Директор по генерации электроэнергии "ДТЭК-Энерго" Сергей Куриленко и и.о. директора по коммуникациям "ДТЭК-Энерго"  Ирина Милютина в программе "Деньги Блинова" - об энергоблокаде. 

Андрей Блинов: Добрый вечер! С завтрашнего дня в Украине вступают чрезвычайные меры в энергетике, которые предусмотрены распоряжением Кабинета министров. Мы помним, что в среду, 15 февраля, Кабинет министров, экстренно собравшись после 5 вечера, принял постановление 130, которое вступает в силу, насколько я понимаю, с нуля часов нуля минут  с пятницы 17 февраля. В частности, предпринимается ряд чрезвычайных мер, в первую очередь в области НЭК “Укрэнерго”это как раз компания, которая у нас контролирует всю работу энергосистемы и вот она обязана определить допустимый уровень снижения резерва энергогенерирующих мощностей. Опять же, установить оптимальную работу энергоблоков различной генерации в соответствии с тем, какие запасы угля и других энергетических ресурсов существуют на станциях. Также, по согласованию с “Минэнергоугля”, разработать и применять впоследствии графики аварийных отключений.

Это все юридические формулировки. Мы знаем о том, что многие наши слушатели были напуганы в значительной мере самими словами “блокада”, а потом словосочетанием“энергетическое ЧП”. На самом деле, энергетическое ЧП, как гласит порядок, как раз говорит о том, что украинская энергетика начинает работать, может быть и в экстренном, но все равно в плановом режиме. И как раз главная задача энергетического ЧП – не допускать тех самых неожиданных отключений и желательно обходится без пресловутых веерных отключений. Вот говорим о «веерных отключениях» и тут же повеяло событиями в украинской электроэнергетике из конца 90-х. Сейчас я предложу вашему вниманию разъяснение, которое дал исполняющий обязанности Национальной энергетической корпорации “Укрэнерго”, Всеволод Ковальчук.  Давайте послушаем:

“Питання перше, який обсяг накопиченого вугілля? Відслідковувати динаміку запасів вугілля можна дуже легко, на сайті Міністерства енергетики або на сайті НЕК “Укренерго”. Тому кожен день кожен абсолютно вільно може подивитися, інформація в абсолютно вільному доступі. Я поясню, що означає та інформація, яка є. Критичним є вугілля антрацитової групи, про яке багато говорять і саме через припинення постачання цього вугілля і було введено надзвичайний стан. Зараз його на складах великих електростанцій  понад 800 тисяч тонн, ще більше ста тисяч тонн знаходиться на складах ТЕЦ. 800 тисяч тонн в умовах надзвичайного стану означає, що понад 40 днів енергосистема України зможе пропрацювати в сталому режимі без якихось знакових подій, щоб кінцеві споживачі змогли це на собі відчути. Можемо гарантувати, що при поточному режимі, при тих температурах, які зараз є, до 15-20 березня ніхто не відчує на собі конкретних результатів цього надзвичайного стану. Ми як оператор системи передачі гарантуємо вам якісну роботу по супроводженню цієї діяльності. Міністерство енергетики, уряд повністю контролюють цей процес.

Друге питання: чи є інші контракти по вугіллю, які саме? Це питання неправильно адресувати до “Укренерго”, це більше стосується все-таки генеруючих компаній. Ми хочемо сказати, що вугілля країні потрібно, потрібно воно в тому числі і антрацитової групи. Для того щоб підтримувати правильний режим, джерело походження цього вугілля неважливе. Якщо воно не надходить з окупованих територій, воно має надходити з інших джерел. Для того щоб ми могли працювати нормально після того як закінчиться цей критичний період, коли ми будемо працювати з квітня, треба в будь-якому разі генеруючим компаніям організувати поставки антрацитового вугілля з тих чи інших джерел. На жаль, це технологічно необхідно. Ми не можемо обійтися без блоків теплових станцій, які використовують цей вид палива. Ситуація буде покращена після того як буде завершена реконструкція на Зміївській ТЕС і два блоки будуть переведені на газову групу. Але це не вирішує питання комплексно, тому що теплоелектростанції, які знаходяться в інших регіонах, наразі таку роботу ще не проводять

Як нині працює енергосистема України, в яких обсягах споживається вугілля? Довведення надзвичайного стану середній обсяг споживання вугілля загалом складав біля 95 тисяч тонн в середньому на добу. Це залежало від низьких температур, зараз з підвищенням температури це буде зменшуватись, стабілізується на рівні 85-90 тисяч тонн. Антрацитова група приблизно споживалася на рівні 28-32 тисячі тонн на добу. За рахунок тих заходів, які ми будемо  реалізовувати під розпорядження уряду, ми зможемо зменшити споживання до 20 тисяч тонн на добу приблизно.

Питання, чому віялові відключення торкнуться саме семи областей? Тут би я хотів пояснити більш детально. Є певне, мабуть непорозуміння в цьому питанні. По-перше, віялових відключень не буде в принципі. Для цього і прийнято розпорядження уряду, щоб їх не було. Будуть застосовуватися графіки погодинного  відключення, іто лише в крайньому випадку з попередженням, і самий ключовий термін – це погодинне. Це не буде неконтрольований процес. Що стосується семи областей. Так само це не зовсім коректно, були озвучені сім областей, в яких знаходилася теплова генерація, яка споживає вугілля. Але якщо виникне необхідність розглядати питання відключень, це буде стосуватисяобластей в залежності від їх реальних обсягів споживання. Є графік і якщо певний регіон забезпечує споживання електроенергії нижче запланованого графіку, то його не торкнуться ці  обмеження.

Для тогощоб зробити цю економію, треба свідомо підійти до процесу розподілу споживання електричної енергії протягом доби. Якщо промислові підприємства, які працюють в одну зміну, на цей важкий період перенесуть основне навантаження свого виробництва на нічну зміну. Якщо це зробить хоча б 10% промисловості, ми вже вирішимо це питання. Якщо населення зможе обмежити своє споживання в денно-вечірній час так само на 10%, Україна без проблем пройде цей важкий період без відключень.

Тому звертаюсь і до керівництва територіальних громад, і до населення, і до промисловості: попрацюйте свідомо над цим питанням. Якщо кожен з нас прийде додому і включить на дві лампочки менше, то ми зробимо велику користь і собі особисто в тому числі, і для всієї країни.

Чому станом на лютий плани накопичення не були здійснені? Які загрози несе блокада вугілля? Ці питання все-таки неправильно адресувати нашій компанії, тому що ми ведемо баланс й відслідковуємо його по вугіллю, але не маємо компетенцій та можливості впливати на ці процеси.

Станом на сьогодні енергетична система України працює в сталому режимі”.

Всеволод Ковальчук, исполняющий обязанности директора НЕК ”Укрэнерго”, объяснил, по крайней мере, свое видение именно  логистически-маневренно-экономической ситуации в энергетике. У нас экономическая программа, мы не говорим о политике, мы говорим как раз об экономике того, что происходит. «Зри в корень», — говорил Козьма Прутков. Конечно же, когда мы говорим о поставках угля на станции, мы должны четко помнить, что на рынке действует один очень крупный игрок, который добывает около 70% угля в Украине и который производит около четверти электроэнергии в стране, это компания “ДТЭК-Энерго”. По этой причине мы пригласили сегодня в студию Сергея Куриленко, директора по генерации электроэнергии "ДТЭК-Энерго" и Ирину Милютину, исполняющую обязанности директора по коммуникациям "ДТЭК-Энерго". Здравствуйте, господа!

Сергей Куриленко: Добрый день!

Ирина Милютина: Добрый день!

Андрей Блинов: У меня складывается понимание, что в значительной мере экономическая составляющая упирается в вашу компанию. Допускает ли ДТЭК, что блокада и чрезвычайное положение является либо элементом борьбы против вашей корпорации либо имеет какую-то природу, связанную с “ДТЭК-Энерго”?

Ирина Милютина: Я думаю, что, конечно, причины блокады сейчас активно обсуждаются, и уже сделали заявление и премьер-министр, и президент Украины. Мне кажется, что ключевым будет как раз обсудить последствия блокады и последствия введения чрезвычайной ситуациив энергетике. Собственно, об этом мы будем говорить в следующий час. Я думаю, что это главное, о чем хотели бы услышать наши слушатели.

Андрей Блинов: Вот собственно, я и спрошу, что же именно означает для предприятий  и корпораций введение режима энергетического ЧП, о котором мы уже успели рассказать?

Сергей Куриленко: Если говорить про нашу компанию и о наших электростанциях, это означает, что национальная энергетическая компания НЭК “Укрэнерго” будет осуществлять в ручном режиме управление генерирующими мощностями. Как атомных, гидроэлектростанций, так и наших тепловых электростанций. Если чуть более подробно, то это означает следующее. Сегодня существует минимальный состав оборудования, который есть в правилах энергорынка. Минимальное количество работающих блоков, ниже которого при определенных температурах наружного воздуха, не должно допускаться. Но в данной ситуации мы можем предполагать, что этот так называемый минимальный состав может меняться в меньшую сторону. Это означает, что, возможно, снизится надежность работы наших электростанций.

Андрей Блинов:  Вы знаете, более простыми словами, следует ли понимать, что фактически украинская генерация — мы сейчас говорим об угольной генерации и ваша, и та, которая является государственной, и других частных компаний — будет работать фактически на основе только тех запасов угля, которые есть сейчас на складах ТЭС и ТЭЦ?  И которые, кстати, отображаются в регулярном режиме на сайте Минэнергоугля и НЭК “Укрэнерго”.

Сергей Куриленко: Да, если говорить о станциях, которые спроектированы и работают на антрацитовой группе, это действительно так.

Андрей Блинов: Фактически режим ЧП подразумевает, что мы делаем предположение, что поставок антрацита на ТЭЦ не будет вообще с сегодняшнего дня или  со вчерашнего дня?

Сергей Куриленко: Да, безусловно, их и так сегодня нет. Сегодня поставок угля мы не имеем на наши электростанции, которые спроектированы на эту группу угля. /А это Криворожская станция, Приднепровская и частично Мироновская станции.

Андрей Блинов:  Вы можете объяснить радиослушателям, что означали слова премьера и других участников вчерашнего заседания Кабинета министров, когда зашла речь о невозможности экспорта угля? Причем там был поднят вопрос о том, что именно подразумевает режим ЧП: нельзя экспортировать только антрацит или невозможно экспортировать любые другие марки, включая тощие угли, угли газовой группы и других групп?

Ирина Милютина: Хочу сказать, что начиная со второй половины 14 года экспорта антрацита и так не было, если говорить о компании  ДТЭК. Это требовало отдельного лицензирования. Насколько я знаю, сейчас такого лицензирования не требуется, но нашей компанией не производится экспорт антрацита. Если говорить об этом годе, по сути, вся страна столкнулась с дефицитом не только антрацита, но и даже газовых марок угля. То, что наблюдалось уже этим летом, когда все тепловые электростанции работали действительно в очень-очень высоком режиме, по сути, в зимнем режиме. Экспорта антрацита нет уже несколько лет, поэтому я думаю, очевидно, его не будет и сейчас.

Андрей Блинов:  А по другим маркам вы не можете сейчас сказать? Есть какой-то прямой запрет, скажем, от Кабмина, в адрес “ДТЭК-Энерго” или какой-то из  станций пришло распоряжение о том, что запрещено экспортировать уголь в принципе?

Сергей Куриленко: В адрес компании таких распорядительных документов мы не получали.

Ирина Милютина: Экспорт не осуществляется, как я уже сказала, со второй половины 2014 года.

Андрей Блинов:  Мы говорим об антраците?

Ирина Милютина: Я говорю об антраците.

Андрей Блинов:  Но дело в том, что на Кабмине и возникла коллизия, что вообще любые марки, премьер сообщил,  не могут экспортироваться. Давайте все-таки поговорим о том, каким образом уголь попадает на ряд станций. Например, в ведении “ДТЭК-Энерго”, насколько я понимаю, есть станция в городе Счастье, многострадальная Луганская ТЭС, которая находится фактически на границе линии соприкосновения, это на север от Луганска. У нас среди экспертов, идут очень большие дискуссии  о том, каким образом туда попадал уголь с территории отдельных районов Луганской и Донецкой области. Кстати, станция работает на антрацитовом угле. Известно ли вам, попадает он туда железнодорожным  транспортом или все-таки на автомобилях?

Сергей Куриленко: Как известно, сегодня закрыты основные перегоны с неконтролируемой территории: это Скотоватая — Ясиноватая, Никитовка — Майорская и Сентяновка — Шипилово. Но есть еще один перегон Кондрашевская — Огородный, по которой, в общем-то, уголь поступает на Луганскую станцию.

Андрей Блинов:  Давайте я радиослушателям разъясню, потому что мы этот вопрос уже неоднократно обсуждали в эфире. От станции «Луганск-Северный» идет ветка на  север Луганской области, она проходит как раз через Станицу Луганскую и через Счастье. Насколько я помню, там есть такая платформа  «Энергетический», как раз на подъезде к Счастью, где собственно и происходила выгрузка угля. Насколько я понимаю,  эта железнодорожная ветка как раз работает, с мостом через Северский Донец в районе Станицы Луганской?

Сергей Куриленко: Совершенно верно. Дело в том, что энергетики уже несколько лет в городе Счастье работают в очень сложных условиях. Напомню, станция отделена от общей энергетической системы Украины и работает в так называемом изолированном острове. Как по выдаче электроэнергии, так это касается и железнодорожных путей. Вы совершенно правильно сказали, именно по этому железнодорожному пути станция получает антрацитовую группу. И никаким другим способом, ни автомобилями, ничем другим. В частности, тощий уголь.

Андрей Блинов:  Я смотрю, какие есть еще предприятия на востоке в составе “ДТЭК-Энерго”. Насколько я помню, есть Кураховская, Запорожская, Мироновская станции. Когда вы почувствовали, что на них блокада начинает влиять и перестал приходить в плановом объеме уголь?

Сергей Куриленко: Мы почувствовали, я повторюсь, на трех станциях достаточно существенно. Это Криворожская станция, Приднепровская и частично Мироновская станции, на которой из трех котлов два котла работает на антрацитовой группе.

Андрей Блинов: Мироновская, насколько я помню, находится в Донецкой области?

Сергей Куриленко: Да, но там есть еще котел, который может работать и на газовой группе.

Андрей Блинов:  Но сейчас она работает на антрацитовой группе?

Сергей Куриленко: И на антрацитовой, и на газовой. Два котла могут работать на разных марках углей. Поэтому в основном только две станции, Криворожская и Приднепровская, существенно ощутили отсутствие поставок угля.

Андрей Блинов:  Это из ваших станций?  Потому что я напомню нашим радиослушателям, что, например, если брать госкомпанию “Центрэнерго”, там и Змиевская, и Трипольская, и Славянская ТЭС находятся с куда меньшимизапасамии имеют еще большесложностей в связи с использованием этого угля. Насколько я понимаю, из генерации у вас Зуевская ТЭС это же Зугрэс — находится на неконтролируемой территории. А туда идут прямые поставки антрацита?

Сергей Куриленко: Смотрите, действительно Зуевская станция находится на неконтролируемой территории. Станция спроектирована на газовую марку углей, как, в общем-то, и Запорожская станция и, если говорить про “Центрэнерго”, то и Углегорская станция. Они очень похожи. Сегодня туда поставок угля нет.

Андрей Блинов:  И не было, начиная с конца 14 года?

Сергей Куриленко: Не было. Что касается поставки сегодня, то станция работает в режиме срабатывания угля.

Андрей Блинов:  Если говорить о Криворожской и Приднепровской станциях, вы же их называете среди ваших станций самыми проблемными, насколько быстро там происходит «срабатывание»? Сейчас очень знаково, когда выходит министр или еще кто-то из чиновников и говорит: у нас на такой-то станции  на столько-то дней при среднем режиме работы осталось углей. Так вот сколько дней вы можете работать без подвоза свежего топлива?

Сергей Куриленко: Если говорить о Криворожской станции, то на сегодня это 20 дней работы предприятия, по Приднепровской станции – 25 дней.

Андрей Блинов:  Можете ли вы сказать, что это означает для промышленности? Мы же прекрасно понимаем, что так  или иначе вы тесно взаимодействуете с холдингом “Метинвест”, потому что у вас один мажоритарный акционер, Ринат Ахметов. Соответственно, мы слышали заявление человека, который стал уже, наверное, легендой директорского корпуса в Украине, Мусы Магомедова, напомню, что это гендиректор Авдеевского коксохима. Он в Фейсбуке выступил с очень жестким заявлением и сказал, что ситуация на Авдеевском коксохиме рискует оказаться еще более сложной, нежели она была в момент обстрелов, когда завод был отключен от всех четырех энерговводов. Что говорят ваши коллеги и что вы предпринимаете для того, чтобы металлургия работала хотя бы на 50% мощности?

Сергей Куриленко:  Действительно, Авдеевский коксохимический завод получает электроэнергию от Зуевской станции. Как я уже сказал, сегодня Зуевская станция работает в режиме дефицита угля и там угля осталось на 9 дней. Здесь, безусловно, просматривается угроза остановки предприятия.

Андрей Блинов:  Скажите, а возможно ли на Авдеевский коксохим  перебросить поставки тока с какой-либо другой станции? Какую-то другую ветку включить?

Сергей Куриленко: Дело в том, что металлургические заводы и электростанции работают на разных марках углей. Сегодня мы делаем все возможное, чтобы максимально продлить работу предприятий.

Андрей Блинов: По Зуевской станции. Раз уж мы говорим, что на ней так мало, на 9 дней, осталось углей марки Г… Возможно ли ее перевести в оперативном режиме на тот же самый антрацит?

Сергей Куриленко: Полностью не возможно, станция, как я уже говорил, спроектирована на газовую марку углей. Но что мы сегодня делаем — это мы везем частично тощий уголь с «Комсомольца Донбасса», для того чтобы поддержать склад на Зуевской станции. Мы смешиваем его в определенной пропорции, ориентировочно 1 к 6, то есть шесть частей газовой группы и одна часть тощего угля для того, чтобы продлить работу этих предприятий. Но полностью перейти сегодня невозможно без глубокой модернизации оборудования.

Андрей Блинов: Нам достаточно активно пишут радиослушатели, и часто встречается такой вопрос: почему не используется другой вид транспорта, например, грузовые автомобили? Все ли упирается в пресловутую железную дорогу?

Сергей Куриленко: Конечно же, можно возить грузовиками. Давайте перейдем на язык цифр: в один вагон вмещается 69 тонн, один состав — это примерно 50 вагонов, Посчитайте, в одном составе можно поставить угля на электростанцию где-то примерно 3,5 тысячи тонн. В один грузовик вмещается от 3 до 5 тонн. И вот посчитайте, сколько сотен грузовиков должно прийти, чтобы заменить один железнодорожный состав.

Андрей Блинов: Насколько это удорожает такие поставки?

Сергей Куриленко: Я думаю, что в десятки раз. Сегодня все автомобилисты знают, сколько стоит дизельное топливо или бензин. Второе, надо понимать, что по времени это совершенно другая логистика. И третье, украинцы не должны забывать про наши дороги, которые сегодня не в лучшем состоянии.

Андрей Блинов: Знаете, те люди, которые представляют народных депутатов и активистов, которые блокировали железнодорожные пути сообщения, в первую очередь, в районе станции Светланово (это как раз тот перегон, где Шипилово), они как раз говорили о том, что там, мимо Попасной проходит эти энергосоставы с неконтролируемой территории.О ни поднимаются на север, в район Лисичанска. Там есть станция «Переездная», откуда вроде как идет перегрузка на грузовики. Вы можете опровергнуть или подтвердить, что это происходило или до сих происходит?

Ирина Милютина: Все-таки сегодня будем говорить о нашей компании. Я  дополню Сергея, мне кажется, что даже не сотни, а тысячи грузовиков нужны, чтобы перевезти уголь в нужных объемах. Если говорить о компании ДТЭК, разумеется, все поставки, которые осуществляются, они полностью под контролем всех государственных органов.

Андрей Блинов: И только ж.д.?

Ирина Милютина: Да, это только железнодорожный транспорт. Все-таки я бы хотела сказать, что достаточно часто задается вопрос о том, как в принципе контролируется пересечение линии соприкосновения. Я бы сказала, что это напоминает в чем-то прохождение границы.

Андрей Блинов: То есть таможенная декларация?

Ирина Милютина: Это таможенная декларация, фискальные органы, таможенные органы, СБУ три службы, которые проверяют весь железнодорожный транспорт, который проходит через линию соприкосновения. Я хочу сказать, что это действительно очень строго контролируется. И контролируется украинскими военными в том числе.

Андрей Блинов: Давайте послушаем, что же было на Кабинете министров. Дело в том, что неожиданно моим коллегой по задаванию животрепещущих вопросов оказался министр, не поверите, внутренних дел Арсен Аваков, который стал задавать вопросы, чем на самом деле облегчил, в том числе и наш эфир. Вчера он задавал именно те вопросы, которые ставит общество. Допрашивал он в первую очередь министра энергоугля Игоря Насалика, но в принципе получилось так, что допрашивал он и премьера Владимира Гройсмана. Давайте послушаем:

Арсен Аваков: Хочу поставити пару питань до міністра. Прошу, щоб відповідь мала чіткий характер, щоб не було ніяких маніпуляцій, які зараз є. Чи є діючиму нас зараз тариф «Ротердам+»?

Игорь Насалик: Чітка відповідь: унас не діє ціна «Ротердам+» в Україні. На сьогоднішній день ціна на вугілля, яке йде і на антрацитову групу, і на вугілля, яке добувається на території України, складає 1730 грн. Ціна «Ротердам+» на сьогоднішній день 3100 грн.

Арсен Аваков: Тобто «Ротердам+», гіпотетичний такий собі, не застосовується?

Игорь Насалик: Ще раз хочу сказати, що «Ротердам+» був створений як фікція, яка не застосовується, до речі, для визначення тарифу.

Арсен Аваков: Якщо цей тариф буде застосований і ми будемо завозити вугілля через ПАР чи Австралію, ціна становить3100, як ви сказали? Наскільки мають тоді піднятися тарифи на електроенергію?

Игорь Насалик: Я не можу сказати, це розраховує НКРЕКП, але баланс, який формує Міністерство енергетики, говорить, що ціна тоді виросте в середньому десь на 20-25%.

Арсен Аваков: Я, Володимире Борисовичу, публічно питаю, щоб ми присікли назавжди провокаційні інсинуації з цього питання. Наступне питання:чи не вважаєте ви, що ми, як держава, повинні заблокувати експорт вугілля і антрацитової групи з території України?

Игорь Насалик: Це господарська діяльність тих підприємств.

Арсен Аваков: Але ви повинні це зробити!

Владимир Гройсман: Вона заблокована.

Игорь Насалик: Експорт йде тільки по коксовому вугіллю.

Владимир Гройсман: Та нє, все заблоковано.

Арсен Аваков: Чи маєте ви інформацію в такому режимі, як зараз є, скільки буде працювати Авдіївський коксохімічний завод?

Игорь Насалик: Я не можу сказати, скільки діб буде працювати Авдіївський коксохім. Це підприємство не в сфері Міненерговугілля.

Арсен Аваков: Запасів ви не знаєте?

Игорь Насалик: Ні. Це не входить в структуру Міністерства енергетики і вугільної промисловості. Не можу це сказати.

Арсен Аваков: Ну добре, я знаю. Девятьдіб. Після цього будемо гасити печі. Після цього ще тиждень, і ми повинні будемо зупинити всі заводи Маріуполя. Після цього плюсКривий Ріг і таке інше, це для розуміння нашого, колеги.

Владимир Гройсман: Дякую. Дякую, Ігоре Степановичу.

Арсен Аваков: Я вибачаюсь. А експорт антрациту у нас де заборонений?

Владимир Гройсман: Заборонений. Він не може. Не може де-факто, де-юре…

Игорь Насалик: На період надзвичайного стану.

Владимир Гройсман: У період введення заходів не може бути експорту.

Арсен Аваков подтвердил, кстати, Сергей, ваши слова насчет Авдеевки, про девятьсуток. Ключевой вопрос сейчас к вам следующий: министр энергетики Украины Насалик неоднократно говорит о том, что никакого «Роттердама» нет, потому что тритысячи с лишним стоит сейчас уголь, если брать его по принципу импортного паритета, то есть при условной поставки с запада европейского континента, а на украинском рынке средняя  цена угля составляет 1730 грн за тонну. Сколько все-таки  стоит украинский уголь?

Ирина Милютина: Давайте я отвечу. Да, действительно, украинский уголь стоит 1730 грн за тонну. Мы говорим о марке А (антрацит) и марке Г (газовый уголь). Утвержденная цена.

Андрей Блинов: Она фиксированная или она все-таки является какой-то средней,  есть ли какая-то вилка?

Ирина Милютина: Существующая методика НКРЭКУ учитывает значение биржевого индекса API2 за 12 месяцев. То есть лаг, который берется при расчете, он равен 12 месяцам. Если вы хотите прямо сейчас пойти и купить уголь, например, даже на бирже в Роттердаме, то цена угля будет, конечно же, рыночная. Три тысячи или 3300 — самые разные варианты. Давайте все-таки обращать внимание на то, что антрацит – это самый редкий вид угля в мире, его добывается 4%.

Андрей Блинов: Я так понимаю, что это такой «Роттердам минус». Все-таки следует ли понимать, что не важно покупаю ли я, внешняя структура для угольной части компании ДТЭК, или вы между собой рассчитываетесь, например, между своими предприятиями, цена за уголь все равно будет 1730?

Ирина Милютина: Если уже говорить о наших предприятиях, то мы поставляем со своих собственных угольных предприятий на свои собственные ТЭС. Если же мы продаем уголь другим теплоэлектростанциям, цена будет составлять 1730 гривен.

Андрей Блинов: А ваша цена внутри корпорации может быть любая?

Ирина Милютина: Она будет близка. Я думаю, что она как раз составляет примерно ту цену, которая покрывается в тарифе для тепловой генерации. Все-таки нужно разделять то, что покрывается в тарифе тепловой генерации, когда уголь уже поступает на тепловую электростанцию.

Андрей Блинов: Смотрите, у вас есть шахты. Насколько я помню, они в прошлом году произвели  29 с лишним миллионов тонн, это, в общем, значительно больше половины производства угля  в Украине. Следует ли понимать, что шахты получают за уголь тоже 1730 гривен? Или они получают какую-то меньшую сумму?

Ирина Милютина: Я думаю, сейчас главный тот вопрос, который мы обсуждали и тот отрезок,  который мы прослушали вместе со слушателями, о том, работает или не работает «Роттердам», какова цена сейчас в мире и какова цена сейчас в Украине. Собственно, дискуссии ведутся больше вокруг этого...

Андрей Блинов: …все-таки интересно, потому что у нас очень часто политики и правительство говорит о том, что где-то в Донецке или Луганске уголь стоит 400-500 гривен. Я не знаю, на ОLХ они это смотрят или где, но такие цены оглашаются. Сколько получают, любую возьмите из ваших шахт, за отгруженную тонну угля?

Ирина Милютина: Я же и говорю, что когда мы продаем другим теплоэлектростанциям уголь, он продается по цене сейчас  1730 гривен. Конечно, нам тоже приходится слышать разные мнения, но мы понимаем, что это огромные предприятия.

Андрей Блинов: Хорошо. То есть внутреннюю цену вы не хотите говорить, насколько я понял?

Ирина Милютина: Я думаю (улыбается), имеет смысл озвучивать ту цену, по которой мы продаем другим теплоэлектростанциям.

Андрей Блинов: Вы знаете, западноукраинские угольщики, это шахты Львовско-Волынского бассейна, это в первую очередь Червоноград и некоторые другие городки, жалуются на то, что структуры ДТЭК, включая Бурштынскую станцию, не покупают активно уголь марки Г. В частности из-за того, что те шахты просят более высокую  цену. Это правда?

Сергей Куриленко: Компания ДТЭК  покупает государственный ресурс уже на протяжении пяти месяцев. Так, к примеру, в январе 17 года мы приобрели 65 тысяч тонн угля у государственных шахт.

Андрей Блинов: Это для всего “ДТЭК-Энерго”  или только для западноукраинских станций?

Сергей Куриленко: Он идет по своей логистике на Добротворскую и Бурштынскую электростанции.

Андрей Блинов: Это марка Г?

Сергей Куриленко:  Это марка Г, безусловно. И то, что мы купили, это на 27% больше, нежели ровно год назад. А в целом всего мы у шахт Львовско-Волынского бассейна в 2016 году приобрели 622 тысячи тонн угля, что соответствует росту 26% по сравнению с 2015-м.

Андрей Блинов: И цена тоже где-то 1730 получается?

Ирина Милютина: Цена утверждена. Цена для угля для государственных шахт утверждается Министерством энергетики, и в конце прошлого года она была как раз утверждена на уровне 1730 гривен.

Андрей Блинов: Как вы можете тогда объяснить такую штуку… Нам все говорят, что проблема с антрацитом, с группой А, та, которая находится преимущественно на неконтролируемых территориях. Из-за блокады уголь не поставляется. Но я смотрю запасы на станциях, которые оперативно обновляются, и вижу, что по сравнению с началом года сократились запасы углей на станциях на 13%, причем что антрацитовой группы, что, например, газовой группы Г. Тогда объясните, почему не пополняются  активно запасы на станциях газовых групп?

Сергей Куриленко:  Те, кто работает в энергетике, согласится с тем, что всегда в течение года до начала осенне-зимнего периода идет накопление складов на электростанциях, а в течение прохождения осенне-зимнего максимума идет медленное «срабатывание» угля.

Андрей Блинов: Но 13% за полтора месяц, не сильно ли быстро?

Сергей Куриленко: Тут можно спорить, быстро или нет, но посмотрите: сегодня компания ДТЭК в сутки сжигает  от 60 до 65 тысяч  тонн угля.

Андрей Блинов: А в целом нам называли по всей стране —, было 95 тысяч.

Сергей Куриленко:   Да, но вы же видели, что были похолодания, снижения температур наружного воздуха. Это тоже напрямую влияет на увеличение потребления электроэнергии.

Андрей Блинов: ДТЭК в последнее время импортировал уголь? Если импортировал, то откуда?

Сергей Куриленко:  Безусловно. Несмотря на то что, как я уже сказал, покупаем у государственных шахт, вложили инвестиции для увеличения добычи собственного ресурса, мы еще для создания страхового запаса приобрели уголь марки Г в Польше, более 100 тысяч тонн.

Андрей Блинов: Это за какой период?

Сергей Куриленко:  Это в 2016 году, для прохождения осенне-зимнего периода. Также мы приобрели в ЮАР одну «лодку», это 79 тысяч тонн антрацитовой марки.

Андрей Блинов: Вы можете подтвердить или развенчать миф о том, что юаровский или польский уголь как-то принципиально отличается от украинского, на которые заточены наши станции?

Сергей Куриленко:  Принципиально не отличается. Если бы он принципиально отличался, наверное, мы бы не могли надежно и бесперебойно работать. Есть некоторые отличия по характеристикам, но они не принципиальны.

Андрей Блинов: Вы знаете, нас забросали вопросами, но они все сводятся к одному: можно ли, нужно ли и сколько стоит переоборудовать блок тепловой энергостанции с одной марки угля на другую? У нас все политики сейчас говорят о том, что  просто всю блоки с марки А переведем на марку Г, и решим все проблемы.

Сергей Куриленко:  Все-таки надо разделять некоторые моменты. Целесообразность и какие последствия  после этого будут. Компания ДТЭК — первые, кто изучили этот вопрос детально, потому что этот вопрос уже поднимали.  Очень кратко расскажу. Первое, это долго по времени. Чтобы переоборудовать наши энергоблоки с марки Г на марку А, потребуется 3-4 года.

Андрей Блинов: Даже не два, как говорят в правительстве?

Сергей Куриленко:  Наверное, в правительстве говорят в целом по стране. Я говорю про наши прелприятия. Второе,  это то, что достаточно дорого переоборудовать.

Андрей Блинов: Насколько я слышал, 100 миллионов?

Сергей Куриленко:  Это более 100 миллионов, тем более с учетом инфляции это будет, наверное, сегодня уже совсем другая цифра. Это только если говорить про одну единицу, если взять  какую-то одну из наших станций, допустим, Приднепровскую, это 600-700 миллионов.

Андрей Блинов: Это на все блоки?

Сергей Куриленко: Да. Но надо понимать, что источник финансирования данных модернизаций не определен и, возможно, это ляжет на конечную цену электроэнергии для потребителей. Самое главное, смотрите, даже если пойти на все эти вещи, то надо понимать, что в стране нет профицита угля марки Г. И если из 14 электростанций 7 были спроектированы на антрацитовую группу, то в год понадобится дополнительно порядка 8,5 миллионов тонн угля марки Г.

Андрей Блинов: Профицит каких углей тогда у нас есть в стране, чтобы имело смысл на них переходить?

Сергей Куриленко:  Сегодня профицита угля нет.

Андрей Блинов: Получается, что смысла переходить вообще нет? Сегодня система, выстроенная и унаследованная из Союза,  фактически оптимальна согласно той добыче, которая была и есть в  Украине?

Сергей Куриленко:  Да, совершенно верно. Мы в этом глубоко убеждены, поэтому мы не делаем активных действий  в этом направлении.

Андрей Блинов: Спрашивают вас, могут ли блоки ваших станций перейти исключительно на сжигание природного газа? И насколько это увеличит себестоимость выдаваемой электроэнергии и тепла?

Сергей Куриленко:  Хочу ответить нашим слушателям, что это увеличит себестоимость одного киловатта электроэнергии примерно в 2,5-3 раза. Второе — технологически газ является резервным, так называемым растопочным топливом...

Андрей Блинов: … в обиходе мы это называем подсветкой.

Сергей Куриленко:  Подсветка. Также используется при пусках и остановках оборудования. Но газ не предназначен для нормальной стабильной работы наших котлов. Могут быть очень серьезные последствия, это связано с поверхностями нагрева, разрушением защитного слоя экранных поверхностей, что приводит к выходу из строя наших котлов. Поэтому ответ: возможно да,  на очень короткий период и с тяжелыми последствиями.

Андрей Блинов: Спрашивают опять же наши радиослушатели: а сколько у вас получается себестоимость электрической энергии на выходе? Можем к ней НДС добавить. Мы же знаем о том, что у нас  сейчас 1 гривню 29 копеек в среднем платит население, будет платить с 1 марта 1 гривню 68 копеек, а для промышленности  сейчас тариф около 2 гривен за киловатт-час. Сколько у вас на выходе себестоимость электроэнергии?

Ирина Милютина: Я думаю, что на этот вопрос в большей степени мог бы ответить коммерческий директор, который сегодня не смог присутствовать. Мы в полной мере можем отвечать за технологическую часть и непосредственно за работу станций. Я думаю, что мы сможем дополнительно сообщить эту информацию, но вопрос лучше адресовать коммерческому директору.

Андрей Блинов: Сегодня, насколько я знаю, был Наблюдательный совет ДТЭК. Он как-то связан с чрезвычайным положением?

Ирина Милютина: Это стандартная процедура для компании, она планируется заранее. Она не связана с чрезвычайным положением. Мы понимаем, что главная задача компании – продолжать работать даже в таком непростом периоде и обеспечивать, насколько это возможно, стабильно светом и теплом украинцев. И процессы, которые есть в компании, работают в этом режиме.

Андрей  Блинов: У нас в студии Сергей Куриленко, директор по генерации электроэнергии "ДТЭК-Энерго", Ирина Милютина, исполняющая обязанности директора по коммуникациям "ДТЭК-Энерго". Хоть вы и не смогли ответить на последний вопрос по себестоимости, но на все остальные вопросы мы получили ответы. Мне кажется, наши радиослушатели и многие эксперты, которые, я уверен, послушают нашу программу в записи, смогут четче и аргументированнее говорить о том, что у нас происходит с балансом в электроэнергетике и с себестоимостью продукции. Мы сегодня говорили об экономических аспектах чрезвычайной ситуации в электроэнергетике. Программу “Деньги Блинова” провел Андрей Блинов. До свидания! Спасибо за то, что слушали!