Адвокат Марк Фейгин рассказал в эфире программы "Свежий взгляд" на Радио Вести о защите украинцев в России и о перспективах обмена украинцев.

“Некоторых прогрессов мы добились - журналистам, по крайней мере, позволили снять Романа Сущенко на камеру. Потому что многие строили предположения, что его пытали или вкалывали ему сыворотку правды. Ничего этого не было”, - заявил он.

"С Романом вели самый обычный разговор, как с карманником: “Сознайся - и все будет хорошо”. Нужно отдать должное Роману Николаевичу - он ничего не сказал", - добавил Фейгин.

"Роман с супругой и маленьким сыном живет во Франции. За последний год он трижды приезжал в Москву. У него здесь брат, племянник, много друзей. Вот один из “друзей”, которого журналист знал 10 лет, его и сдал", - рассказал адвокат.

Также Фейгин раскрыл причины стремления привлечь Францию к решению вопроса Сущенко: "Первая причина – Роман долго работал и жил во Франции, его там знают. Кроме того, Франция – участник нормандского формата и, конечно, несет определенную ответственность".

Адвокат рассказал подробности общения с подзащитными в московском СИЗО: "Лефортово рассчитано на 400 мест, сейчас там сидит 180 человек. А еще есть 6 кабинетов, в которых можно проводить встречи. Каждую неделю я участвую в пятничной жеребьевке, чтобы получить час встречи с подзащитным, еще я вижу его на суде. На этом все, хотя в конституции говорится о праве на нелимитированное общение с адвокатом. У нас этого права нет".

Кроме того, адвокат вспомнил о деле Карпюка и Клыха и подчеркнул, что их не было в Чечне: "Я это знаю, я был там депутатом Госдумы. И я видел там и Музычко, и Мазура на площади минутка 7 января 95 года. А Карпюка и Клыха не было. Но их осудили за участие в этой войне. Как это сочетается с нормой закона?"

Также Фейгин прокомментировал перспективы обмена украинских заключенных. "Это не моя компетенция – искать фамилии и подбирать кандидатуры. Задача – чтобы обмен произошел быстрее. Это огромное горе, потому что десятки людей находятся в тюрьме. Мы ищем любые способы, которыми бы можно было спасти подзащитных У меня диалога с Кремлем нет. они меня не воспринимают, я для них враг", - сказал он.

"В вопросе обмена нет юридической стороны. Есть внепроцессуальная. Есть площадки, на которых это можно обсуждать. Прежде всего, гуманитарная подгруппа в трехсторонней контактной группе. С той стороны там сидит Грызлов и другие. Это все передается наверх немедленно. Но этого для решения вопроса недостаточно. Нужно, чтобы буквально кто-то снимал трубку и звонил – например министр иностранных дел Франции Лаврову. И тогда появляется новый механизм международного давления на российскую власть. Ведь они пытаются изобразить декорацию законности", - пояснил адвокат.