Дмитрий Терешков: Программа Циники на Радио Вести, у микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Наша гостья сегодня модель, певица, актриса и солистка группы “Nikita”, Даша Астафьева.

Константин Дорошенко: Нужно сказать, что Даша Астафьева пока что единственный лауреат специального приза программы “Циники” Радио Вести. Пока что никто кроме нее такой чести в стране не заслужил. Здравствуй!

Даша Астафьева: Спасибо большое! Здравствуйте!

Дмитрий Терешков: Последний раз ты напомнила о себе песней и клипом “Несмелая”, где резко сменила имидж и об этом в первую очередь с тобой говорят.  Наверное, давай с этого начнем и в программе Циники.

Константин Дорошенко: Собственно имидж совсем разный был в клипе и на презентации этого клипа. Тоже тут есть определенный контраст. На презентации какая-то стилизация чуть ли не под Серебряный век, очень все романтично, в стиле ар-нуво. Клип, конечно, более современный. В этих всех поисках, что ближе тебе сегодняшней на самом деле?

Даша Астафьева: Ближе мне всегда было что-то естественное, без украшений. Я всегда была противником, когда люди скрываются и отчуждаются от всего естественного и настоящего. Мы всегда с тобой, Костя, говорим об одном и том же, но каждый раз с разного ракурса. В творчестве группы “Nikita” мы достигли уже того момента, когда стали поступать комментарии: “Что же дальше, будет порно или что-то такое”. Мы сбили всех с толку, я считаю, очень удачно это сделали. Я была без макияжа, для женщин артисток это очень важно. Всегда играет роль стиль, но самое естественное и натуральное, что было, оно сыграло свою роль. Аудитория разделилась на тех, кто говорил: “Блин, какая она старая. Да видно же каждую ее морщинку. Мне стало немного страшно, что мы живем в таком страшном мире, что люди бояться морщин, первых седых волос, бояться показаться некрасивым. Нам с ними не по пути.

Дмитрий Терешков: Ты говоришь о естественности, но эта роковая сильная женщина, мы же знаем тебя в этом образе в группе “Nikita”- это тоже естественное, просто это был какой-то твой период? Это не фишка специальная?

Даша Астафьева: Это был другой период. Будем честными, группе “Nikita”  уже 9 год пошел. В то время, когда мы начинали творчество группы “Nikita”, был активный поиск, было круто быть фриковым, делать что-то, что не позволительно другим. Но сейчас такой образ, мне кажется, теряется в массе и, я уже говорила сегодня, экзотика – это натуральность и когда ты такой, какой ты есть. Все равно, прячась за какими-то образами, скандалами, иногда чересчур желанием показаться ярким и необычным, мы все время давили на то, что агрессия, секс – это круто. Но в какой-то момент этого стало так много вокруг, что мне кажется, нужно что-то менять и все ожидали, что будет еще хуже.

Дмитрий Терешков: Эта агрессия, все то, о чем ты говоришь, какой была эта группа, сделала эту группу очень популярной. С чего ты взяла, что ты естественная будешь интересна этой аудитории?

Даша Астафьева: Я в первую очередь была сама заинтересована, чтобы наши действия не уменьшили, а преувеличили аудиторию. Для меня это был очень рискованный шаг.

Константин Дорошенко: Разумеется, люди покупают знакомое зрелище, знакомый драйв, адреналин какой-то от вашей группы, а ты предлагаешь им нечто совершенно иное. Наверняка, какая-то ротация произойдет среди поклонников.

Даша Астафьева: Будет пафосно звучать, но я в какой-то момент очень устала от всего и, скажу честно, даже от работы. У меня даже были такие мысли: “Может, я не тем занимаюсь, потому что одно и то же”. У меня даже наступил легкий депрес перед Новым годом, как всегда, такое время тяжелое. Мне хотелось, может, просто уйти, нечем не заниматься. Но когда мы встретились, все-таки можно верить в какую-то судьбу, с Аланом Бадоевым, я готовилась к тому, что будут какие-то грандиозные съемки: падение, огонь, взрывы. Я думала: “Это будет круто”. Нужно какой-то очень яркий клип. А Бадоев говорит: “Это будет просто в павильоне. Никакой одежды, никакого макияжа. Мы готовим состояние души, ты должна быть настоящей. Дни съемок попали как раз в  разгар, кода у меня была настолько апатия ко всему яркому, людям, к каким-то интервью,  когда просто хотелось говорить как со старым другом по душам, даже слегка накатив.

Дмитрий Терешков: Ты производишь впечатление человека контролирующего, доминирующего . А в этом клипе ты объективируешься и будто бы кто-то возникает над тобой. Насколько это честная ситуация в жизни для тебя? Ты ведь, по сути, не такая вне экрана.

Даша Астафьева:  Только очень близкие люди знают, что на самом деле я такая, как в этом клипе. Как бы это не звучало, я устала от того, что все бояться, все стесняются Дашу Астафьеву. Я хочу быть ближе. Я хочу поддержать женщин, которые на гране. Я сегодня говорила о том, что многие бояться становиться старше, бояться показаться слабой. Я хочу поддержать женщин, потому что я сама такая, мне самой тяжело. Я призываю: давайте вместе делать эти шаги, делиться и поддерживать друг друга.

Константин Дорошенко: А откуда, кстати, происходит эта боязнь старости? Может быть, потому что женщинам общество с детства внушает то, что они женщины, а не люди? Человек, который себя как-то чувствует, чувствует себя личностью,  он понимает, что он может меняться внешне, все может измениться в жизни, но все-таки что-то основное он не теряет. Получается, на постсоветском пространстве взрослеющая, стареющая женщина как бы вообще прекращает существовать, потому что ей внушили, что она женщина и больше ничего.

Даша Астафьева: Конечно. Ты прав, Костя, что женщину не считают за человека, особенно когда она начинает разочаровывать своими какими-то изменениями. Для меня это страшно и я с этим сталкиваясь, понимаю, что нужно что-то делать, потому что мне не хочется жить в стране, где женщины похожи друг на друга, где главные ниши в культуре занимают какие-то страшные вещи, эта конкуренция. Когда ненавидят молодых артистов, когда молодые артисты абсолютно безыдейное стадо, у которых нет чего-то такого, чтобы трогало миллионы, как  в свое время несли Мерлин Монро, иконы стиля. Понимаете, сейчас все меняется каждый день, а в нашей стране так вообще, когда такая страшная политическая ситуация люди, чтобы выживать, готовы на что хочешь и проявляются самые страшные, низменные  человеческие качества. Мне бы хотелось как-то поучаствовать в этом.

Константин Дорошенко: Ты знаешь, тут еще специфика того, как мы поняли в свое время с развалом Советского Союза и как нам насаждали понимание рынка и этой идеи продать себя. Людей приучили воспринимать себя как товар, нужно себя продать работодателю, мужу, любовнику, кому-нибудь все время продавать. Почему люди в Западной Европе настолько спокойнее, в том числе к своему возрасту. Они не продают себя, они как раз покупатели, а не продавцы. Они не стараются кому-то понравится, они смотрят на мир так, что им должно что-то понравится. Все упирается в понимание достоинства, слово, которое очень часто звучит в последнее время у нас. А как можно людям сейчас объяснить, что продавать себя не нужно, что к себе как к товару относиться не стоит?

Даша Астафьева: Это очень сложно, особенно в украинском шоу-бизнесе, эти дурацкие какие-то законы и правила, все одни и те же. Да, это какой-то период, какая-то эпоха. Но давайте будем честными: это страшно и всему свое время, и нужно уступать дорогу молодым.

Константин Дорошенко: А кого конкретно,  назови кого-то, кто такой страшный и безвкусица?

Даша Астафьева: Костя, достаточно долго мы будем говорить об этом, не хочу называть.

Константин Дорошенко: Боишься, что старушки тебя побьют в гримерке?

Даша Астафьева: Да. Меня итак ненавидит вся украинская эстрада, единицы людей, которые адекватно относятся. Хочется, знаешь, как-то не кануть в вечность таким способом: вот я, Даша Астафьева в свое время тут трусила перьями, уступите мне дорогу. Хочется, чтобы знали, что я такой же живой человек, как и все, что можно похихикать, можно вспомнить что-то хорошее

Константин Дорошенко: Говорим о группе Nikita, и клип последний представленный тоже как бы группа Nikita, при этом ты там одна, там нет никаких еще девушек. И что за какая-то сталинская чистка, которая прошла в группе Nikita, в которой, в общем, от старого состава, от ворошиловского призыва, никого кроме тебя не осталось?

Даша Астафьева: Мне все время казалось страшным и пошлым, что есть коллективы типо “ВиаГры”, где все меняются, эти страсти, интриги. Но, наверное, то, чего боишься, происходит рано или поздно с тобой. Мне тяжело это комментировать, лучше комментарий взять у Юры Никитина. Я пытаюсь как-то по-человечески это переживать и мне действительно больно и обидно, что происходит у нас такое, но это жизнь. Кто-то растет, кто-то понимает, что ему нужно двигаться в другом направлении. Я думаю, что для каждого настоящего поклонника группа “Nikita”  всегда ассоциировалась, может это нескромно из моих уст прозвучит,  с моим именем. Всегда мнения разделялись, и я думаю, что настоящие поклонники Наны, Юли Кавтарадзе, Юли Бричковской с ними и остаются. Естественно, после смены имиджа, мне кажется, аудитория изменится. Во всяком случае, возрастная категория изменится. Мне это нравится, я за адекват, за искренность и честность.

Дмитрий Терешков: Выходит так, что ты естественным образом будто бы вытиснила менее выразительных участников по ходу развития всей группы? Или скорее  заранее было спланировано, что этот проект будет ассоциироваться только с Дашей Астафьевой?

Даша Астафьева: Заранее  было спроектировано то, что будут две девушки, которые как близнецы похожи друг на друга. Но, естественно, женская природа берет свое,  и начинались какие-то конфликты. Это было всегда. Какое-то время мы скрывали, потом я стала рассказывать, что у нас действительно ссоры и конфликты. Но все настолько естественно, и какие-то кризисные моменты все-таки решают все по-настоящему. Да, очень часто какие-то действия  были в мою пользу, но я не спала с продюсером, я не платила деньги кому-то. Я думаю, что сотрудники компании адекватно смотрели на то, что происходило и пытались спланировать какое-то ближайшее будущее. Мы на самом деле, сами не знаем, как правильно. Мне, конечно же, легче было под прикрытием, с девчонками. Я сейчас, бывает, падаю на сцене и забываю, что мне надо продолжать петь, потому что всегда были два агента, которые меня поддерживали. Мне тяжело, я понимаю, что мне не хватает опыта одной владеть всей аудиторией. Я всему учусь, я постоянно занимаюсь, постоянно ищу. Я за то, чтобы это было естественно. Уже настолько выучили программу, все по шагам рассчитано,  каждая эмоция продумана, каждая какая-то реакция, меня уже тошнит от этого. Хочется выходить, бояться. Я выхожу сейчас одна на сцену, у меня трясутся коленки, несмотря на то, что я Даша Астафьева, полуголая с плеткой, но мне страшно. Плетку выбросили, уже все меняем.

Дмитрий Терешков: Ты в последнее время говоришь о том, что сейчас высказываешься от своего имени и в новой песни – это все про тебя. Но насколько это возможно  в продюсерском проекте? Выходит, что ты не только этих девочек вытеснила, но и продюсера, и Юрий Никитин тоже не занимается этим проектом как идеолог, как творец?

Даша Астафьева: Юрий Никитин, скорее всего, больше занимается как менеджер. Мы договорились даже с этой новой работой, что мы минимально принимаем участие, мы доверились Алану. Алан нас повел, действительно, в правильную сторону. Он говорит, что все пытаются показать секс, все пытаются попробовать с Дашей Астафьевой самый смелый стиль. Но никто не хочет показать, какая ты в жизни, а это же будет просто и гениально. И на самом деле это так и случилось. Это уже как снежный ком набирает какие-то новые идеи, мысли. Мы все настолько заточены под какие-то шаблоны, и тут приходится выбирать: либо ты хочешь быть популярным и в тренде, либо ты хочешь быть честным и  оставить только честную публику рядом с собой. Я сделала выбор в пользу второго варианта, и не жалею. Я готова к этим испытаниям, но это не будет так предсказуемо, как первый вариант.

Константин Дорошенко: Интересно, в этом клипе, что беззащитность, несмелость ты демонстрируешь как раз прикрывая тело, а не обнажая его. У большинства людей ассоциация такая,  что чем больше обнажения, тем больше беззащитности. В самом деле, если вспомнить предыдущий образ “Nikita”,  хоть там и была обнаженность, но она была абсолютно не беззащитная, а наоборот, агрессивная, даже подавляющая каким-то образом. Мы выходим на то, что сейчас вообще в мире столько откровенности, столько открытости, что она во многом воспринимается уже как агрессия, а момент беззащитности и несмелости как раз в том, чтобы немножко спрятаться, закрыть себя и не насиловать этот мир собой, Ты так это видишь?

Даша Астафьева: Я вижу это так. В тот момент, когда я стала смело раздеваться, это казалось чем-то таким страшным. Смотря какие-то боевики, где режут горло, убивают – это казалось крутым. А вот она раздевается – сволочь, скотина, надо ее забить. В моем родном городе проводили опрос какой-то канал, НТВ, по-моему, Один дед сказал, что надо Ленина снести, поставить крест и Астафьеву распять. Потом моя бабушка увидела и говорит: “О, так це ж мой сосед Колька. Все, гайки ему”. Мне кажется, как-то сложились звезды, что сейчас среди раздетых, развратных и не имеющих никакой загадки, я начинаю одеваться, и это по-своему сыграет.

Дмитрий Терешков: Да, это еще уместно, учитывая то, в какое время мы сейчас живем в Украине, ты очень вовремя решила одеться. Учитывая то, как меняется индустрия, какой-то передел внутри, какие-то старые проекты, группы, артисты будто бы забываются  и возникают новые, отбор на “Евровидение”. Ты себя относишь все-таки, наверняка, к этой старой когорте. Естественным образом, по идеи, к тебе интерес к тебе тоже должен падать  или нет?

Даша Астафьева: Ты знаешь, мне всегда было тяжело в этой сфере. Я себя никогда не считала действенной частицей шоу-бизнеса. Я так играючись всегда к этому относилась. Хотя, наверное, так нельзя. Как только я стала серьезно относится,  как только я запереживала, что мы обманываем людей, работая под фанеру, даже поддельными эмоциями на сцене, мне стало настолько тошно от самой себя. А что касается конкурсов, для меня это табу, в нашей стране так точно. Я через силу пытаюсь хотя бы на один эфир “Евровидения” сходить, то по работе нужно, то просто хотелось пойти, посмотреть. Не знаю, для моей психики это травма. Это такой большой конкурс, многих интересует, многие не спят, голосуют. Я стараюсь как-то стороной обходить.

Константин Дорошенко: С другой стороны, смотри, ведь попасть на обложку “Playboy”, быть моделью – это же тоже все время участвовать в каком-то конкурсе, пусть негласном. Модель имеет свои фотографии, кто-то выбирает, кого-то отвергают, тебя все равно все время кто-то выбирает. В этом смысл работы модели, само понятие кастинга: тебя выбрали или не выбрали. Ведь модель, так или иначе, бесконечно в этой ситуации выбора или отвержения. Неужели у тебя иммунитет не выработался?

Даша Астафьева: Я очень благодарна своей маме за то, что с самого детства она меня все время толкала, пробивала этот путь. И, наверное, у меня выработалось такое ощущение как каждый день на работу: эти все конкурсы, кастинги. Я помню свои первые детские карнавалы в ясельках, когда я залезла под стул, а меня достают три человека и не могут достать: “Иди, поводи хоровод, тебя подарят зайчика”. А я не хочу этого зайчика, я вообще не хочу хоровод, не хотела никого за руки брать. Для меня это травма такая. И потом, когда мама отправляет меня на кастинг в модельное агентство,  я обстригаю себе челку, чтобы меня не взяли, а мне говорят: “Такая необычная девочка. И все это из-за челки. Берем.

Дмитрий Терешков: Но с другой стороны в этом моменте зрелом, ты же допускаешь ситуацию, где ты формально участвуешь в конкурсе, а внутренне нет. Таким образом, ты можешь преследовать совершенно разные цели: для какого-то куража, для монетизации.

Константин Дорошенко: Где это такое видано: формально участвуешь, внутренне нет? Я не понял тебя.

Дмитрий Терешков: Когда ты участвуешь в конкурсе “Евровидения”, при этом не соревнуясь, не для того, чтобы победить, а для какой-то монетизации, для популяризации, для веселья в конце концов. Тебя конкретно этот конкурс вообще никак не интересует?

Даша Астафьева: Нет, не интересует. Я, честно говоря, не могу пережить атмосферу конкурса, конкуренцию, при том, что я больше чем уверена, что в других странах это происходит с каким-то достоинством. Посмотрите награждения,  участники уважают друг друга, они говорят друг про друга на сцене, они с уважением относятся, и видно, что это не поддельные эмоции и переживания.

Константин Дорошенко: А может быть, это просто какая-то дрессура, лицемерие? Смотри, среди западных людей вообще же принято улыбаться, в Нью-Йорке тебе  могут наделать комплиментов на улице, вовсе не потому, что как-то искренне к тебе относятся. Это такая поведенческая культура, не обязательно считать это искренним. Даша, ты же взрослая девушка, ты же понимаешь, что вообще работа артиста – это сплошная конкуренция, так или иначе, артист борется за внимание к себе публики, он всегда будет в конкурентных отношениях с любым своим коллегой.

Даша Астафьева: Я тебе скажу, что я как-то никогда особо не боролась. Я просто занималась тем, что мне нравится . Но в какой-то момент мне перестало нравится то, чем мы занимаемся  и хотелось что-то изменить. Некоторые, действительно борются. У меня столько было случаев, когда люди рядом со мной пытаются сорвать внимание, аплодисменты. Очень многие мужчины, которые со мной были, мне кажется, они со мной были только потому что: “Вот круто - у меня телочка Даша Астафьева”. А мне это всегда было противно и неприятно. Я помню как-то приехала в родной город, а моя подруга говорит: “Блин, ты еще такая осталась как в школе. Да я бы вообще даже ни с кем не здоровалась бы на твоем месте”. Я так запомнила эти слова. Для многих людей то, что тебя узнают или показывают по телику – это уже знак какого-то достижения. Большинство того, что люди считают достижением, у меня вообще случайно произошло. Даже эта победа в Америке. Я сейчас понимаю, что я особо ничего не делала, я английского языка до сих пор не знаю. Показывая на руках пантомиму, я там привлекла внимание фотографов и участников “Playboy”, насмешив Хью Хефнера. Конечно, это были свои какие-то бонусы. Я думаю, это было искренне и вопреки всем правилам и принципам: я была не американка, не блондинка. Это же все прописано, побеждают только блондинки, участвуют только американки. Я сначала попала в шестерку, потом вообще выиграла этот конкурс.

Дмитрий Терешков: Многие артисты о западном рынке мечтают, пытаются туда как-то пробиться, при этом остаются там вообще незамеченными, а у тебя уже там есть ряд возможностей. Ты там как-то проявлена и при этом не стремишься туда, если говорить о музыкальном проекте. Парадокс какой-то наклевывается. Казалось бы, можно было, а почему ты не используешь эти возможности?

Даша Астафьева: Я думала, почему я не уехала жить куда-то, не осталась в той же Америке? На  самом деле, путешествия прекрасны, когда ты путешествуешь. И классные необычные места они остаются классными, когда ты там гость. Я уверена, что приезжая и оставаясь жить - это все превращается в труд, в испытание,  для кого-то - в ад. Я даже общаюсь с Юлей, которая была в коллективе, она говорит: “Это только кажется, что ЛА такой классный, все яркое. Так тяжело”.

Константин Дорошенко: В общем-то, все та же конкуренция. Пока ты гость – тебе все рады, когда ты перестаешь быть гостем, ты уже наступаешь на чью-то территорию.

Даша Астафьева: И до какого-то времени я любила свою страну, я была гордой тем, что я из Украины. Сейчас у меня есть какие-то мысли о том, что может, и переехать. Причем, переехать, бросить все, работать массажисткой в Таиланде.

Константин Дорошенко: А ты умеешь?

Даша Астафьева: Я люблю делать массаж.

Дмитрий Терешков: Мой вопрос сводился к другому. Ты Юлю в пример приводишь, но Юля – это Юля, а Даша Астафьева - это Даша Астафьева. Труд и возможности Юли – это одно, а возможности Даши Астафьевой в ЛА, наверное, все-таки другое?

Даша Астафьева: Да, но я даже смотрю, что Юля изменилась, она мне пишет: “Привет, как дела? Скажи, как работа в клубах? Клубы есть?” Я говорю: “Юля, ты как моя бабушка. Она у меня спрашивает: А шо там дискотеки, выступаете?”  Мне кажется, есть вещи поглобальнее. И люди там, особенно наши, которые пытаются прорваться, наверное, недостаточное количество материальных средств все-таки берет верх, и забываются какие-то действительно важные человеческие  вещи.

Дмитрий Терешков: Ты говоришь, тебе раньше было интересно проявить Украину - Родина моя, а сейчас что-то изменилось. А что изменилось?

Даша Астафьева: Да, мне всегда были смешны истории: Жили же люди, которые уехали и стали там популярны в Украине, на них никто не обращал внимание. Сейчас все говорят: “О, Мила Кунис из Черновцов, это же наша землячка”. Я была уверена, что можно стать популярным в своей стране и тебя будут уважать. Честно, я не могу в прямом эфире говорить о событиях, но происходят очень страшные события. Мне даже страшно просто находиться в квартире.

Дмитрий Терешков: Ты сейчас говоришь о личной жизни, а не о ситуации в стране.

Даша Астафьева: О личной жизни. Ситуация в стране – это само собой. Моя бабушка проработала 47 лет  учителем английского языка, коммунальные услуги 2600 гривен, а пенсия моей бабушки – 1300.

Дмитрий Терешков: Да, это бабушка, но ты ведь в другом положении находишься.

Даша Астафьева: Я в другом положении, но я очень  чувствую эти все изменения. Есть люди, более хладнокровно относящиеся ко всему, что вокруг, меня это ранит. Я знаю судьбу простых людей, я знаю судьбу своих соседей и тех, кто мне не безразличен, и мне просто страшно.  Я пообещала родителям: “Приезжайте в Киев, это же столица, вы же такие классные, модные, вы тут будете жить классно, найдете работу”. Мои родители живут третий год в Киеве, и они  не могут найти роботу, потому что они никому не нужны, кроме нас с братом.

Константин Дорошенко: Ты упомянула о том, что массаж любишь делать. Я знаю про еще одно твое хобби, достаточно асоциальное, на самом деле, - рыбалку ты любишь. Собственно рыбак, человек, который как раз старается удрать из социума и сидеть на берегу с безмолвными рыбами, откуда у тебя такое желание, такие контрасты: сначала на сцене и вокруг тысячи людей, а потом подальше удрать от этой тысячи и на рыбку смотреть, ее подкармливать?

Даша Астафьева: Это такое классное новое увлечение. Я даже не знаю, что я больше люблю. Раньше я уходила в себя и писала картины  маслом, искала новые стили, знакомилась с творчеством каких-то креативных художников. Сейчас я люблю рыбалку и для меня это такое классное открытие. Когда я познакомилась со своим молодым человеком, он мне очень много рассказывал о рыбалке,  и меня настолько удивило и увлекло то, что мужчина в наше время имеет такое классное хобби, притом, что он имеет возможность заниматься чем-то другим, собирать яхты или еще что-то. Он уходит от всего. Я когда увидела этот ареснал, помню, что приехала из  Лондона, куда нас пригласил Жан-Поль Готье на свое шоу представлять Украину с песней “Веревки”, где мы полуголые, такого шума наделали. Я так устала, и я пишу своему мужчине: “Я не знаю, что делать, чтобы отдохнуть. Я так устала, есть два дня”. Он говорит: “Все, едем на рыбалку”. Меня настолько увлек сам процесс и то, что я ловила больше всех рыбы. Конечно, наверное, срабатывают какие-то инстинкты охотника. Мне это очень нравится и это единственное занятие, кроме йоги и рисования, где я не думаю о проблемах. Мы садимся в лодку, плывем, я настолько увлечена самим процессом. Мне кажется, это счастье найти такое занятие, когда ты не думаешь о проблемах.

Константин Дорошенко: Ты говоришь, что картины писала, но ты еще и с художниками общаешься. Одну из своих роскошных робот в свое время Арсен Савадов написал, когда ты ему позировала. Как у тебя складываются отношения с художниками? Это тоже люди творческие, но все-таки они иного склада, чем артисты. Художник то на сцену не выходит, он более уединен, он в своей мастерской. Насколько с ними комфортнее или напротив не комфортнее, чем с твоими коллегами по цеху?

Даша Астафьева: Сложилось такое мнение, что многие художники как психотерапевты. Я часто беру мастер-классы у тех, кто мне нравится, украинские Аня Валиева, сейчас занимаюсь с Сережей Пискуновым. Это своеобразная терапия, когда ты занимаешься творчеством, учишься, но в то же время мы болтаем о таких вещах, я просто изливаю душу. Порой я даже чувствую, что утомляю художников, но художники все болтуны. Мне кажется, само собой так происходит, что мы общаемся, делимся, рассказываем. Это такой опыт. Я во многих разговорах  зажата и я понимаю, что что-то я могу говорить, что-то не могу, что-то мне тяжело рассказывать, что-то меня утомляет. А тут просто как поток мыслей идет поток слов. Когда я выхожу уставшая после 6-часового мастер-класса, я понимаю, что у меня такое чистое сознание как будто после какой-то медитации. Для меня это спасение среди этой повседневной жести, которая происходит вокруг – отпустить себя, свои мысли, при этом ты еще и учишься, это такой опыт несравнимый ни с чем.

Константин Дорошенко: Мне кажется, что здесь твое отношение сходно и с произведениями Лизы Готфрик, писателя и поэта, потому что в ее прозе и стихах много жестких образов, сексуальных образов, разговоры о наркотиках, и.т.д. Ты говоришь, что ты стеснительна, не хочешь о каких-то вещах говорить и думать, и в искусстве находишь что ли замену,  заменяешь свои мысли, свое нежелание об этом думать, чьими-то художественными образами. Как в поэзии Готфрик, например.

Даша Астафьева: Да, мне Лиза очень нравится и я даже ходила к ней на борщ. Да, по своему убегаешь  от повседневности. Я повторюсь, я рада, что есть такие занятия еще, потому что сейчас все такие избалованные, ничем не удивишь. Люди сконцентрированы на себе, на каких-то ужасах…

Константин Дорошенко: Ты часто об этом говоришь и не первый раз в интервью, что много всякого ужаса в СМИ, много всякого ужаса и в жизни. С другой стороны, ведь в произведениях Лизы Готфрик тоже ужас и там ты этого не отторгаешь?

Даша Астафьева:  Я не отторгаю, потому что эти ужасы граничат с утонченным чувством юмора. Все-таки Лизина душа настолько чувствуется.  Мне все говорят: “Как ты могла сняться в клипе “Курган и Агрегат” “Вчителька”? Они что тебе заплатили?” Мы договорились говорить, что они мне заплатили 90 тысяч и взяли их у мамки.

Константин Дорошенко: Прекрасно. Но вообще очень хороший проект. Я так понимаю, ты не только симпатизируешь этим парням с их ироничным трешовым стилем, но ты каким-то образом чуть ли не продюсируешь их?

Даша Астафьева: Мы очень дружим в первую очередь. Какие-то творческие планы, какие-то творческие моменты обсуждаем, советуемся. Во всяком случае мы все время на связи. Мне было очень приятно, когда Андрей Данилко позвонил и говорит: “Останній клип у вас не дуже, а пацани  оці классні

Константин Дорошенко: Открою тебе корпоративную тайну. Дело в том, что в  компании Радио Вести, фраза вчительки из песни “Вчителька” очень часто нами с Терешковым используется, когда мы друг друга приглашаем покурить.

Дмитрий Терешков: Ты в последнее время все больше говоришь  в интервью: Я на светлой стороне, я такая вся нежная и естественная. И в  каком-то журнале делилась секретом красоты:

“Самое главное- это состояние счастья. Действительно, правда, когда ты счастлива, когда ты не страдаешь, ты над собой не издеваешься, никакими диетами, никаким спортом”.

Но ведь идиоты,  дебилы  будто бы всегда счастливы, у них улыбка на лице. Но нельзя их назвать красивыми.

Даша Астафьева: Идиоты? Я думаю, им не нужно быть красивыми.

Дмитрий Терешков: Вопрос не в том, что нужно. Только ли светлое делает нас красивыми?

Даша Астафьева: Нет, конечно же, не только светлое.  Мне кажется, стремление к чему-то светлому, к чему-то хорошему, как бы это ванильно сейчас не звучало…

Константин Дорошенко: Ну да, понимаешь, получается За все хорошее, протии всего плохого. А что это светлое? Люди же совершенно разные, всем хочется разного, а не одного и того же.

Даша Астафьева: Ты знаешь, я по природе своей такое уныние, прямо в чистом виде. Для меня это огромный труд быть веселой, улыбаться, быть приветливой с людьми, потому что многих это спасает. Мне кажется, что это моя профессия.

Константин Дорошенко: А если для тебя естественно уныние и тебе в нем кайфово, зачем же над собой издеваться?  Это тоже самое как издеваться над собой в спортзале.

Даша Астафьева: Константин, ты не представляешь, как мое плохое настроение, негативное поведение плохо влияет на окружающих. Это как цепная реакция, начинается все самое плохое.

Дмитрий Терешков: Ты их бережешь, получается?

Даша Астафьева: Нет, я их не берегу. Я их стараюсь подавить в себе и не распространять это в мир. Я считаю, что это очень хорошо, когда человек об этом задумывается и не распространяет зло, зла итак хватает. По-моему, сейчас только ленивый не злой.

Дмитрий Терешков: Ты себя в разных сферах попробовала, когда я представлял, я говорил: модель, певица, телеведущая, актриса, и прочее. Это тебя хорошо характеризует, ты не встраиваешь себя в какую-то одну матрицу. Но на новом этапе, с твоим новым состоянием, видишь ли ты все-таки какое-то развитие, где т еще можешь оказаться? Не то чтобы искать целенаправленно, скажем, радио ведущей, коллегой нашей, ты можешь  стать или нет?

Даша Астафьева: Я об этом думала, с удовольствием. Мне не хочется делать заготовки, мне хочется быть настоящей и естественной. Если же нам смешно, давайте же не будем сидеть и позировать, давайте хохотать. Даже презентация была и аудиоверсии, и видеоверсии в одно и то же время. Это против всех законов шоу-бизнеса, было 31 января, это не пахатное время, но мы сделали все по-настоящему  естественно и искренне. И оно дает свои плоды. Если бы это был очередной гламурный клип с голыми сиськами, никто бы этого даже не заметил. Люди интересуются, меня приглашают,  мне начинает вериться в то, что не все так плохо.

Константин Дорошенко: Тебе не кажется, что тут есть определенная странность: артист и искренность? Игра – это же уже игра. Ты на сцене все равно в некоем образе, это же все равно не ты. Или ты прямо такая же как ты в жизни, но разве ты можешь себе позволить быть такой же и на цене перед зрителем? Понимаешь, само слово искусство – это уже нечто не натуральное, не естественное, искусственное.

Даша Астафьева: Я просто не хочу стараться и потакать тому, что нравится всем, того, что все требуют, потому что это своеобразная манипуляция. Ты боишься показаться слабой или какой-то плохой. Я очень часто пишу, рассказываю, сознаюсь и я не боюсь. Раньше  мне надо было быть только сексуальной и это по-своему ужасно, я в принципе никогда не могла смотреть ни видео, ни интервью с собой, но сейчас это как-то обостренно. Меня тошнит от этого всего, мне не нравится.

Дмитрий Терешков: Выходит, через эту песню и через этот клип “Несмелая” ты больше приближаешься к себе унылой?

Даша Астафьева: Да, приближаюсь к  этим своим состояниям, потому что этого не надо бояться, это естественно и близко каждому человеку. Я сегодня говорю в интервью у таких гламурных ведущих на радио, то, что женщины бояться, что начинают появляться седые волосы, первые морщины. Она сидела улыбалась, хихикала, хихикала, а потом говорит: “Да, зубы первые выпадают”. Действительно, эти проблемы есть.

Дмитрий Терешков: Я чувствую, мы встретимся с тобой в следующий раз, когда ты запишешь какой-нибудь похоронный марш.

Даша Астафьева: Да, мне часто близкие говорят: “Ну, нельзя  быть такой. Ты все время все переживаешь, грустная”. Почему нельзя? Если я такая есть.

Дмитрий Терешков: Спасибо. Даша Астафьева была нашим гостем. Это программа Циники.