Украинская певица о внутреннем напряжении в связи с оккупацией Крыма и об усталости от пребывания на культурном фронте и о том, почему в этому году конкурсанты слабее и менее выразительны, чем в прошлом, в программе "Циники".

Дмитрий Терешков: Программа Циники на Радио Вести, у микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Наш гость сегодня Джамала. Привет!

Константин Дорошенко: Привет!

Джамала: Привет, ребята!

Дмитрий Терешков: Твоя публичная активность в эти дни связана с судейством конкурса Евровидения, отборочных туров, Давай с этого и начнем. Интересно разобраться в том, какова по-настоящему твоя роль в этом конкурсе. Очевидно, что не только символическая.

Джамала: Да, я очень обескуражена тем, что так получилось, что я теперь судья, потому что я знаю всех музыкантов, которые выступают в этих полуфиналах. Знаю их по разным площадкам, а тут я должна все рассказать, почему нет, почему да. Более того, самое больное, что можно сказать автору музыки и песен, что песня не та, или не тот саунд, или не те барабаны, или еще что-то. Это страшно больно, я понимаю это как человек, который тоже пишет. Для меня это очень важная позиция – сидеть в этой панели жюри. Так уж получилось. Я не знаю, получится в этом году также, что вот я была только на сцене как участница, пела, пела, доказывала. Все говорили: “Нет, название не то, песня не та, саунд не тот, надо татарский менять. В общем, все с самого начала не то. Джамала вроде певица, но все не то.

Константин Дорошенко: Кстати, тогда, когда ты была участницей конкурса, кто тогда был судьями, я не помню?

Джамала: Руслана, Константин и Андрей.

Константин Дорошенко: И насколько тебе болезненно было слушать их замечания? И насколько они были корректны либо жестки?

Джамала: Они были очень жестки. Сначала вроде как Константин сказал, что  песня хорошая, а потом пошло, что номер не тот, платье не то, прическа не та, “что за название?”, - сказал Андрей. И вообще, что за тематика, это же конкурс-праздник, кому нужна наша печаль, уже наша печаль за три года всей Европе надоела. Это был такой поток несущейся критики, что я просто стояла и молчала. Я даже не знала, что сказать.

Дмитрий Терешков: А насколько вообще объективно корректен такой судейский состав, учитывая, что там, по сути, только один эксперт и два артиста? Эти артисты могут быть сколько угодно прекрасными, но это артисты.

Джамала: Да, мы артисты, музыканты. Более того, у меня случилось так, что ту песню, которую я написала, она же и победила. Соответственно, это делает меня немножечко экспертом тоже.

Дмитрий Терешков: Увереннее.

Джамала: Более того, я прошла все эти круги ада. Почему ада? Поверьте мне, что если бы мне сейчас сказали пять участвовать в Евровидении, я бы не участвовала. Это действительно очень сложный эмоциональный конкурс: ты проходишь 13 репетиций. Смотрите, вы видите только полуфинал и финал, это типо два таких жирных эфира. А на самом деле их 13 с полным залом, с полной прессой, 2 тысячи аккредитованных журналистов. Они записывают: “Ага, сегодня она эту ноту не так спела…” Я себя настроила с первой репетиции: “У меня нет проходящих, у меня все выступления как финал”. Более того, я скажу, что директор Universalmusicgroupзахотел подписать со мной контракт на альбом после первой репетиции.  Я не стараюсь раздуть, но я понимаю, какая сложность. Почему когда я говорю свою критику, я не делаю акцент ни на постановки, ни на платье, ни на всякой еще фигне…

Константин Дорошенко: Это все можно доработать, в общем-то.

Джамала: Да, я все время делаю акцент на живом выступлении. Музыкант должен уметь на сцене продавать свой материал. Как часто бывает: ты приходишь на концерт, потому что ты послушал альбом, офигенный саунд, все звучит, все класс, мощные какие-то моменты у певца, приходишь на живой концерт – полное разочарование. Возвращаясь к твоему вопросу, какая моя там миссия, я делаю акцент на живом выступлении, на интонации, на умении  быть харизматичным, артистичным, притянуть к себе внимание за 5 секунд. Я не слушаю песни до. Константин Меладзе уже слушал, переслушал их, потому что отбирал, Андрей тоже их слушает все время в машине, дома, где-то, он все время об этом говорит. Я не слушаю никакой MP-3, аудио. Я слушаю только лайф, потому что я хочу слышать эти песни, как бы слышал это человек, который просто включил телевизор на диване, вообще он может ненавидеть “Евровидение”.

Дмитрий Терешков: Исходя из умения продавать материал, ты делаешь оценку?

Джамала: Да.

Дмитрий Терешков: Но имеет значение и сам материал. Да, его можно уметь продать, но это может быть откровенным говном, на что, собственно, большая часть выступлений в двух предыдущих турах и смахивает.

Джамала: Я согласна с тобой, что как правило какие-то: “Уа-уа, жу-жу, му-му” тоже привлекает внимание, но мы говорим сейчас и о качестве, поэтому я все время в своих комментариях тоже делаю акцент и на саунде,  и на умении исполнить ту или иную финтиклюшку технически точно. Я могу честно признаться, мне сложно, я не кайфую от того, что я там стала судьей. Это не есть мое самое любимое пространство. Мое любимое пространство – это сцена.

Константин Дорошенко: Сравни тех людей, которые с тобой соревновались,  когда ты шла на “Евровидение”  с нынешними. Не знаю, может быть это какой-то поверхностный взгляд, но мне кажется, что прошлый конкурс Национального отбора был более сильным, было гораздо больше каких-то личностей, индивидуальных моментов. Сейчас “O.TORVALD”, “Vivienne Mort”, а все остальное какое-то более-менее похожее на что-то 300 раз бывшее, почему так?

Джамала: Абсолютно согласна.  Сейчас прозвучит, что я хвалю тот выпуск, типо я из того выпускного сбежала, но так и получается, что Brunettes Shoot Blond, Pur:Pur, Hardkiss. Вот мне сейчас страшно не хватает такой песни. Более того, по происшествии двух полуфиналов я  уже могу сказать это, у нас осталась одна восьмерка, которую я еще не слушала, и  мне почему-то так хотелось чисто субъективно услышать  какой-то интеллигентный украинский фольк, как это делали мастерски Hardkiss в прошлый раз. Мне не хватает DakhaBrakha, Оnuka.

Дмитрий Терешков: А группа Panivalkova разве не об этом?

Джамала: Представь, они должны были быть об этом, а песня совершенно не звучит, там нет украинского мелоса. Украинский язык да, мелоса нет. Эта песня может быть на английском, хоть на китайском, но она может содержать в себе именно природу украинского звучания.

Дмитрий Терешков: Ладно, ты констатируешь, что в прошлом году было все гораздо сильнее. Почему? Накопилась новая музыка, и она прорвалась?И каждый год не может прорываться?

Джамала: Сложный вопрос. Во-первых, наверное, так не корректно сказать, мы еще не слушали последнюю восьмерку. Послушаем, поймем. Но на сегодняшний день у нас есть две девочки, которые поют такие лирические песни о любви, два мальчика, которые вроде как фанки и такое все вроде как легкое, но не было такого “ВАУ!”  Я не знаю, с чем это связано. Вообще рост украинской музыки был заметен всеми и очень много об этом говорили. Может быть, действительно, ты прав, что было такое что-то – накопилось, и у всех было по шикарной песни, которые не жалко было отдать даже на “Евровидение”, и у Sunsay, и у Hardkiss. Я же тоже не писала песню для “Евровидения”. Это была моя песня, я думала: “Ну пойдет в какой-то альбом”. Потом как-то это завертелось, закрутилось и, потом я поняла, а почему нет.

Константин Дорошенко: Смотри, есть еще такой подход очень реалистичный. Понятно, что не было такого случая в “Евровидении”, чтобы одна страна два раза подряд выиграла конкурс и, возможно, поэтому особо сильные команды и исполнители и не стремятся в этот раз участвовать в национальном отборе?

Джамала: Ты знаешь, Костя, это тоже не от большого ума. Смотри, какая классная сцена,  огромная зрительная  аудитория, смотрит Австралия, Америка, Европа. Понимаешь, ты можешь по-разному относится к “Евровидению”, но именно на сцене в Украине мне хотелось, чтобы это прозвучал еще больший жир. Это, знаешь, как играть в футбол на своем поле. Это очень классно: ты выходишь, а тебя уже все любят, тебя уже все поддерживают. Я помню, как шведа встречали в Стокгольме: 25 тысяч, они его уже любят, он для них победитель все равно.

Константин Дорошенко: Давайте от “Евровидения” немного отвлечемся. Знаешь, мне интересно следить за твоей работой, я не разбираюсь во всех этих конкурсах телевизионных, где ты сейчас тоже…

Дмитрий Терешков: Талант-шоу.

Джамала: Голос країни.

Константин Дорошенко: Там такой момент. Ведь когда мы что-то замечаем в других, очень часто, на самом деле, мы боремся с этим в себе. Я заметил неоднократно,  когда ты говоришь исполнителям: “Когда ты начнешь петь, ты кричишь, пой”. У меня возникло такое впечатление, что тебе самой приходилось эту фразу неоднократно слышать от своих учителей по вокалу. Ты просто ее запомнила, потому что тебя тоже ведь иногда упрекают в том, что ты кричишь, а не поешь. Нет ли здесь какого-то аутотренинга в такой реакции?

Джамала: Что касается профессиональных терминов, каких-то моментов, когда нужно действительно сказать исключительно о технике, тут я могу достать огромный арсенал. Так уже вышло, что я училась и в музыкальном училище, и в консерватории, потом ездила на всякие курсы к итальянским педагогам, занимаюсь, консультируюсь с американскими педагогами. Это моя тема, я этим интересуюсь, я этим живу. Это как нормальный программист. Каждый день что-то меняется, меняется техника, подход. Как облегчить задачу, как взять высокую ноту и при этом не страдать, не показывать, что это последняя нота в моей жизни и.т.д. Я этим интересуюсь, это, можно сказать, мое хобби. Относительно этого момента про кричишь. Там есть очень четкая грань. Я не знаю, как это объяснить словами, это просто нужно услышать. Я не думаю, что это аутотренинг. Я могу сказать, что я привыкла добиваться максимума от себя, я все время собой недовольна, и это я сейчас  не кокетничаю. Это правда, что я все время росту и не один мой концерт не будет похож на предыдущий. Я всегда после каждого концерта делаю анализ, что было плохо, что хорошо, где я пережала, где недожала, и.т.д. В этом и есть весь смак этой профессии. Ты не можешь быть одинаковым, для меня в этом кайф. Если я вижу потенциал у человека, то я его дожимаю. А если мне скучно, то я ничего не буду говорить. Знаешь, как говорят: “Страшно что? Страшно, когда все равно”.

Дмитрий Терешков: А что касается этого жюри в конкурсе талант-шоу, ты не заурядная певичка, иначе была бы известна широким массам еще в 2011 году. В то же время, твое присутствие в этих талант-шоу делает тебя очень средней поп-певичкой. Что добавляет тебе участие в таких талант шоу?

Джамала: Давай разберем. Слово “певичка” мне не нравится.

Константин Дорошенко: На самом деле, Ваня Дорн тоже не заурядная  певичка. Ты думаешь, что участие в жюри талант-шоу – это раскрутка только для посредственных исполнителей?

Дмитрий Терешков: Это взаимодействие с широкими массами как минимум.

Джамала: Подожди, GwenStefani, AliciaKeys - все они сидят в Voice”, и я слежу, как они говорят, что они говорят, они говорят о саунде, они пробуют новый саунд. Опять-таки, для меня участие в этом проекте – это очень классная тема, потому что я слышу голос. Я не собираюсь никого продюсировать, как делает это Дорн. Я четко хочу понять, есть ли у нас потенциал и новые настоящие вокалисты, потому что на самом деле мы настолько обросли всякой эстрадой и эстрадным вокалом, что мало настоящих певиц и хороших голосов.

Дмитрий Терешков: Вокалисты и хорошие голоса этого мало. Вы отобрали два хороших голоса в первом и во втором туре национального отбора на “Евровидение”. Кроме голоса хорошего, там нет ничего, там нет песни, там ничего не цепляет.

Джамала: Ты говоришь про этап. Подожди, ты все смешал в один котел: и “Голос”, и Национальный отбор. Национальный отбор – это уже артисты, они приходят со своим творчеством, вываливают их на стол: вот любите, я такой крутой, я спел про разбитое сердце или еще про что-то. К ним другой подход, они уже профессиональные артисты со своим творчеством, концертами и.т.д. “Голос” – это вообще другая история. Это простые люди, которые в какой-то момент не смогли показать, реализовать себя как музыканты, как вокалисты. Они приходят с какой-то песней, мало-мальски подготовленной и разворачивают тебя к себе своим тембром. Мы все имеем разный тембр, это самое интересное, что мог нам дать Бог.

Дмитрий Терешков: Я о другом спрашивал. Дело в том, что ни голос, ни тембр не делает артиста. Прекрасный голос и что? Что это для тебя, что это для культуры в целом?

Джамала: И эти штуки тоже. Это один из этапов, это первая ступенька. Тембр – это очень важно, это за то, что мы любим разных музыкантов, ты зря так говоришь.

Дмитрий Терешков: Константина часто хвалят.

Джамала: У него шикарный тембр.

Дмитрий Терешков: Шикарный, и?

Джамала: GeogreMichael, MichaelJackson, все кого ни возьми, у них прежде всего был голос, тембр, техника, грув, прежде было понимание, что я хочу, как я хочу. Это первая ступенька. Я вообще никаких иллюзий по этому поводу не испытываю, типо я развернулась и вот она звезда. Нет, это конечно, делает шоу, но я в начале нашла тембр, потом я с ним поработала  какое-то время, а потом- посмотрим. Поэтому, наверное, так редко мы встречаем после талант-шоу настоящих музыкантов, потому что где-то на этой первой ступеньке они все зависают, типо: уже и так меня любят таким, как я есть, я попел каверы и хватит. И они уже не задумываются над тем, что вообще-то музыканта делает его собственная музыка.

Константин Дорошенко: Мы когда, Дима, с тобой говорили неоднократно о том, что в музыке интересна в первую очередь индивидуальность .

Дмитрий Терешков: Личность, разумеется.

Константин Дорошенко: На самом деле, Джамала права, что личностное,  индивидуальное как раз в тембре, не в голосе и его силе, а именно в тембре. Для меня интересен разворот. Я  никогда об этом не задумывался, но, пожалуй, действительно те певцы, которые нас как-то затрагивают… Классический пример Серж Генсбур, у кого голоса-то никакого, он  шептал фактически, а тембр- совершенно другая история.

Джамала: Ой, там сотни примеров.

Дмитрий Терешков: У тебя уже много спрашивали  о том, что же изменилось в твоей жизни после того, как ты победила на Евровидении. Тут уже много времени прошло. Интересно разобраться,  много разговоров было о твоей  крутой команде, вы обменивались любезностями: вот, классный саунд-продюсер, вот классные пиарщики,  еще что-то. Усилилась ли ты как артистка в плане менеджмента и прочего?

Джамала: Странный вопрос.

Дмитрий Терешков: Почему странный? Часто ли тебя теперь зовут на Запад выступать. Очевидно, что внимание к тебе, но сама ты внутренне…

Джамала: Менеджмент остался прежний, команда не изменилась, ровно столько же человек. Я стала чаще ездить на эфир, например, на LondonLive, имела концерт в Литве, в Латвии, в Турции, в одном из самых больших концертных залов.  Конечно, я изменилась, много всего, я  даже  сейчас и не вспомню. Это все командная работа. Более того, то же приглашение Адриана Чизли в официальный офис Universalmusicgroup, выпуск альбома в Европе и в Америке “1944”, который составил коллаборацию из моих четырех  предыдущих альбомов. Это типо itunes, его нет физического носителя, но в целом это тоже для меня событие.

Константин Дорошенко: Снова мы говорим о Европе. У тебя есть колоссальная возможность,  в том числе и азиатские рынки открывать для себя, потому что само присутствие  крымско-татарского, тюркского, языка в песне, тюркский мир огромен, от Турции до Казахстана.

Джамала: Да, Турция вообще удивительно восприняла эту победу как свою. У меня там столько было эфиров, встреч и прочее.  Это было действительно удивительно и для меня очень трогательно, почетно, потому что там тоже живет часть моей семьи, сестра с детьми, муж. В общем, там тоже часть моего сердца.

Константин Дорошенко: Ты знаешь, я в этом году впервые побывал в Стамбуле. Давно собирался, меня интересовал Стамбул, один из моих учителей, который, кстати, был почетным членом турецкой Академии наук, уникальный ученый, Омелян Прицак, он называл Стамбул “Нью-Йорком средневековья”. Действительно, совершенно потрясающий город. Но совершенно по-иному, после Стамбула, после всей его роскоши и разнообразия, я вдруг ощутил уникальность Крыма, крымско-татарского, той архитектуры. Насколько она все-таки, пересекаясь, конечно, с турецкой,  иная, другое настроение, другая линия, она более изящна, менее помпезна. Мне вспомнился момент,  когда я для себя открывал Крым  как раз через крымских татар. У меня специфическое отношение к Крыму, потому что в моем детстве я его не любил,  это было воплощение того, что называется неприятным словом “совок”, нечему порадоваться там мне особо не удавалось, потому что набережные как в Ялте есть, в общем-то, во всех странах мира. Когда вдруг мне в Бахчисарае пришлось столкнуться с крымскими татарами и крымско-татарской культурой, я совершенно по-другому для себя открыл Крым. У меня была целая серия замечательных путешествий по Крыму с потрясающим исследователем, ученым, Олексой Гайворонским, одним из лучших специалистов вообще на постсоветском пространстве в истории Крымского ханства. Через его глаза совершенно иначе открывалась эта страна. Ты знаешь, в Стамбул я ездил с молодой певицей, Анастасией Шевченко, когда-нибудь ты о ней узнаешь, сейчас у нее мало песен, тоже интересный человек, она прошла АТО, но очень интересно работает с музыкой.  Вопрос не в этом, мне очень захотелось ей в ответ, за Стамбул, поделиться с нею Крымом. Понятно, что мы не можем сейчас там оказаться, и я написал Олексе Гайворонскому, что возникло невероятное желание по-новому воспринять крымско-татарскую культуру. Он ответил мне очень печальным комментарием, я процитирую:

Тот Крым – больная тема. Нам повезло увидеть его на том этапе, когда он только появился. Он пробыл очень недолго, его уже нет и не будет больше. Юным людям придется открывать его заново и уже совсем другой. А нам только помнить…

Такие печальные настроения у человека, исследователя Крымского ханства, который живет в Крыму. Понимаю, что и для тебя тема болезненная. Но мы не можем этой темы не коснуться. Я понимаю, что ты все равно общаешься и с крымскими татарами в Крыму и следишь за этой проблематикой. Что там происходит и в культуре в частности? Как эти люди живут?

Джамала: Что-то происходит, наверное. Мне правда, сложно об этом говорить, потому что никогда бы не подумала, что мы с вами такие модные современные, как-то это так все получается, а поехать в Крым я не могу уже три года. Там уже и папа, и бабушка и дедушка болеет очень давно. Я, конечно же, наблюдаю за тем, что происходит в Крыму и всегда на связи. Но с музыкой такая история: все равно все крымско-татарские музыканты, которых я знаю, приезжают, дают концерты тут, это Эльвира Сарыхалил и есть такой пианист, Рамазанов. Все, что происходит сейчас в Крыму, я это видела в Киеве. К чему я это говорю: что поехать и ощутить ту атмосферу, которую ты описал, что не будет прежним, был тот, а сейчас другой, я не могу согласиться с этим, потому что я должна сделать свой вывод. Я могу его сделать только тогда, когда поеду и увижу, что там происходит на самом деле. Сейчас я могу только слышать и видеть это по настроению своих родителей. С одной стороны, представьте, мы здесь все радуемся, открываем шампанское, встречаем “Евровидение” как Новый год, а с другой стороны мы видим как мама, грубо говоря, получает за меня там. Это очень сложно. Я до сих пор ее лечу, потому что это все не проходит бесследно. Не бывает 100% счастья, за все надо платить.

Константин Дорошенко: Видишь, ты говоришь за все надо платить, но, казалось бы, после депортации, после фактически  акта геноцида, крымские татары уж настолько заплатили авансом, что, действительно, никто не мог предположить подобного поворота событий.

Джамала: А я сейчас даже не про крымских татар в целом говорю. Тут именно касается моей семьи.

Константин Дорошенко: Ты имеешь  в виду триумф?

Джамала: Да, триумф и все равно ты чувствуешь, что такая плата. Когда твои родные страдают. В чем абсурд, ребята? В том, что с одной стороны это победа, а  с другой стороны получается, что есть в нашей стране наш кусок собственный, который этому не особо рад. Не все, но все-таки.

Константин Дорошенко: Не секрет, что тоя песня на “Евровидении” была в том числе и определенным манифестом, который должен был привлечь внимание людей к проблеме Крыма и крымских татар. Это даже многих сперва, и меня, не буду тебя врать, насторожило. Я-то песню еще не слышал и подумал: “Что это будет? Может, это в стиле  какого-нить Муслима Магомаева или Софии Ротару, которые пели какие-то такие песни манифесты. Но при чем здесь Евровидение?. Но когда услышал песню, конечно, было совершенно другое впечатление. Тебе действительно удалось, это редчайший случай, очень редкий в музыке, сочетать  современное модное, правильное звучание с  неким сигналом идеологическим. Как ты считаешь, ты добилась своего, больше стали говорить о проблеме Крыма в мире после этой песни?

Джамала: О ней стали говорить, очень много было внимания, и “NewYorkTimes”  приезжали, и “Guardian”, и всякие немецкие издания, все звонили, все брали интервью. Но мне кажется, что, наверное, все-таки это помогло, это приоткрыло для тех же украинцев, что была такая история в 1944 году, депортация крымских татар. Наверное, многие украинцы не знали об этом. Это приоткрыло историю и для Европы, кто такие крымские татары, где они живут. Но если бы музыка могла менять. Это капля…

Константин Дорошенко: А мне кажется, может. Она ведь воздействует еще и на эмоции.

Джамала: Она может.

Дмитрий Терешков: Об идеологическом и политическом аспекте этой песни говорилось много, там можно спорить до бесконечности, а ты сама лично ощутила себя на фронте? Что ты испытывала в этот  момент?

Джамала:  Да, спасибо, Дима. Ты абсолютно точно, я никогда не находила определению этому. Это был фронт, стопудово.

Дмитрий Терешков: Что это? Это момент ответственности, гордости или испуг?

Джамала: Понимаешь, когда ты выходишь на сцену, и ты просто выгребаешь, это похоже на бокс, Олимпийские, фронт, как будто бы се вместе. Ты понимаешь, что все в этот момент зависит только от тебя. Да, тебе могут нарисовать супер виджеинг, тебе можно пошить супер платье, но все это чепуха, потому что если ты не выйдешь и своими глазами  не покажешь, что это, то все пропало. Я понимала, что это борьба, это конкретный фронт. И не просто как  многие любят говорить: “Это была борьба Украины с Россией, кто лучше Джамала или Лазарев”. Все это фигня. У меня был фронт конкретный с 42 странами.

Дмитрий Терешков:  А что в  большей степени: это изнурило, разрушило тебя, в конечном счете, или, наоборот, придало сил и развернуло тебя?

Джамала: Сначала очень изнурило. Когда все закончилось, уже я держу награду, все орут, какая-то пресс-конференция, потом самолет, потом толпа в Борисполе. Это была какая-то битломания, все кидали цветы, игрушки. Меня переполняли эмоции, это было очень круто, просто нереально. И после этого я чувствовала пустоту. У меня было дикое желание просто закрыться в каком-то сыром подвале, в каком обычно сидят музыканты ми пишут музыку, и что-то писать новое, но что-то другое.

Дмитрий Терешков: Чтобы перевернуть эту страницу.

Джамала: Да. Такое желание было.

Дмитрий Терешков: Тебе не было обидно за то, что тебя не очень-то замечали до участия в этом конкурсе? Мы об этом здесь часто говорили. Действительно, в один момент актуализировалась.

Константин Дорошенко: Да, феноменально. Ты действительно много лет на украинской сцене и, в общем, звучала на ней, при этом столько времени не попадала на “Евровидение”. Вспомни даже ситуацию, сколько наград “Yuna” ты получила в один год, просто какой-то обвал. При всем притом, тем же экспертам церемонии “Yuna” ты была известна и много лет до этого.

Джамала: Я  бы не связывал, ребята. У меня в тот год вышел и альбом “Подих”. “Подих” собрал действительно хороший урожай. Это, наверное, нескромно, но каждый музыкант любит свою музыку. Да, я люблю этот альбом, я знаю, что каждое слово, каждая нотка, каждая гитарка, каждый барабанчик там было через море эмоций, и это все было по чесноку. Я думаю,  что так стали звезды. Возможно, вы не верите в это, потому что вы – циники. Но я думаю, что это все-таки этап. Слушайте, была “Волна”, которую я выиграла, потом были поиски своей музыки. Я уж точно понимаю, что музыкант – это не просто голос или тембр, это его музыка, которую люди любят, просыпаются с ней, засыпают, им хочется под нее жить или умирать, в конце концов. Это был поиск, был первый альбом “Foreveryheart”, потом был “Allornothing”,  потом был  “Thankyou” и потом “Подих”. И “Подих”, получается, собрал какие-то свои ништячки.

Дмитрий Терешков: Возвращаясь к Крыму, но не столько к Крыму, а вообще к ситуации в стране. Мы когда говорили в “Циниках” в Олегом Скрипкой и размышляли о квотах на украинскую музыку на радио, он высказывался о том, что украинская музыка на украинском языке, он сам себя сбил с толку…

Константин Дорошенко: На самом деле, на конкретный вопрос, можно ли назвать песню Джамалы, исполненной на Евровидении украинской, он сказал – нет. А потом сказал, что крымские татары не украинцы.

Джамала: Да вы что?!

Дмитрий Терешков: Я о другом. Мы сейчас не будем разбирать личность Олега Скрипки и что у него в голове. Интересно вот что: в культурной среде, очевидно, что тоже существует какой-то раскол, также как и в обществе?

Джамала: Вообще вы затронули офигительную тему: понятие ”зрада” и “перемога”. Это сейчас наболевшее, потому что это правда. Ты говоришь, Что Олег говорит, что это не украинская песня. У меня вообще позиция другая, что каждый в этой стране украинец. Я представляла страну как украинка. Да, там есть крымско-татарские слова, и я объяснила почему. Но суть в том, что я за то, чтобы украинская музыка звучала, какой там процент, 75?

Дмитрий Терешков: Да, в целом.

Джамала: Это должна быть украинская музыка не только на украинском языке. У меня такое было ощущение. А потом, когда я сижу, делаю ногти  в салоне и слушаю радио, не буду сейчас называть его, и понимаю, что они достали  все, что можно было достать. Я даже не знаю этого, не понимаю. Это вообще не созвучно со мной, с молодежью,  с тем, что мы стремимся в европейское будущее. Подождите, так мы не договаривались, так слона мы не продадим. Подождите, у нас Hardkiss, по-моему, 100% англоязычные. У меня практически 85% музыки на английском, Onuka, Маneken. Там очень много людей, которые  делают классную музыку на английском языке, но она украинская, она с украинкой кровью.

Дмитрий Терешков: Смотри, тебя это волнует, да?

Джамала: Меня это волнует.

Дмитрий Терешков: Это очевидно. Ситуация с Россией-Украиной,  где ты оказалась на каком-то информационном культурном  фронте – это одно. Есть моменты несправедливости, неправильные здесь, внутри. Тут, на фронте ты готова для того, чтобы те мысли, которые ты здесь озвучиваешь все-таки доносить?

Джамала: А я зачем к вам пришла?

Дмитрий Терешков: Олег Скрипка и его компания на уровне Верховной Рады и парламента добиваются ряда таких моментов, которые сейчас вообще не на руку Украине, с этими законами и квотами.

Джамала: Знаешь, Дима,  наверное, стыдно, но я услышала это сейчас первый раз. Я эти мысли высказывала где-то в Фейсбуке, но пришла специально к вам, наверное, для того, чтобы ты задал мне этот вопрос и мы об этом поговорили. Я честно, не знала, что дело обстоит именно так.

Константин Дорошенко: На самом деле, это действительно очень странная ситуация.

Джамала: И что моя песня “1944” не украинская.

Константин Дорошенко: Да, ровно потому что она не украинском языке, понимаешь. Такой подход не инклюзивный, какой-то очень этнический, эксклюзивный, когда только на украинском языке называется украинское, мне кажется, ужасно ослабляет нас. И кстати, этим мы отличаемся от России в плохую сторону. Россия как бывшая имперская страна, как любая империя, все считает своим, любую национальную культуру считает своей, естественно, это имперский подход. Точно также, кстати,в Британии, в Китае. Ты посмотри, когда в Китае идут показы мод и у них есть обязательно показ национальных китайских костюмов. Так вот, там и русский кокошник, и узбекские наряды и все, что хочешь. Китай считает это все своим, своей культурой. Нам не хватает этого здорового имперского мышления инклюзивного, понимать, что все народы и культуры, которые здесь живут – это все  мы, это вес нас обогащает.

Дмитрий Терешков: Я бы не сказал, что это имперское. Это в случае с Россией имперское.

Джамала: Но вообще это нас обогащает, делает нас интереснее. Это же как вишенки на торте, мы все такие разные и это прекрасно, мы не можем быть таким пырогом.

Константин Дорошенко: Вареником.

Джамала: Или вареником.

Дмитрий Терешков: Ты вообще задумываешься о том, в какой культурной среде ты сегодня творишь, потому что действительно много событий неприятных происходит?

Джамала: Я творю в очень крутой творческой среде. Я окружаю себя классными музыкантами. Я записала классный фидж с DakhaBrakha, мы собрались, они взяли все свои инструменты. Они спели “На добраніч Галю”, а у меня сразу возникла шаманская по-хорошему тема: “Йшла я собі  та звичаїла” (поет песню – ред.). Потом я сейчас приглашаю Фиму из Нью-Йорка.

Константин Дорошенко: “Фима из Нью-Йорка” - очень брендово звучит.

Джамала: Он типо наш, но он сейчас там живет.  Для меня это абсолютно нормальная творческая среда. Я  за всеми этими интервью, “Евровидением” и всей шумихой, обязательно оставляю себе кусок этого момента на творчество иначе я умру. Я не могу превратиться в девочку из “тельчика” и как ты меня назвал грубо “певичкой”.

Дмитрий Терешков: Я тебя не назвал, это мы рассуждали.

Джамала: Так больше не делай.

Дмитрий Терешков: Смотри, ты говорила, что тебе хотелось уйти с фронта и хотелось писать новое, и вот у тебя новая программа в “Дворце спорта” анонсирована.

Джамала: 12 мая, приходите, я вас буду ждать. Чтобы вы меня не называли больше “певичкой”.

Константин Дорошенко: Придем, даже не сомневайся.

Дмитрий Терешков: Ты можешь рассказать немного об этой программе или нет?

Джамала: Да, я могу рассказать о ней. Это будет музыка, собранная из предыдущих альбомов, где-то переанжированная. Я не буду делать так, как Дорн, прямо совсем другое, у меня что-то будет видоизменено аранжировочно, будут новые песни представлены, в частности написала новую песню “Ibelieveinyou”. Будет очень красивый момент, мы думаем, как сделать из этого дебелого “Палаца спорта” что-то действительно очень уникальное, чтобы красиво все получилось. Я думаю, что будет акцент и на свет красивый, и конечно, звук, на концерте без звука тоска, стопроцентный лайф, на котором будет звучать моя музыка и я спою несколько известных уже песен, но в какой-то своей интерпретации.

Дмитрий Терешков: Хорошо.  Там и увидимся, До встречи.

Джамала: Класс. Я буду очень рада вас видеть, ребята.

Дмитрий Терешков: Джамала была нашим гостем. Это была программа Циники”.