить. Сейчас говорит менеджер Женя Галич. Мы анализировали то, что происходит сейчас с привозами тех или иных иностранных исполнителей в нашу страну. Все, что сейчас происходит это слишком приторное музыкальное времяпровождение. Допустим, на позапрошлых выходных играли “Грибы” два концерта, “Pianoboy”, “Звери”, “SunSay. Это все в один день. Люди не успевают, у нас аудитории не так много, мы в аудиториях очень сильно пересекаемся .

Дмитрий Терешков: Но при этом всем хватает.

Евгений Галич: Не всем.

Константин Дорошенко: А почему у менеджеров такая проблема с логистикой в таком случае? Зачем это все действительно сваливать в последние пару недель перед Новым годом? Почему не договориться и не разнести это, чтобы все могли получить свое удовольствие?

Евгений Галич: Я не знаю, за всех отвечать не буду. Мы как раз сделали наоборот, мы закончили тур 8 ноября.  Я четко понимал, что ближе к декабрю люди начнут бронировать даты, которые будут удобны всем. Думаю, что если бы мы были в этот период с теми артистами, которые выступали в одни и те же дни, мы не собрали такое количество людей в “StereoPlaze”.

Дмитрий Терешков: Возвращаясь еще на несколько секунд к YUNE, “Бумбокс”, “Океан Эльзы”, Hardkiss, “Pianoboy и “O.Torvald” в этом году. Понятно, что ты сказал, что тебе все равно , ты ни на что не расчитываешь. Но предчувсвтие какое-то есть?

Евгений Галич: Как в прошлом?

Дмитрий Терешков: Да

Евгений Галич: Я уверен, что получит Hardkiss.

Дмитрий Терешков: Как так получается?  Hardkiss не были очень заметны в этом году. “Океан Эльзы” уже как всегда, лет 25.

Евгений Галич: Уверен, что “Океан Эльзы” номинируют люди, которые глубоко уважают  группе и Славика лично. Сколько там было экспертов, порядка 300?

Дмитрий Терешков: Несколько сотен.

Евгений Галич: Скорее всего, они привыкли к тому, что “Океан Эльзы”… Это естественно, феноменальная группа.

Дмитрий Терешков: Это тоже момент застревания. Что значит привыкли? Привыкли, но мы движемся дальше, сегодня есть еще что-то кроме.

Евгений Галич: Да, но у “Океан Эльзы” в этом году вышел альбом, у них было мировой тур и, скорее всего, такой момент, что не номинировать их нельзя. Если бы премия YUNAвынесла “Океан Эльзы” за номинации, например “За вклад…”, это было бы правильно. В прошлом году “Океан Эльзы” победили. Но мне кажется, что в этот раз победить Hardkiss.  У меня просто такое предчувствие.

Константин Дорошенко: Понимаешь, тут какая проблема существует: премию за вклад хорошо давать людям, которые уже отошли от процесса вкладывания.  В свое время Марлен Дитрих вручали Оскар за вклад. И было понятно, что она себе спокойненько живет и не обидится. Этот вклад  понимают, что человек на пенсии, спасибо, что вспомнили. А у нас все до сих пор живет по идеи “Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым”. И получается, что да, какие-то музыканты из года в год обречены получать награды. При всем уважении к Кузьме Скрябину, должен сказать, что это было действительно феноменально, когда в год его гибели все, кто мог, тоже наградили его какими-то наградами. Это фактически даже цинично выглядело.

Евгений Галич:  Это слишком цинично, мы с Димой об этом говорили неоднократно. Если говорить об “Океанах”, вклад естественно есть, но это можно сделать номинацию “Иконы”, как угодно. Все и так прекрасно знают, что соревноваться с огромным механизмом, глыбой как “Океан Эльзы” бессмысленно, если мы говорим сейчас конкретно о премии YUNA.

Дмитрий Терешков: А вклад стоило бы Таисии Повалий дать в этом году. Почему нет? Как человек, который уже сделал свой вклад и мы можем это констатировать.

Константин Дорошенко: Много кто, сделал вклад, на самом деле.

Евгений Галич: В этом году за вклад в украинскую музыку, по-моему, награждается “Танок на майданіКонго”.

Дмитрий Терешков: Например, ты говорил о том, что на “Евровидении” будешь в этом году.

Евгений Галич: Да, мы будем играть.

Дмитрий Терешков: Зачем?

Евгений Галич: Для популяризации.

Дмитрий Терешков: Все та же история, как с гитарой, телевизором, “X-фактор”?

Евгений Галич: Конечно. Вот мы играли на “Х-факторе” в позапрошлую субботу как гости. Мне кажется, отлично получилось. После этого я вижу четкий прирост аудитории в социальных сетях.

Константин Дорошенко: Социальные сети действительно настолько серьезный для тебя показатель?

Евгений Галич: Для меня показатель – люди, пришедшие на наши концерты. В прошлом году мы собирали 1200  человек  в  “Centrume, в этом году мы собрали почти 4 тысячи в StereoPlaze. Это единственный показатель, который меня интересует.

Дмитрий Терешков:  Ты понимаешь, что когда ты не задумываешься о качестве  аудитории и говоришь только о количестве, это количество очень легко растерять? Когда думаешь о качестве, у тебя может быть ее мало, но она с тобой будет всегда, она будет с тобой прогрессировать.

Евгений Галич: У нас есть количество тру фанов, которые достаточно долго. У нас было 20 концертов в туре и есть девочки, которые посетили 17 из них. У нас есть определенная аудитория, это люди, которые находятся в первых четырех или пяти рядах. Все остальные – это люди, которые, скорее всего, приходят на концерт случайно: либо в первый, либо во второй раз, либо были когда-то давно и вот решили опять посетить. Задача сделать так, чтобы люди, о которых ты говоришь, они и так с нами останутся, вопрос – останутся ли с нами остальные ряды. Их бы завоевать, это было бы замечательно. Особенно интересно выступать за границей или на мероприятиях. Чем, собственно говоря, интересен был “Х-фактор”, также как и “Евровидение”,  мне интересно проверить себя на прочность, как и в кино: насколько я смогу завоевать аудиторию, которой у меня еще не было.

Константин Дорошенко: А за границей удавалось выступать?

Евгений Галич: У нас было несколько туров в Польше, в Германии.

Константин Дорошенко: Я себе, в общем-то, представляю, как проходят туры наших музыкантов за границей. Это, как правило, в каких-то небольших клубах, и, как правило, они собирают постсоветского зрителя, который живет там. Какая твоя публика там?

Евгений Галич: Если говорить о наших гастролях за границей, мы сначала играли на разогреве у группы “Illusion” 10 концертов, когда этой группе исполнялось то ли 10 то ли 20 лет. И конечно, там были тысячники. Было интересно поиграть перед аудиторией, которая тебя совершенно не знает.

Дмитрий Терешков: Иностранцам пришлось слушать O.Torvald?

Евгений Галич: Да, им пришлось слушать “O.Torvald”. Первые три песни было мычание, а потом мы немножко раскачивали. Когда мы сейчас приезжаем, в Польше есть Варшава, Люблин и Краков – города, в которых мы стабильно собираем до 500 человек. Это и украинские студенты, которые там учатся, и теперь уже поляки, которых они подтянули, либо подтянулись за счет публичных выступлений. Мы часто играем на каких-то площадях и интересно, когда люди после этих площадей приходят на наш концерт.

Дмитрий Терешков: Тут ты уже о себе хорошее говоришь. На этом и остановимся. Нашим гостем был музыкант Евгений Галич. Это программа “Циники”. Спасибо.