Денис Вороненков. Фото Радио Вести

Константин Дорошенко:  С вами Радио Вести – радио новостей и мнений, программа “Циники”, у микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Сегодня у нас в гостях человек, который стал в мгновение фактически одним из наиболее упоминаемых российских политиков за последнее время. Это в прошлом уже депутат Государственной Думы Российской Федерации, Денис Вороненков. Очень много шума сейчас происходит в связи с его решением принять украинское гражданство и покинуть Российскую Федерацию. Радио Вести получило возможность сделать фактически первое большое интервью с господином Вороненковым. Добрый день!

Денис Вороненков: Добрый день!

Константин Дорошенко: Конечно, всегда приятно, когда серьезные фигуры политические и финансовые приезжают жить в твою родную страну. Но известно, что вы были депутатом Госдумы Российской Федерации во фракции “Коммунистической партии”. Я знаю, что вы сам не член этой партии, но все же так или иначе, поскольку были членом ее фракции, разделяете наверняка коммунистические идеи. При этом, вам не может быть не известно, что в Украине происходит декоммунизация, “Коммунистическая партия” запрещена и собственно коммунистическая идеология вовсе не приветствуется. Почему вы выбрали в таком случае именно Украину для своей эмиграции?

Денис Вороненков: Вы немножко упростили суть вопроса. Я вам скажу, как я оказался в “Коммунистической партии” России. В 2011 году, когда я избирался в Государственную Думу невозможно было идти самостоятельно, по одномандатному округу, таких не было. Нужно было избираться только от любой парламентской партии. Я выбрал “Коммунистическую партию” по принципу меньшего зла. Понимаете, эта “Коммунистическая партия”, они уже давно не являются коммунистами. Коммунисты, которые признают частную собственность, как мы помним, мое поколение еще изучали Карла Маркса, Энгельса, они уже не являются коммунистами. Поэтому это достаточно условное разделение.  Я еще раз скажу, что по принципу меньшего зла я считал, что ЛДПР – это вообще неприемлемо для меня, “Справедливая Россия” – не понятно было, и соответственно партию власти я даже не рассматривал. Так я оказался в Государственной Думе. Да, я был член фракции, но не был членом партии.

Слушайте и смотрите запись программы "Циники" с Денисом Вороненковым.

Константин Дорошенко: Интересно в данном случае то, что ваша супруга, замечательная оперная певица кроме прочего, Мария Максакова, как раз была депутатом от “Единой России”. Как у вас в семье? Вы не обсуждали политику вовсе?

Денис Вороненков: Конечно, обсуждали. Я всегда говорил, мы так шутили, что я ей отомщу за все, этой “Единой России”. Сегодня ее исключили из “Единой России”, там все единогласно проголосовали, я к вам шел на эфир в виду того, что она тоже предатель, член семьи врага народа то, что оказалась на Украине. Это все в прошлом. Я много лет являлся заведующим кафедры теории истории государства и права, я доктор юридических наук, профессор и я полностью разделяю ту ситуацию, которая сегодня происходит. Я считаю, что Германию во многом после войны спасла денацификация, когда они провели и подвели черту под этим. Они сказали: то, что происходило в гитлеровской Германии, было неприемлемо. Я считаю, что в России должна пройти десоветизация определенным образом, не декоммунизация. Но я всегда отстаивал то, что Советский Союз – это единственная страна в мире, которая очень много лет жила при социализме и было очень много хорошего. Это детские садики, нормированный рабочий день, избирательное право.

Константин Дорошенко: Всеобщая грамотность…

Денис Вороненков: Да, безусловно. Мы не должны забывать то, что в нашей истории было хорошее, в том числе в Украине. Мы должны это использовать, приумножать, брать тот положительный опыт. Не административно-командные методы управления плановой экономикой, а как раз то положительное, что существовало. Ведь не должно быть отрицания отрицания. Вы знаете, сейчас очень сложно сказать в нынешнем мире, когда размыто, кто ты, коммунист, социалист, либерал. Ведь очень много смешанных, переплетенных вещей. В первую очередь хочется быть нормальным человеком.

Константин Дорошенко: Я соглашусь с тезисом, я бы это даже назвал не десоветизацией, а дебольшевизацией, потому что та кровь, которая здесь проливалась, сама идея диктатуры, командно-административные методы – это большевистская практика, она собственно к идеям коммунистическим отношения никакого не имеет. Поэтому неоднократно очень большое количество левых мыслителей и современников Ленина и тех, кто жил позже на западе и на востоке считали, что фактически они сделали контрреволюцию и апроприировали коммунистическую идею. Это так, ремарка.

Дмитрий Терешков: На днях в своей программе, которая подразумевает интерактив, говорили со слушателями как раз о вашем переезде. Многие высказывали мнение о том, что вы скорее всего крот и агент в виду того, что вы критикуете ФСБ. Но очевидно, что руки ФСБ и до Лондона достают, тем более до Киева. У вас не вызывает опасения эта ситуация, близость к России?

Денис Вороненков: А это поможет?

Дмитрий Терешков: Нет, есть другие страны, куда можно было бы эмигрировать и это помогло бы сохранить жизнь и прочее.

Денис Вороненков: Я вам скажу как бывший работник спецслужб, полковник юстиции, полковник полиции, не поможет. Сейчас мир настолько открыт и транспарентен, поверьте. Если есть такое желание, вы находитесь в Новой Зеландии или в Австралии, или в Америке или еще где-то, это совершенно не составляет никого труда.

Дмитрий Терешков: Тогда в чем суть эмиграции?

Денис Вороненков: Суть эмиграции в том, что я исчерпал все свои возможности внутренней борьбы с тем, чтобы изменить нынешний режим в Российской Федерации, и я хочу жить в нормальной свободной стране. Для меня не так много значат какие-то внешние, бытовые условия, трудности, но значит очень много внутренняя свобода, возможность выбора, возможность того, что ты не находишься постоянно под прицелом. Меня даже, будучи депутатом, незаконно прослушивали, за мной велась слежка на протяжении 7 лет.

Дмитрий Терешков: Вы зрелый человек действительно считали, что в парламенте в России можно было как-то менять страну, будучи депутатом?

Денис Вороненков: Нет, я вам скажу больше, вы абсолютно правильно говорите, и я рад, что вы очень хорошо разбираетесь в российской политической системе. Но вы поймите, что я предпринимал серьезные попытки уйти из парламента в исполнительную власть, и эти попытки были не так тщетны. Из-за того, что мои оппоненты из ФСБ понимали, что я могу это сделать, а у нас если президент тебя назначал, соответственно, ты получал определенную индульгенцию, тебя никто не мог трогать и ты мог заниматься делом, то они приложили все усилия для того, чтобы мне этого не дать.

Дмитрий Терешков: Один из первых вопросов, витающих в воздухе, в связи с вашим переездом, сводится к механизму эмиграции. Вам очень быстро выдали паспорт гражданина Украины, в декабре прошлого года, как никому здесь. Чего вам это стоило?

Константин Дорошенко: Да, и это вызвало очень серьезную волну возмущения в Украине и среди украинских граждан, и среди тех людей, которые годами, допустим, живя в смешанном браке, не могут оформить даже постоянный вид на жительство.

Денис Вороненков: Знаете, давайте рассуждать. Все-таки я человек, который состоялся, я уже говорил, что я профессор, доктор наук. Я вас уверяю, что если бы я приехал в Америку, а меня туда звали, приглашали, я понимаю, что эти люди были из ФБР, то мне дали бы еще быстрее. Меня приглашали в Англию, они формируют отдел, который будет заниматься Восточной Европой по всем финансовым операциям, предлагали мне его возглавить. Но для меня это было не приемлемо, потому что Украина для меня такая же родная страна, как и Россия.

Дмитрий Терешков: С другой стороны, в Украине, в Англии, В США, вы становитесь инструментом в руках того государства. Вы осознанно на это идете?

Денис Вороненков: Безусловно, вы абсолютно правы. А здесь я вообще не разделяю два наших народа. Я считаю, то, что происходит это дикость.

Дмитрий Терешков: Если вы инструмент, где же та свобода выбора, свобода, которой вы хотели? Приехали в свободную страну, при этом вы инструмент, вы ограничены здесь. Вы здесь, по сути, на птичьих правах, несмотря на то, что имеете гражданство Украины. Формально не на птичьих правах, но все понимают, и вы понимаете, почему вам выдали быстро гражданство.

Денис Вороненков: Нет, почему, мне выдали на абсолютно законных основаниях. Почему вы так говорите на птичьих правах? Во мне 50% русской крови, 50% украинской крови, и немецкая есть.

Дмитрий Терешков: Я имею в виду то, как вы используете здесь в политике, как вы возможно будете использовать.

Денис Вороненков: Смотрите, это мое категорическое мнение – я не хочу участвовать в украинской политике. Я считаю, что украинскую политику должны делать украинцы.

Дмитрий Терешков: Но когда Юрий Луценко, генеральный прокурор, выходит на трибуны и говорит о том, что вы важный свидетель в деле о госизмене Януковича, вы, по сути, участвуете в политике не активно, а пассивною.

Денис Вороненков: Поймите, когда ко мне обратилось руководство Генеральной прокуратуры, я как гражданин Украины посчитал своим долгом сказать то, что мне известно, и помочь своей стране.

Дмитрий Терешков: А каким образом вам известно много о деятельности Януковича, президента другой страны?

Денис Вороненков: Вы знаете, я бы сейчас не хотел вдаваться в мои показания по предварительному следствию, будет открытый суд и вы все услышите.

Константин Дорошенко: Существует предположение, что в Украине вам светит как раз неплохая карьера на государственной службе. Уже высказываются мнения о том, что, возможно, вы возглавите Одесскую госадминистрацию. У нас сейчас есть такая тенденция приглашать профессионалов из-за рубежа на те или иные должности.

Денис Вороненков: Я буду очень признателен, если государство под названием Украина востребует какие-либо мои знания, мой опыт жизненный, он большой, и буду польщен тем, что я смогу принести какую-либо пользу. По поводу каких-либо назначений, мы сегодня смеялись, когда разговаривали с другими журналистами. Иногда, знаете, помимо меня происходит какая-то параллельная жизнь и мне хочется подойти и спросить: “Ну че, как там у меня дела? Что я сегодня сделал?” Понимаете, я не могу комментировать слухи, которые не имеют под собой никаких оснований.

Константин Дорошенко: Относительно параллельной жизни, все соцсети сейчас облетел скриншот с вашего твиттера, в котором вы говорите о том, что как замечательно в Крыму и как хорошо, что Крым вернулся в Россию. Вы же прекрасно понимаете, что такая позиция отнюдь не является гражданственно приемлемой в Украине сегодня. Это действительно вами прожитый момент жизни либо это та параллельная жизнь, кто-то вам в твиттер за вас напел?

Денис Вороненков: Твиттер мне сломали месяц назад, изменили все пароли. Даже я уже попросил тут таких ребят, которые чудеса творят, хакеры, но, к сожалению, никто не смог восстановить. У меня было большое количество подписчиков, 52 тысячи. Стали появляться эти вещи про Крым, про поздравления Прилепину с юбилеями, когда он приехал на Донбасс. Я, к сожалению, обычный пользователь всех этих Интернет вещей. У меня стояли, как мне объяснили, простые пароли, не были защищены, сейчас я уже немножко разбираюсь, двойной верификацией, не привязаны к телефону. А вчера мне, к сожалению, сломали и Фейсбук. И сразу же там выставили то же самое. Поймите, сейчас в отношении меня работает Центр информационной безопасности ФСБ. Это высококвалифицированные люди, где работают огромное количество и с Касперского… я по сравнению с ними щенок. Конечно, мне сейчас все сломают, напихают…

Дмитрий Терешков: Вам известно о реакции коллег из Думы? Не те реакции, которые тиражирует СМИ, нескольких депутатов, а чего-то больше? В том числе ФСБ?

Денис Вороненков: По-разному. Я вам скажу, что молчание в России это уже такой маленький подвиг. Вы во многом недооцениваете ту атмосферу, ситуацию, которая сложилась. Все, что сейчас будет проходить в отношении меня, вы узнаете, я не знаю, что я творю, в том числе ем маленьких детей, это называется назидание. Это назидание всем оставшимся, чтобы не дай бог кто-либо из них еще не посмотрел в сторону Украины и не подумал сюда уехать.  Я отношусь к этом у совершенно спокойно, я не питал никаких иллюзий по поводу того, что это будет. Когда вышло мое большое интервью на сайте “Цензор.НЕТ” утром, вечером я уже находился в Федеральном розыске. Я вам скажу, что такая скорость принятия решений не была еще нигде, никогда и ни по кому.

Дмитрий Терешков: Вообще, по идеи, Киев же должен выдать вас России, в случае если Россия вас потребует, потому что на вас заведены уголовные дела, это не политическая история.

Константин Дорошенко: В общем-то, да, у нас существуют такие договоренности между государствами. Понятно, что зачастую на постсоветском пространстве заводят уголовное дело по поводу кого угодно. С другой стороны, понятно, что такова практика была и в России, и в Украине очень долго не пересматривать Уголовный кодекс и так или иначе любого предпринимателя делать криминальным. Вы все-таки расскажите нам, в чем там дело. Мы действительно с лупой не сидим над всеми российскими уголовными делами.

Денис Вороненков: В России нет политических дел, у каждого есть уголовное. Сначала возбуждается уголовное дело, оно возбуждается либо по факту, либо в отношении неустановленных лиц. А в последующем в это дело можно привлечь любого. У меня, оказывается, там 11 подельников. Люди, с которыми я никогда в жизни не встречался, не контактировал, не разговаривал и я не знаю, кто это такие. Это дело по обстоятельствам 2010 года. Эти люди никогда в жизни не давали показания против меня и не говорили, что я занимаюсь какими-либо преступными действиями. Но как только их арестовывали, сажали в СИЗО Лефортово, они сразу же говорили, что они действовали вместе со мной. Их после этого осуждали условно и освобождали. Получается, что ничего кроме этих показаний, данных ими в тюрьме, когда ценой свободы было показать на меня, нет. И когда они пытались лишить меня неприкосновенности в Государственной Думе, генеральный прокурор прямо ответил, что нет никаких доказательств вины Вороненкова. Возможно, эта позиция сейчас изменится, я отношусь к этому философски, спокойно. Если Украина сочтет нужным меня выдать, наверное, понесет какие-то репутационные потери. Я никуда не прячусь, здесь нахожусь.

Константин Дорошенко: А в чем собственно обвиняют вас? Что это за уголовное дело?

Денис Вороненков: Это уголовное дело о рейдерском захвате некоего здания в Москве, которое оказалось ларьком за пределами третьего кольца. Как они называют здание в Москве, ценой 5 миллионов долларов. Я потом, когда заинтересовался, говорю: “А кто его оценил?

 Это как в еврейском анекдоте:

А сколько стоит?

А вы покупаете или продаете?

Я вообще не понимаю, кто за это здание мог дать, условно говоря, 200-300 тысяч долларов. Но нужно было придать некую весомость.

Константин Дорошенко: Может быть, там под ним нефть или газ?

Денис Вороненков: Я занимался в Москве недвижимостью в середине нулевых годов по принципу как зарабатывали: когда недвижимость росла, дешевле купил, дороже продал. Был человек один, как потом оказалось ранее судимый наркоман, шустрил, бегал, и я ему дал 100 тысяч долларов. Он меня тривиально кинул, исчез, потом уже я узнал, что он был агентом ФСБ. Я пошел, написал заявление, что такой-то меня кинул, обманул. Возбудили дело, которое просто лежало. Потом они сделали так, что, оказывается, я ему дал эти 100 тысяч долларов для того, чтобы украсть это здание. А он этим действительно промышлял, воровали с определенной группой, с людьми, которых я не знаю и никогда в жизни не встречался. Я бы хотел, чтобы они это дело, подали меня в Интерпол, я специально поду куда-нибудь, чтобы меня задержали, и чтобы они прислали это. Потому что это невозможно рассматривать. В этом деле знаете, какие слова, как они это здание крали? Путем внесения кожаного дивана в уставный капитал общества. Я сначала, когда читал это, думал это фельетон, журнал Крокодил. Оказывается, нет, это так. Они уже опустились до того, что они считают, что они покажут, не важно, кто это, депутат Государственной Думы, министр, они дали команду посадить и посадят по любым обстоятельствам. Слава богу, такого в Украине не происходит.

Дмитрий Терешков: Вы объясняете эти уголовные дела всей ситуацией в России, как эти дела шьются. Но с другой стороны есть Панамские оффшоры, есть скандалы, где вы тоже фигурируете. Вам кто, Вашингтон шьет?

Денис Вороненков: Предельно просто. Предвыборный период начинается, мне пишут: “У него оффшоры в Панаме и моя фамилия”. Я лично могу предоставить вам копию письма на бланке депутата Государственной Думы, где я пишу Директору ФСБ, Генеральному Прокурору: я даю вам согласие на снятие с меня неприкосновенности и прошу вас проверить меня и всех членов моей семьи, включая несовершеннолетних детей на владение оффшорами. Как вы понимаете, что, где? РБК придумало, что у меня есть оффшоры.  Это как твиттер про Крым. Я говорю: “где мои оффшоры? Куда писать?” Знаете, вам приклеивают ярмо, я извиняюсь, вам говорят: “Вы –гей”. А чем больше ты будешь доказывать, тем больше будут говорить: “Ага, вот он оправдывается, точно, 100% что-то там есть”. Это невозможно, тебе привесили клеймо и что ты сделаешь. Говори, не говори, невозможно ничего доказать.

Дмитрий Терешков: Вы богатый человек.

Денис Вороненков: Я скажу так: я никогда не прибеднялся, но у меня нет никаких счетов, я обычный человек.

Дмитрий Терешков: Но судя по декларациям не совсем обычный человек, тем более учитывая, что вы депутат.

Денис Вороненков: Не надо обобщать, нужно всегда вникать в детали. Я всегда говорю: дьявол кроется в деталях. У меня в Москве одна квартира, где мне принадлежит 1/3. У меня шестеро детей от разных браков. Эти дети живут в своих небольших квартирах. По закону, когда я был депутатом Государственной Думы, я обязан был декларировать имущество всех своих детей, членов семьи, несовершеннолетних детей и их близких родственников. Я задекларировал, как положено по закону, все это имущество. У меня еще одна машина. Есть квартиры, которая имела моя предыдущая жена, где живут родители, я там даже не был никогда. Навальный это все сбил в кучу, забыв о том, что я с 2006 по 2011 год занимался бизнесом, т.е. я 5 лет не был ни на какой государственной службе. Он сказал, что такого промежутка у меня никогда не было, сказав, что мое имущество стоит миллиард рублей. Я говорю: “Хорошо, за половину можно отдать кому-нибудь?”

Дмитрий Терешков: Вы летом 2016 года обращались к министру связи Николаю Никифорову с просьбой запретить игру “Pokemon.GO” из-за того, что цитирую: “С помощью видеоигр органы, ответственные за ведение психологической войны в США, пытаются сформировать образ будущей войны максимально соответствующей целям и интересам Вашингтона”.

Цели и интересы Вашингтона четко видны в Украине. Вы сейчас уже напрямую, не через “Pokemon.GO” столкнулись с Вашингтоном, каково вам?

Денис Вороненков: Да, это было. Мы сидели с журналистами, у меня очень много друзей из журналистского сообщества и была такая истерия, этот “Pokemon.GO”, огромное количество сумасшедших людей бегало по Москве. Они мне говорят: “Слушай, Вороненков, у тебя же идет в полном разгаре предвыборная кампания. Бабахни письмо, ты представляешь, какая реакция будет. И мы дали это письмо и 250 источников обо мне заговорили. Вы знаете, что для политика важна узнаваемость. Я вам скажу честно, я просто использовал этот прием. Я понимал, что на мое письмо, тем более вы знаете мои взаимоотношения с ФСБ сейчас, вообще никакой реакции не будет. Но это был серьезный информационный повод, чтобы привлечь к себе внимание.

Константин Дорошенко: Весело вы живите, конечно, в Государственной Думе Российской Федерации. На самом деле, ни для кого не секрет, что еще Борис Николаевич Ельцин фактически уничтожил парламентаризм в России после того, как он двинул танки против парламента. В общем-то, с тех пор парламент в России играет декоративную роль. Не хотел бы вас лично оскорбить, но это больше похоже на кукольный театр, причем кукольный театр довольно похабного толка последнее время. Все просто сюрреалистические законопроекты и предложения, которые там рассматриваются, а иногда и людоедские, бесчеловечные, как например закон о запрете по усыновлению российских детей иностранными гражданами. Должен вам сказать, что на меня большое впечатление оказало выступление вашей супруги Марии Максаковой, единственной, кто, причем еще будучи представителем партии власти, жестко и очень аргументировано критиковал этот закон. Объясните, как человек изнутри, зачем России сейчас эта история абсурдных, зверских, странных, сюрреалистических законов? Вы ведь сами достаточно цинично в это поиграли своей инициативой против Pokemon.GO.

Денис Вороненков: Давайте не будем преувеличивать. Это такая безвредная шутка, я не знаю, почему ее так восприняли.

Константин Дорошенко: В том достаточно странном юридическом поле, которое в России существует, где, допустим, введено в юриспруденцию понятие оскорбление чувств.

Денис Вороненков: Да, да, абсолютно. А мои чувства как атеиста можно оскорбить? Я с вами согласен, я тоже выступал по этому поводу, но это не возымело действия. Я также с вами согласен, что роль парламента в России сведена к нулю, хотя любая система устойчива только в системе сдержек и противовесов. Но есть такое понятие у оперативников “отвлечение внимания на негодный объект”. Если люди бедные, плохо живут, надо им сказать, что они великие. Власть таким образом, играя, создавая определенную информационную мишуру, отвлекает внимание людей на различные законопроекты, когда на деньгах увидели, что у кого-то какой-то половой орган, надо запретить. Там масса таких законопроектов было, которые я считал, можно было решить, не придавая огласке. Но у нас же сами журналисты это раздувают, они являются катализатором этих действий. Я спрашиваю: “Зачем вы придаете внимание ничтожеству, совершенно сумасшедшему человеку. Ведь если вы не будете придавать ему внимание, и никто обращать не будет, то, наверное, он и перестанет это делать.” Понимаете, это видно такая форма игры, которую я тоже недооцениваю. Как в России говорят: там невозможно ничем хорошим прославиться, заслужить, а выйди, плюнь, кому-нибудь дай пинка, все. Сразу же будут говорить: “Вот, вот, это его настоящее нутро”. Этот тренд сейчас существует.

Дмитрий Терешков: Вы говорите о том, что роль парламента в России сведена к нулю, очевидно, что и с судами так. Выходит так, что главная единственная роль в стране – президент. В это сложно поверить.  Получается, что нет никакой системы, и один человек делает все то, что происходит сейчас в России. Если роль не у парламента, какие структуры, институты руководят страной?

Денис Вороненков: Страной руководит спецслужба.

Дмитрий Терешков: ФСБ?

Денис Вороненков: Конечно. Нет, какие-то структуры работают. Министерство ЖКХ еще в рамках своей компетенции, но оно не определяет. Когда возникает вопрос какой-то компетенции, конечно, это все президент. У нас сейчас президент имеет полномочий больше, чем генеральный секретарь, царь и все вместе взятые.

Дмитрий Терешков: Президент и ФСБ? И при этом вы хотели изменить Россию, будучи депутатом на сцене театра.

Денис Вороненков: На сцене тетра, какого?

Дмитрий Терешков: Парламента.

Денис Вороненков: Нет, я еще раз говорю, что я предпринимал попытки уйти в исполнительную власть, где действительно поменять, а в самом парламенте это невозможно, к сожалению.

Константин Дорошенко: Российские СМИ, в частности “Новая Газета”, пишут о том, что у вас возникли определенные трения с властью в связи с деятельностью по пресечению наркотрафика. что-то с наркоторговлей, где то там разошлись ваши пути с вашим государством…

Денис Вороненков: Нет, это полная чушь. “Новая Газета” уже давно является сливным бочком ФСБ, они таким образом легитимизируют определенные свои сливы, мол, смотрите, это вроде бы либеральная газета. Это уже не первый раз делается. И вся независимая журналистика там умерла вместе со смертью Юрия Щекочихина, поэтому не стоит этому придавать значение. Я не хочу комментировать бред сумасшедшего, который не имеет никакого отношения ко мне.

Дмитрий Терешков: Вы занимались бизнесом, политикой. В Украину приехали и говорите, что политикой не будете заниматься, значит, будете заниматься бизнесом здесь?

Денис Вороненков: Буду работать. Может быть, преподавательской деятельностью займусь, я много лет преподаю. Я полностью понимаю украинский язык, но разговаривать, наверное, сложно. Все зависит от определенных вещей.

Дмитрий Терешков: Разве так бывает: человек, замешанный в каких-то крупных делах, будь то бизнес или политика при жизни говорит: “Да, я, наверное, умру”. Вы производите впечатление человека активного так или иначе. Невозможно просто приехать и на пенсию уйти в другой стране.

Денис Вороненков: Я не знаю, почему вы так считаете, что я умру? Вы считаете, что жизнь есть только в политике?

Дмитрий Терешков: Если не буквально: не будете заниматься никакими делами.

Денис Вороненков: Да нет, я готов ими заниматься, но вы поймите, мне не так нравится эта политическая деятельность. Я не очень хорошо разбираюсь в украинской политике, здесь очень много различных движений, сил и всего. Я сейчас только вникаю в это. Я же не готовился к тому, что в 45 лет я поменяю место жительства. Это же очень сложно сделать, мы привязаны. Это такие решения, так называемая точка бифуркации, когда невозможно движение назад, ты понимаешь, что это непросто принять.

Дмитрий Терешков: А в Государственной Думе среди ваших коллег есть намеки на то, что кто-то мог бы, действительно, раздумывает, боится, не хватает каких-то возможностей для того, чтобы эмигрировать как вы. Или вы там белая ворона?

Денис Вороненков: Я не знаю. Я могу говорить про тот созыв, который был и, конечно, очень многие разделяли мою точку зрения и поддерживали Украину.  Вообще мы считали, что человек 40 проголосует против присоединения Крыма. Когда мы разговаривали с Ильей (Пономаревым – Ред.), он говорит: “Денис, я даже не знал, что я останусь один”. Я бы, наверное, тоже испугался. Реально велась работа, и говорилось так, что даже 50 метров от Думы не успеете отойти, здесь уже ничего не поможет, будете арестованы мгновенно, и растоптаны члены семьи. Та карательная машина, которая сегодня работает в России, поверьте, ее нельзя недооценивать.

Константин Дорошенко: Опять же российские СМИ, это нас в Украине в достаточной степени умиляет, потому что по счастью, мы все еще остаемся страной, где существует свобода слова, они бояться цитировать ваши высказывания в интервью, пишут, что господин Вороненков говорил о России то, что запрещено публиковать нашими российскими законами, поэтому мы цитировать его не будем. Но я-то могу себе позволить процитировать фразу:

“Ситуация в России сейчас как в нацистской Германии Гитлера.”

Вы, действительно, не производите впечатление человека, который ради красного словца что-то говорит. Вы юрист по образованию. В чем эти параллели нынешней России с нацистской Германией Гитлера? Достаточно жесткая параллель. Если отказаться от популизма, она требует анализа.

Денис Вороненков: Смотрите, при Гитлере, если вы помните, когда начали уничтожать евреев, их же не пускали к себе ни Англия, ни Франция. Они знали, что этих людей убьют. Потом они знаете, что стали делать? Англия разрешила принимать детей до 10 лет. И когда детей через границу сдавали, а родители оставались, они знали, что этих родителей всех убьют в концлагерях. Эта страна сошла с ума в псевдопатриотическом угаре. Гитлер был невероятно популярен, он паразитировал на низменных чувствах народа. Тоже самое, я сказал, сейчас происходит в России. И, к сожалению, я это вижу, и мне это не нравится. Те многие люди, которые не восприняли режим, уехали тогда из Германии, включая Марлен Дитрих. Вы помните, как их обливали грязью, клеймили. Я понимаю, что я подвергаюсь такой же обструкции. Я уже не буду говорить про Шлезвиг-Гольштейн, который захватывали в Германии, аналог проводить с Крымом. Безусловно, эти параллели напрашиваются, они лежат на поверхности.

Константин Дорошенко: Собственно, в Украине вы появились достаточно недавно. Не могу не вспомнить ситуацию с вашей супругой, Марией Максаковой, недавнее сообщение Гнесинского училища, где она преподавала, оперного театра, все перепуганы, срочно ее увольняют. Люди в России не были готовы, не были информированы о том, что вы уже граждане Украины. А почему вы все-таки с октября прошлого года тянули, имея уже в октябре украинское гражданство? Почему не сразу уехали?

Денис Вороненков: Почему тянули? Понимаете, есть определенный жизненный цикл. Есть определенные обязательства, есть друзья, с которыми я здесь общаюсь, они тоже координируют, каким-то образом говорят. Это связано только с этим, ни с чем более. Мы не подгадываем под какие-то даты.

Константин Дорошенко: Личный вопрос позволю себе, поскольку я тоже восхищаюсь Марией Максаковой и как оперной исполнительницей. Как вообще получаются такие встречи, браки? Это же служебный роман, по сути.

Денис Вороненков: В какой-то мере, да. Хотя, вы знаете у нас такая история. Я знал ее брата 20 лет назад и 20 лет назад он мне говорил: “Денис, ты должен познакомиться с моей сестрой Машей, она абсолютно такая же, как ты, она также мыслит, также рассуждает”. Я думал, какая Маша, с кем мне знакомится, зачем мне это надо. Но это как-то ушло. Потом мы встретились в стенах Государственной Думы. Мы, кстати, познакомились, когда работали в одной группе в Японии. Я отнесся очень подозрительно к члену “Единой России”, но когда я стал разговаривать, я понял, что этот член “Единой России” настроен более радикально, чем я. И когда было голосование по Крыму, она забрала всех детей и улетела за границу. И каждый день в Таиланде выставляла фотки, что ее нет в России, она не голосует. На самом деле, много здравых людей в России есть и, к сожалению, их голос сейчас не слышен.

Дмитрий Терешков: А кто, по-вашему, был более эффективен как депутат за все это время депутатства: вы или ваша супруга?

Денис Вороненков: Я не знаю критерия эффективности, с чем сравнивать. Конечно, она более известный человек, у нас известность и популярность дает больше возможностей.

Дмитрий Терешков: Вы сказали, что у вас есть друзья. Среди политиков чиновников, крупных бизнесменов в Украине, в Киеве у вас есть приятели?

Денис Вороненков: Среди политиков, чиновников да, среди крупных бизнесменов - нет.

Дмитрий Терешков: Это личная информация, вы не будете говорить, с кем вы здесь дружите?

Денис Вороненков: Сейчас очень напряженная, опасная ситуация в отношении меня, и тут неизвестно, как это может быть использовано. Поэтому я не хотел бы людей подставлять.

Константин Дорошенко: Каким-то образом Генеральная прокуратура либо другие силовые ведомства Украины гарантируют вам здесь безопасность? Мы вспомним Бориса Абрамовича Березовского, мне довелось работать в издательском доме “Коммерсант”, я видел этого человека, и я точно не поверю, что он из тех, кто бы совершил самоубийство.  Жизненной энергии в нем было даже слишком много.

Денис Вороненков: Я с вами согласен, я его тоже хорошо знал, Константин.

Константин Дорошенко: Но если мы понимаем, что до Бориса Абрамовича каким-то образом добрались, что, в общем-то, может вам гарантировать Украина, какую безопасность?

Дмитрий Терешков: Или вы, наверное, в этой связи о Чичваркине думаете, который пребывает в здравии, несмотря на похожее положение?

Денис Вороненков: Ну, Чичваркин, слушайте, Женя, кому он нужен. У него отобрали бизнес, отобрали деньги и все.

Дмитрий Терешков: Вот, да, кому он нужен. Березовский нужен.

Денис Вороненков: Березовский это другое.

Константин Дорошенко: Я не зря вспомнил именно Березовского, потому что в свое время Березовский действительно активно поддержал Виктора Ющенко, поддержал Майдан в Украине, и его условием было то, что он в Украине продолжит бороться с путинским режимом. Он хотел здесь открывать радиостанцию, телеканал, который бы вещал на Россию. Он не скрывал того, что он будет продолжать бороться с режимом. Чичваркин действительно экстравагантный замечательный человек, он неоднократно у нас был. Но как он может бороться с режимом, и как может бороться Березовский – это разные вещи. В данном случае, мы имеем дело не только с опытным юристом, но с человеком, который работал в прокуратуре, вы знаете ситуацию изнутри, и ваша борьба с режимом может быть чревата несколько иными последствиями. В общем-то, тем, что вы начали в Украине критиковать жестко путинский режим, заявляете о том, что будете ему противостоять, вы как бы вызываете огонь на себя.

Денис Вороненков: Константин, я бы был вам очень признателен, если бы вы задали этот вопрос по поводу моей безопасности Генеральной прокуратуре Украины.

Константин Дорошенко: При случае зададим.

Денис Вороненков: А так, я считаю, что надо аккуратно пить чай и кофе в незнакомых местах.

Дмитрий Терешков: У вас с Генеральной прокуратурой нет никаких отношений, и не будет? Звучали какие-то анонсы о том, что вы остаетесь свидетелем или проходите по этому делу?

Денис Вороненков: Да, я там в статусе свидетеля, не более того.

Дмитрий Терешков: Я не намекаю на то, что у нас сейчас допрос. Очевидно, вы много не скажете сейчас из того, что знаете о Януковиче. Тем не менее, насколько принципиально важна эта информация, по-вашему?

Денис Вороненков: Я же не могу о себе говорить. Генеральный прокурор посчитал эти показания очень важными. Насколько важными их сочтет суд, давайте дождемся.

Константин Дорошенко: Фактически звучит открытая информация о том, что ваши показания подтверждают, что идея аннексии Крыма разрабатывалась еще при Януковиче и была ему известна. Можете ли вы подтвердить это?

Денис Вороненков: Константин, я сказал, давайте не будем предварять судебные следствие.

Дмитрий Терешков: Вы сказали о том, что не будете заниматься политикой, тем не менее…

Денис Вороненков: Продолжаю ей заниматься у вас.

Дмитрий Терешков: Да. Мне интересно, по собственным ощущениям, вы нуждаетесь в некой трибуне здесь? С одной стороны, сейчас Россия против вас некую кампанию устраивает, а вы намерены не отвечать, просто наслаждаться свободой здесь?

Денис Вороненков: Слушайте, невозможно бороться с этой пропагандистской машиной. Чем больше вы пытаетесь оправдываться или говорить это все исковеркают, вас еще больше втопчут, и вы получите некое моральное подавление.

Дмитрий Терешков: Тогда скажите, как человек изнутри машины, как нам, украинцам, быть в отношении этой машины?

Денис Вороненков: Вы противодействуете этому, я же вижу, отключаете каналы какие-то. Да, может быть, несколько активнее надо было работать в этом направлении, но я же прихожу к вам. Я не боюсь, я же с вами не согласовываю вопросы, и я вам отвечаю честно, искренне. А любые российские издания, я не хочу с ними разговаривать. Я был на всех телеканалах, я выступал на всех ток-шоу в России. Я также выходил, громил везде все, и спрашивал потом: “Ну что, еще раз меня пригласят?" Они смеются и говорят: “Нет, больше никогда”.

Слушайте и смотрите запись программы "Циники" с Денисом Вороненковым.

Константин Дорошенко: Вы ведь понимаете, что вы все равно оказываетесь в ситуации “свой среди чужих, чужой среди своих”. Колоссальная волна недоверия существует по поводу вас в украинском обществе, за эти дни это уже видно. И людям некогда думать о том, кто взломал ваш твиттер, они готовы очень быстро ловить какую-то негативную информацию, потому что общество невротизированно, у нас идет война.

Денис Вороненков: Да, все хотят именно какой-то грязи, хотят видеть жареные факты. Добрыми делами прославится нельзя. Я считаю, только время все поставит на места, я же не могу в этой ситуации что-то изменить.

Константин Дорошенко: В Украине первая волна, конечно, вы будете интересны всем, это блестящий информационный повод и это действительно резонансно хотя бы потому, насколько известна ваша пара, вы сами писали в Фейсбуке, что это самая известная пара российской Госдумы. А потом ведь может быть момент не восприятия вас, каких-то подозрений: а вдруг и в самом деле крот, а почему на самом деле он так не боится, ведь понятно, что руки ФСБ отнюдь не коротки?

Денис Вороненков: Константин, я просто не очень понимаю, а как я должен бояться?

Константин Дорошенко: Не знаю, готовы ли  к тому, что на определенном этапе украинское общество  начнет вас отторгать или каким-то образом даже игнорировать?

Денис Вороненков: Кто меня знает, никогда такого не было, я нормальный человек, адекватный, не конфликтный. Почему меня должен кто-то отторгать? Все мои друзья, которые у меня есть, они со мной много лет. И даже новые, которые здесь, люди говорят: “Да, мы не ожидали”. Я, во-первых, спокойный человек, не холерик. Поэтому я не вижу проблем каких-то для себя.

Константин Дорошенко: Что ж, поздравляем вас с новым этапом в вашей жизни. Добро пожаловать на нашу теперь с вами вместе общую Родину.

Денис Вороненков: Спасибо!