СЛУШАЙТЕ РАДИО «ВЕСТИ» ГДЕ УДОБНО И КОГДА УГОДНО!
стенограмма

"Очень много стран не родили национальной моды"

"Война миров" с Дорошенко и ГончаровойЦуканова: "У нас не будет моды, как во Франции. Но будет мода, как в Бельгии"

Стенограмма эфира "Войны миров"

Здравствуйте, вы слушаете Вести – радио новостей и мнений. В эфире программа «Война миров». С вами Константин Дорошенко.

Т.Г.: И Татьяна Гончарова.

К.Д.: И наш гость Маша Цуканова, главный редактор журнала Vogue. Сейчас послушаем справку о ней.

Мария Цуканова 30 лет, коренная киевлянка. Главный редактор журнала Vogue и его активный автор. Также она преподает журналистику в Международной медиашколе издательского дома UMH. Более 10 лет в журналистике, шесть из которых возглавляла журнал «Коммерсантъ Weekend Украина» и вела блог на одном из модных интернет-порталов. Мария Цуканова получила степень бакалавра экономической теории и социологии в Национальном университете Киево-Могилянской академии. Стиль одежды довольно самобытный и нарочито небрежный. Маша Цуканова отдает предпочтение спокойным, натуральным цветам, удобной обуви и вместительным сумкам. Ездит на машине Jaguar, которая была выпушена до ребрендинга компании. Фирма подобную модель уже не производит, поэтому авто можно считать уникальным. Вегетарианка, любит хорошие вина и не приемлет крепкий алкоголь. Жизненное правило главного редактора украинского Vogue: «Иногда нужно рискнуть, не думая о том, что ты делаешь плохо или неприлично, но если есть риск что-то потерять, тогда следует 50 раз подумать, стоит ли совершать какие-либо действия».

К.Д.: Здравствуйте, Маша. Как вам понравилось то, что мы о вас знаем?

М.Ц.: Здравствуйте, шокирующая справка. Поразила меня одновременно глубиной информации и наоборот ошибками грубыми. Конечно же, я Маша, а не Мария. Человек, перерывший весь интернет в поисках каких-то сведениях обо мне, мог бы это знать. С другой стороны, да, удивительно, что кто-то сидит и раскапывает, что я ем, на чем я езжу, что я ношу, какого размера у меня сумки.

Т.Г.: Так, а в чем грубость ошибок, только Маша – Мария, почему принципиальная такая разница?

М.Ц.: Это бренд, который я выстраиваю больше 10 лет и как-то странно пригласить меня на программу и не знать этого.

К.Д.: Мы-то знаем, и, думаю, продолжим дальше по справке. Насколько мне известно, подтвердите вы или нет, стать главным редактором журнала Vogue было вашей мечтой.

М.Ц.: Как и у всякой девочки-журналистки. Естественно, я представляла себя главным редактором журнала Vogue. Не без этого. Помню, каким-то своим друзьям совсем еще маленькой девочкой, после выхода фильма «Дьявол носит Prada» рассказывала: «Ты хорошо запомнил всё, что увидел? Вот жди!» В конце концов, они  дождались. Конечно же, ничего общего эта работа, как оказалась, не имеет с дьяволом, носящим Prada. Это замечательная журналистская работа, очень глубокая, ответственная, серьезная, увлекательная. Это правда. Это настоящая журналистика. Журналистика с большой буквы, и, уходя из «Ъ» я побаивалась, от чего я ухожу, от чего я отказываюсь, ради чего. Оказалось, это было очень правильное решение.

Т.Г.: У меня Маша никогда не ассоциировалась с девочкой-журналисткой, как она о себе сказала, что у каждой девочки-журналистки – есть мечта, потому что человек, поднявший на ноги с нуля издание ««Коммерсантъ Weekend Украина» точно не ассоциируется с девочкой-журналисткой. Это серьезная женщина, которая вгрызается в это медиапространство.

К.Д.: Подождите, посмотрите на Машу. Какая же она серьезная женщина? Нужно уметь…

Т.Г.: Ну и не смешливая дурочка в любом случае, розовое платье в горох не носит, и собачек маленьких на руках.

М.Ц.: Тут нужно понимать, что я сижу в красном платье.

Т.Г.: Опишите себя, Маша.

М.Ц.: Я очень смешливая, может быть, не дурочка, но смешливая точно. По моему хохоту люди определяют, есть я на месте или нет. Если из кабинета не раздается смех, значит, меня нет. И потом, если уже рассматривать понятие «девочка-журналистка». Девочка? Девочка. Журналистка? Журналистка.

Т.Г.: Маша? Маша. И не кричит никогда, как дьявол, на подчиненных?

М.Ц.: Нет, никогда не кричу. Меня нужно довести до совершенно невменяемого состояния, чтобы я подняла голос. Это случается, может, раз в полгода, и я потом очень казню себя за это. Так, в обычной жизни, нет. Я очень спокойный человек.

К.Д.: Кстати, давайте вернемся к Prada. Насколько я могу судить, мы ведь с вами знакомы ни один год, как раз Prada и прочее подобное, вы чаще носили, работая в журнале «Коммерсантъ Weekend Украина», а, перейдя в украинский Vogue, воспылали нежной любовью ко всяким украинским дизайнерам. Вас, конечно, можно увидеть в совершенно невероятных вещах. В какой-нибудь короне Mitus Design или в чем-нибудь еще подобном. Откуда такая перемена? Это так облагораживает вкусы работа в Vogue?

М.Ц.: Тут опять же, слышу я манипуляцию со стороны Кости Дорошенко. Сказать «невероятные вещи», и после этого поставить слово «корона», тут же у слушателя возникнет какая-то неверная картинка.

К.Д.: Хорошо, может быть, тиара. Я же не говорю, что корона. Это могла быть и тиара, я не очень разбираюсь в модах.

М.Ц.: Это была маленькая, скромная диадема. В ней нет ничего шокирующего и вызывающего. Её вообще со стороны можно принять за обруч. Женщине же нужно какое-то украшение, и не обязательно это должны быть сережки или кольцо. Это может быть маленькая диадема. Просто акцент тут Костя сделал на другом. Он просто умеет облекать всё в такую обложечку, оберточку.

Т.Г.: Почему все-таки действительно украинские дизайнеры?

М.Ц.: Украинский Vogue – это больше, чем работа. Дело в том, что когда ты работаешь на такой должности, то понимаешь, что какого-то особого момента, когда ты – это твоя работа, а ты – просто отдельное гражданское лицо – этого разделения просто нет. В любом случае, даже когда ты выходишь в супермаркет за продуктами, рядом в очереди может стоять девушка, которая читаете  украинский Vogue. Она все равно думает, что рядом с ней стоит главный редактор, а не женщина, вышедшая за покупками.

К.Д.: То есть, это вы как будто всё время в погонах, как женщина-прокурор, скажем.

 М.Ц.: Да, как женщина-прокурор. Хорошее сравнение, Костя, браво! Позиция нашего журнала, и позиция Vogue в любой стране – это окно между локальной модой и мировой модой. Мы рассказываем, как о мирровый тенденциях, мировых явлениях, новостях и тем самым знакомим украинскую читательницу с ними, также мы рассказываем об украинских дизайнерах, украинских брендах. О том, что у нас происходит, и тем самым знакомим мир с ними, потому что Vogue – это журнал, который читают не только в стране, где он выходит, а во всем мире. Даже если русский язык не понятен в публике в Париже или Милане, все равно офисы фэшн-марок получают наш журнал, все равно фэшн-инсайдеры могут достать этот журнал и посмотреть его. В любом случае, главным фотографы, главным стилисты, главные модели и таким образом знакомятся с тем, что происходит на Украине.

Vogue – это действительно важный буфер между Украиной и миром в плане моды. Точно также я являюсь таким буфером, на более частном уровне. Когда я приезжаю на Неделю моды, например, в Париж, естественно, я знаю, что публика обратит внимание, во что я одета. Для меня, как для редактора Vogue, в стране, которая только становится на ноги и набирает обороты, важно поддержать нашего украинского дизайнера всеми возможным способами, в том числе и вот таким личным.

Не для кого ни секрет, что помимо журналов и помимо fashion-TV, есть такой важный инструмент донесения модной информации до публики, как блоги, фотографии в интернете, которые через социальные сети и через специализированные сети расходятся по всему миру.

К.Д.: Это-то понятно, и понятно, что у украинского Vogue есть подобный, и в «Фейсбуке» вы тоже есть. Но давайте мы честно ответим на вопрос. Украинский Vogue появляется в Париже и Стамбуле, где выходит Vogue, там картинки украинских дизайнеров, это реально за всё существование Vogue Украина, хоть что-то дало украинским дизайнерам?

Т.Г.: Давайте так, а что это им должно дать? Если они сами не приложат усилия, дает им что-то Vogue?

М.Ц.: Мы не живем в вакууме, поэтому взять и отделить пользу, которую приносит украинский Vogue,  от пользы, которую приносят наши недели моды, участие наших дизайнеров в международных…

Т.Г.: То есть процент невозможно высчитать.

М.Ц.: Их не высчитать, но тем не менее, очень  хорошо, что мы все вместе бьем одним кулаком. Мы рассказываем об украинских дизайнерах на своих страницах и на своем сайте. Это то, что мы делаем. Украинские дизайнеры сейчас очень активны. Они участвуют в выставках и в Париже, и в Милане, и в Америке. Они ищут байеров, они очень агрессивную позицию занимают…

К.Д.: Находят ли?

М.Ц.: Да, находят.

Т.Г.: Находят потихоньку, помаленьку, когда за ними следишь, но это уже я бы сказала, ни кулаком бьют, а копытом. Они активно бьют копытом, скачут по миру.

М.Ц.: Они заводят наконец-то себе менеджеров, которые занимаются их брендами, именно как брендами, а не просто швей, которые отшивают вещи. Плюс наши украинские недели моды. Они большие молодцы, что одна, что другая. Они приглашают байеров, они приглашают международную прессу.

К.Д.: Вот тут давайте по подробнее. Вы говорите, что вместе с Vogue наша арт-модная индустрия, если это слово вообще употребимо в Украине…

М.Ц.: Употребимо.

К.Ц.: …к этому вернемся, бьет единым кулаком. Каким кулаком, если у нас две недели моды, конкурирующие и друг друга постоянно пытающиеся подкузьмить, скажем мягко, в информационном пространстве. В чем же единство здесь?

М.Ц.: Костя, дорогой, но это период взросления. Естественно, было бы глупо ожидать, что Украина отделиться от Советского Союза и неожиданным образом окажется на уровне информации, моды, индустрии на уровне какой-нибудь Франции или Америки. Это глупости. Естественно, каждой молодой стране нужен период становления и без каких-то разногласий, неурядиц и недоразумений, здесь не обойтись. И совершенно, кстати, не факт, что две недели моды это такое уж зло для Украины, как вы его сейчас рисуете.

Т.Г.: Я не рисую его, как зло. Пусть соревнуются, Константин, я считаю и подкузьмливают друг друга как вы сказали, это обычный процесс.

М.Ц.: Совершенно верно, момент конкуренции, который делает обоих игроков сильнее и лучше.

К.Д.: Я хочу напомнить, что вы слушаете программу «Война миров» на волнах радио «Вести». Наш гость Маша Цуканова, главный редактор украинского журнала Vogue. Мы только говорили, что в Украине будто бы существует индустрия моды, и госпожа Цуканова сообщила нам, что….

М.Ц.: Мне нравится этот ироничный Дорошенко: «будто бы».

Т.Г.: И будто бы Маша Цуканова и будто бы Vogue.

М.Ц.: Вы, Костя, наверное, что-то знаете про индустрию моды, чего мы не знаем, если для вас она «будто бы».

К.Д.: У меня есть несколько вопросов по этому поводу. Вы говорили о том, что украинская независимость длится не столь долго, как французская, с этим спорить никто не будет, и что, украинская мода не совсем такая, как французская. Но, вы знаете, есть много государств, чья независимость длится долго, например, Польша, прекрасная страна, Болгария, замечательная страна…

Т.Г.: Куда вас потянуло.

К.Д.: Очень много есть различных стран, которые не родили такого явления, как национальная мода. Мы когда говорим о моде, мы вспоминаем что? Нью-Йорк, Лондон, Милан, Париж. Больше ничего, но может быть, Токио какое-нибудь.

М.Ц.: Вот! Это важное замечание: «может быть, Токио какое-нибудь», и, может быть, Бельгия какая-нибудь.

К.Д.: Иногда Бельгия, какая-нибудь, но при этом, норвежская мода, где её феномен. Где норвежская индустрия моды? Португальская и еще огромного количества стран. Я к чему говорю, может быть, не нужно навязывать себе этот маркер. Может, быть не нужно придумывать себе, что у нас в Украине обязательно должна возникнуть такая мода, как во Франции. Может быть, этого и не нужно.

М.Ц.: Костя, у нас никогда и не возникнет такой моды, как во Франции, но то, что у нас возникнет такая мода, как в Бельгии, я не имею в виду шаблоны, я имею в виду, такое обособленное ядро, которое более-менее существует параллельно с такими большими модными центрами, как Франция, Италия и Америка. Так вот, Бельгия из Украины получится гарантировано, не просто получится, она уже получается. Это не какой-то маркер, который давит на наше подсознание и мы, ломая собственные руки, стараемся ему соответствовать.

К.Д.: Да, я, собственно, вот о чем. Иногда нам кажется, что у нас просто должно появиться всё, и когда оно появится... Допустим киевское биеннале. Мы придумали себе, что оно будет. Как оно прошло, чем закончилось, какой имело резонанс международный, будто бы и не важно. Главное, что оно у нас есть и не подумали, что биеннале (это немного другая тема), может быть, лучше было бы провести в Харькове, и то интереснее было бы.

М.Ц.: Костя, здесь мы двигаемся от обратного. Ни какое-то долженствование и попытка соответствовать ему, а наоборот, явление, которое появилось вопреки всему, вопреки этому украинскому неверию в себя: у нас всё плохо, мы второсортная нация, у нас и мода не такая, как должна быть. Вопреки этому бесконечному самобичеванию, у нас появилась прекрасная самобытная мода. Она развивается и, исходя из этого, я делаю заявление, что Украина будет Бельгией. Есть ядро дизайнеров, это молодые, активные, амбициозные люди.

Это Лиля Литковская, Lake, Светлана Бевза. Они всё очень сильны. Они намерены делать не ателье, а бренды. Они все более-менее стилистически двигаются в одном направлении. Опять же, это та составляющая кулака, которым мы бьем на Запад. 

Т.Г.: Маша, если с точки зрения того, что вы говорили, что дизайнеры, слава богу, начали брать себе правильных менеджеров, а не просто портных. Те имена, которые вы назвали, это единственные три правильно двигающиеся имени в индустрии моды. Или есть те, за которыми вы следите: и пиар правильно простроен, и выкройки правильно делают, и стилистически направление правильное. Такие, которые ориентированы туда и у них всё правильно. Кто это?

М.Ц.: Молодых марок очень много. Они все большие молодцы, но просто эти трое, это действительно те игроки, которые влияют на рынок. Это не новые имена, которые приятно открывать, это уже сформировавшиеся бренды, на примере которых нужно учиться, за которыми можно следовать, и к которым уже можно обращаться за консультациями, как всем остальным сделать лучше.

Т.Г.: Сейчас те молодые, которые появляются, мне просто интересно, страна в очень нестабильной ситуации, пошили они несколько платьишек, подарили друзьям, продали, вам показали. Дальше им как двигаться, если вливания в них не будет, и все боятся рисковать.

М.Ц.: Это не так. Наши дизайнеры продаются в мире. Они ездят на выставки в Париж и Милан, где к ним приходят международные байеры, делают заказы и на деньги от этих заказов марки существуют. Тут опять же таки нужно немножечко перешагнуть за пределы каких-то наших стереотипов. Украинские марки уже не так зависят от украинских клиентов, которые приходят в ателье и делают закупки. Украинские марки – это бренды, которые живут от международных продаж. Может быть, не в такой степени, в какой это делают французские бренды, но тем не менее, с каждым годом это явлении всё больше и больше.

Т.Г.: Вам мечталось стать крестной мамой какого-то бренда? У нас же бывает, что главный редактор Vogue поддерживает бренд, служит музой. Вам бы мечталось, чтобы вы вывели какой-то бренд на орбиту?

М.Ц.: У меня действительно есть экономическое образование, но еще, когда я его получала, поняла, что это было большой ошибкой в него ввязаться, поэтому моя экономическая помощь, скорее бы только навредила талантливому дизайнеру, а талантливому дизайнеру не хочется вредить. Лучше я в качестве редактора лишний раз посвящу ему какой-то материал мой, или в качестве журнала поддержим дизайнера на какой-то премии, чем я буду лезть туда, куда меня не просят.

Д.К.: Вы меня, госпожа Цуканова, просто поразили, потому что в списке украинских дизайнеров вы не упомянули Лилию Пустовит. Я привык к тому, что в нашей стране ни один разговор о моде не проходит без того, чтобы не хвалить Лилию Пустовит. Этим регулярно занимался и ваш «Ъ Weekend». Не было ни одного обзора моды, в котором бы не было Лилии Пустовит. Куда она делась?

М.Ц.: Костя, она никуда не делать, она есть. Просто Лилия Пустовит – это уже не то поколение дизайнеров, о котором я говорю, и  она стилистически отличается от тех трех брендов, которые я упомянула.

Лилия Пустовит – это совсем отдельное явление в истории украинской индустрии моды. Она появилась, и она сделала фантастическую марку по всем западным канонам, когда ни о какой украинской моде еще и речи быть не могло. Она была настолько впереди всего процесса, что, по её собственному признанию, долгое время она боялась самовыразиться до конца. Для неё важнее было в своих коллекциях…

К.Д.: …соответствовать трендам…

М.Ц.: Нет, наоборот. Для неё важнее было в своих коллекциях быть учительницей, объяснять украинской публике, что правильно, что не правильно, что такое хороший вкус, как можно, как нельзя. И она учила. Она все свои силы бросала на то, чтобы научить наконец-то украинцев хорошо одеваться.

К.Д.: И как? Ей это удалось?

М.Ц.: Вот это чудо, как ей это удалось.

Т.Г.: То есть удалось.

М.Ц.: Удалось.

Т.Г.: Она зафиксировала это в своей голове? Она считает, что эта миссия выполнена?

М.Ц.: Да.

К.Д.: А вот теперь буду с вами спорить, когда вы неоднократно сказали, что никакой украинской моды не было, был такой человек, звали его Милован Джилос. В свое время он был правой рукой Иосипа Тито. Во время Второй мировой войны он посетил Советский Союз, был в Москве и был в Киеве. В своих мемуарах он писал, что в Киев после оккупации в чудовищной ситуации, фактически еще война шла, люди в Киеве невероятно элегантно и по-европейски одеваются. Он был совершенно поражен этим контрастом людей послеоккупационного Киева и того, как они выглядели, какой у них был вкус по сравнению с тужурками Москвы.

Понимаете, говорить о том, что в Украине моды не было, это немного самонадеянно. Вспомните даже времена Советского Союза, здесь было два дома моделей: Киевский и Республиканский. Не в каждой столице Советской Республики был хоть один дом моделей. Поэтому считать, что украинская мода просто взяла и родилась ни с того, ни с сего, и родил её кто-то, Лилия Пустовит или кто-то еще, или Ирина Данилевская, это, по меньшей мере, неправильно с исторической точки зрения.

В Советском Союзе не было понятия «дизайнер». Кто придумывал вещи, в которые во времени Миловаса Джилоса, в 40-е годы одевался Киев, мы не знаем, но в Киеве 70-х годов работало большое количество людей, которые назывались «модельеры». И их работы тоже, не под их именами, а под марками Киевского дома моделей или Республиканского показывались, в том числе и в Париже, не говоря уже о всяких странах Варшавского пакта и дружественной Индии времен Индиры Ганди. Может, стоит как-то глубже смотреть. Что значит: кто-то пришел и научил здесь вкусу?

М.Ц.: Костя, вы не спорите со мной, вы просто подтверждаете то, что я сказала. В Киеве есть вкус. Он был всегда, он был давно. Его было больше, чем в соседних странах, поэтому из Украины и получится Бельгия, а из соседних стран не получится. У нас костяк есть. Есть какая-то база.

 Я хочу сказать, что дизайнер, это больше, чем красивые платья. Дизайнер должен брендом, дизайнер должен быть фирмой, должен быть производством, должен быть маркетинговой стратегией. Только об этом я и говорила.

Т.Г.: Только когда будет индустрия – будет Бельгия.

М.Ц.: Сейчас у нас уже есть о чем говорить, именно в этих терминах. В терминах профессионального производства, а то, что вкус был всегда, были дома моделей, да, кончено. Только это не тот случай, когда есть бренд Lanvin, и он десятилетиями есть и ничего ему не будет. Сейчас мы выходим на тот уровень, когда мы можем говорить о формировании настоящей индустрии. Лилия Пустовит в этом смысле, была первой.

К.Д.: Прекрасно, давайте все-таки вернемся к постсоветскому пространству. Мне известно, что вы ездили в Казахстан по каким-то модным делам.

М.Ц.: Было дело.

К.Д.: Какие-то моды вы там или поощряли, или развивали. Мне, кстати, в свое время посчастливилось даже в Алма-Аты побывать на Неделе моды. Это довольно интересно. Очень неожиданное впечатление, потому что действительно азиатский вкус тоже присутствует, и то, как там видят моду довольнее непонятно нам, но там выстраивается очень четкая линия. Скажите, Маша, вы для чего в Казахстан-то ездили?

М.Ц.: Дарья Шаповалова, основательница Mercedes-Benz Kiev Fashion Days и основательница Kiev Fashion Institute запускала тогда Kazakhstan Fashion Institute. Я по её приглашению ездила на его открытие с несколькими лекциями о глянцевых журналах.

 

Вы слушаете «Вести» – радио новостей и мнений. В эфире программа «Война миров». С вами Константин Дорошенко.

Т.Г.: Татьяна Гончарова и Маша Цуканова, главный редактор издания Vogue, которой наверняка многие девочки завидуют, простите, прервем тему Казахстана, и когда Машу назначали, чего тут только не говорилось: «Почему она? Я – лучше!», я все-таки хочу об этом поговорить.

Как Маше удается идти дальше. У каждого же свои какие-то рецепты и «плевать я хотела на этих девочек». Каким образом Маша так себе говорит?

М.Ц.: Я совершенно не хотела плевать на девочек – это мои читательницы. Я очень их люблю и очень благодарна за каждое слово критики, потому что оно показывает куда идти и на что обратить внимание. Мне кажется, у меня хватает мудрости и ума, для того, чтобы отделить какие-то ядовитые замечания от действительно конструктивной критики. Я на ядовитые замечания стараюсь не обращать внимания, а конструктивные замечания принимаю и благодарю за них. Мне нравится, что публика так беспощадна. И я очень горжусь, что о Vogue Украина говорят с первого дня, и говорят до сих пор.

К.Д.: Не то, что с первого дня говорят. Говорят с момента вашего назначения, после которого журнал Vogue, по-моему, через полгода только вышел, а говорить и обсуждать начали ваши чулки, колготки, не знаю, как это правильно называется, и прочие вещи просто с момента…

Т.Г.: Рейтузы, прическу и цвет волос – я даже скажу, обсуждают.

К.Д.: На самом деле, тут даже не стоит удивляться, Vogue – это такая для очень многих людей мечта

Т.Г.: и легенда.

К.Д.: Понятно, что любой человек, получивший назначение первого главного редактора Vogue, конечно же,  вызвал бы невероятный шквал критики и придирок.

М.Ц.: Тут важно заметить, что Vogue – все-таки не первый очень сильный бренд, который выходит на украинский рынок, и такой волны обсуждений раньше ни один журнал не вызывал. Мне хочется поставить это нашей команде в заслугу, потому что говорят о тех, кто интересен. Их ругают, их хвалят.

К.Д.: На самом деле, говорили о вас, Маша, а не о команде и не о Vogue. Может быть, это ваша персона вызвала такой медийный ажиотаж на определенном этапе.

М.Ц.: Я не вижу ничего такого специального в своей персоне, чтобы о ней каким-то образом отдельно говорить от бренда Vogue. Мне кажется, что все-таки этот интерес был связан с именем журнала, а не с интересом ко мне.

Т.Г.: Да, нет! Именно с интересом к личности, потому что обсуждали и имя Даши Шаповаловой и тех девочек, которые представляют тут какие-то бутики. Они ждали. Почему же не они, если они носят какие-то тряпочки, какие-то Prada, Valentino, почему же не они? Ведь это могли быть эти девочки. Как-то до сих пор эти перипетии продолжаются. Как-то ощущение, что они вам простить не могут, но хотя вы как корабль, идете ровно, нос по ветру держите и всё. Хотя Маша права, что обсуждали некоторых личностей, и Юлю Пелипас, и редактора отдела «Мода» Филиппа Власова, который у вас. И другие стилисты говорят: «Почему Vogue так замкнулся в себе и кроме Филиппа никого к себе не подпускает», а я людям говорю, хотя с чего бы мне Vogue отстаивать: «Так всегда! Есть коллектив и коллектив решил, что он будет таким составом плыть, поэтому, зачем им пускать кого-то другого?» Маша, как вот вы относитесь к этому? Другие к вам часто подплывают, а вы их не берете?

М.Ц.: Смотрите, какая история. Если мы говорим о стилистах, с которыми мы работаем, опять же Vogue – это международный бренд, и мы работаем с внештатными стилистами, просто это не украинские стилисты, а международные. Таково наше место в мире моды, мы работаем с самыми-самыми лучшими, и не только с самыми лучшими на Украине, а с самыми-самыми лучшими в мире. Это мы и делаем. И наш Филипп очень открыт к поиску новых имен, новых талантов, он это делает. Если кто-то обратит внимание на команды, которые работают с нашими съемками, то это самые лучшие имена. Что касается украинских стилистов, то у нас в команде работают помимо Филиппа Власова, который сам делает съемки, Юлия Пелпас, выдающийся стилист и Ольга Януль, потрясающий стилист.

К.Д.: Это всё прекрасно, но это достаточно тонкие вещи, давайте к более тонким вернемся. Тут прозвучало, и Таня, и Маша говорили о каких-то девочкам читательницах Vogue, а вам не кажется, что читательницы Vogue – это тётеньки, а не девочки. Девочки читают немного другие журналы. Журнал ELLE все же для девочек, а журнал Vogue для тётенек.

М.Ц.: Смотрите, Костя. Я бы не употребляла слово «тётенька», тётенька пусть диет читает что-нибудь другое.

К.Д.: Тогда «дама», ок.

М.Ц.: Женщина с хорошим вкусом, она все-таки наша целевая. Когда мы запускали журнал, провели исследование рынка, как любая порядочная компания, выходящая на рынок, и обнаружили, что у нас есть некоторый пробел в украинской читательской аудитории. Женщины читают журналы до 20 с чем-то лет, а потом когда они выходят замуж и жизнь их налаживается, они вдруг бросают чтение. Потом всплывают, как читательницы после 40 уже с совсем другой прессой, уже не с глянцевыми журналами о моде, а с какими-то еженедельными про рецепты, про детей, еще про что-то.

К.Д.: Поэтому вы не выходите замуж, чтобы не выпасть из этой категории, читающих глянец женщин, чтобы держать руку на пульсе.

М.Ц.: Дорогой, Костя, давайте о моей жизни поговорим после эфира, если вам есть что сказать на эту тему.

Т.Г.: И предложить, в конце концов.

М.Ц.: Во время эфира мы поговорим о нашей читательской аудитории. Так вот, мы обратили внимание, что самые успешные, образованные женщины, которые могут себе позволить и путешествия, и одежду, и все те покупки, которые рекламируют глянцевые журналы, они как раз почему-то эти глянцевые журналы не читают, и мы бились…

К.Д.: Может быть, читают, но только британские и американские, а не украинские.

М.Ц. Не так широка аудитория британских фэшн-журналов на Украине, как вам, Костя, наверное, кажется. Ваш круг общения все-таки немного отличается от украинского рынка. Так вот, мы специально хотели понравиться читательницам 30, 30+ и нам это удалось. Сейчас исследование показывает, что именно этих женщин мы взяли, и мы очень хорошее место занимаем в рейтингах. Наш расчет был абсолютно верный. У нас всё получилось.

Т.Г.: Подождите-подождите, вспомню первый номер, именно поэтому там был акцент не на тряпочки, а на яйцеклетки, потому что 30+ важно рожать.

М.Ц. Что значит, акцент был на яйцеклетки? Как будто весь номер был о яйцеклетках.

К.Д.: Давайте напомним нашим слушателям, что это была одна из самых резонансных статей, когда стартовал украинский Vogue. В нём вышла статья главного редактора Маши Цукановой, которая была посвящена теме сохранения яйцеклетке.

М.Ц.: Да, она была одна. Это был один текст из 300 с лишним полос.

Т.Г.: Тем не менее, какой хороший шаг. Его до сих пор продолжают обсуждать. И тогда это было… Можно было выпустить в космос какой-то зонд, а можно было выпустить ракету. В данном случае сработало это.

М.Ц.: Я горжусь этим редакторским решением. Это было важно для меня с огромного количества точек зрения. Для меня, как для редактора, было важным показать, что мы будем серьезным журналом, и мы будем брать темы, ранее казавшиеся табу для украинской журналистики. Мы будем говорить от первого лица, не просто «вот есть еще такое», а я «я пошел», «я сделал».

Т.Г.: То есть перепечатывать хотите как можно меньше.

М.Ц.: Да, это само собой. Тут вопрос даже не в перепечатке, вопрос в том, что мы не собираемся быть пресс-релизом. Мы собираемся быть настоящей журналистикой.

К.Д.: Подождите, вы очень долго работали в «Ъ Украина». Там нельзя говорить от первого лица. Вы хотите сказать, что вы занимались пресс-релизами.

М.Ц.: Костя, вы, конечно же, невнимательно читали «Коммерсантъ Weekend». Там можно говорить от первого лица. Можно было, сейчас уже нет естественно ни «Коммерсанта», ни «Weekend». Всё это мы делали, но там все-таки еженедельное приложение к газете не дает тебе того охвата тем и тех возможностей, который тебе дает главный журнал на Земле. И, слава богу, Vogue дал эти возможности, поэтому его так интересно делать. Для меня, как автора, естественно, было невероятно круто сделать этот материал самой, и показать, что я пишущий главный редактор, ну и плюс для женщины, конечно, это был опыт, который я бы ни с чем не могла бы сравнить и не на что обменять.

К.Д.: Вы сказали, опыт для женщины. Наверняка, кроме огромного количества критики, кроме неожиданных друзей в фэшн-индустрии, которых у вас наверняка было меньше даже во времена работы в «Ъ», наверняка изменилось к вам отношение и мужчин вокруг, ведь иначе не может быть. Одно дело, эффектная девушка, никогда не скрывал, что воспринимал вас именно так.

М.Ц.: Спасибо.

К.Д.: Другое дело, эффектная девушка главный редактор журнала Vogue – это позаманчивее задача. Как вы понимаете, как к вам сейчас относятся, как к классной Маше Цукановой, или люди, которые вокруг вас, в частности, мужчины, ищут именно контакта с легендарным брендом.

М.Ц.: Я, конечно, побаивалась, Костя, что мужчины вокруг меня начнут искать контакта с легендарным брендом. Были у меня такие опасения.

К.Д.: Давайте откровенно. У нас взрослая публика. Очень большое количество мужчин интересуется тем, чтобы иметь отношения, скажем мягко, с супермоделью или с чем-то легендарным. Это очень часто добавляет эротического интереса. Это есть в психологии человеческой.

М.Ц.: Я, Костя, скажу вам так. 1,5 года в должности главного редактора Vogue показали, что те мужчины, с которыми я знакомлюсь, и с которыми я общаюсь, не читают журнал Vogue, ни украинский, ни какой-то другой.

К.Д.: Конечно, они, может быть, и не читают…

М.Ц.: Они не знают, что это так уж круто и так уж прекрасно, поэтому когда они со мной знакомятся, они понятия не имеют, с кем они знакомятся. И когда я им говорю, что я работаю в журнале Vogue, они воспринимают это, как бла-бла-бла. Они не понимают, что это, ну, и, слава богу.

Т.Г.: Маша удивила, что отвечает на этот вопрос. Сказала же, о личной жизни не буду. И Костя сам сказал о тётушках, а теперь сам же говорит, что мужчины интересуются главным редактором Vogue.

М.Ц.: Я возьму у вас телефоны этих мужчин, Костя.

Т.Г.: Мужчины, может быть, интересуются Юлией Пелипас, хоть ты и сказал, что это узконаправленно, но, тем не менее, она-то модель, понимаешь?

К.Д.: Разумеется, моделями интересуется большинство мужчин.

М.Ц.: Она – красавица, и всё.

Т.Г.: и длинноногая!

К.Д.: Вы когда-то в одном из своих редакторских слов, по-моему, писали, что, вот и хорошо, что у журнала Vogue Украина  редактор в стиле гранж, то есть вы заведомо пошли на такой момент определенной скандализации известного бренда.

М.Ц.: Я не вижу никакой скандализации. Если вы откроете мировые Vogue и обратите внимание на фэшн-истории, которые все они снимают, то там гранжевые и роковые истории занимают одно из ведущих мест, а то, что я ношу кожаные штаны и кожаные куртки и цепи…

Т.Г.: Это уже так банально, по сути, я бы сказала.

М.Ц.: Здесь вообще нет ни малейшей провокации. Вот просто ничего такого. Главный редактор французского Vogue, которая практически точно также одета, со всеми своими узкими брюками…

К.Д.: Она у украинских дизайнеров одевается?

М.Ц.: Я уверена, что она одевается у французских дизайнеров, я имею в виду с теми же гранжевыми нотками.

Т.Г.: Можно точку поставить в этой части, а потом уже поговорить о кожаных штанах. Кто, где, от кого одевается.

К.Д.: Здравствуйте, напоминаю вам, что вы на волнах радио «Вести». Радио новостей и мнений. В эфире программа «Война миров». Я – Константин Дорошенко.

Т.Г.: Я – Татьяна Гончарова, и с нами Маша Цуканова. Мне понравились, что она о своем издании говорит: «главный журнал на Земле», главный журнал Vogue.

М.Ц.: А какой, извините?

Т.Г.: Константин и я теперь будет говорить «главное радио». По сути, правильно. Костя, правильно, чтобы такой патриотичный дух был, когда ты работаешь где-то, ты говорил: «Это главное место на Земле»?

К.Д.: Разумеется, но, понимаете ли Татьяна, для каждого свой главный журнал. Для работницы «Работница», для крестьянки «Крестьяна»,

Т.Г.: для Маши из журнала Vogue, журнал Vogue.

К.Д.: Это совершенно естественно, не каждая работница работает в журнале «Работница», но его предпочитает.

Т.Г.: Что Маша кроме Vogue предпочитает, позвольте спросить, вспомнили журнал ELLE. Маша, вы ориентируетесь на другие журналы, вы их пересматриваете?

М.Ц.: Я читаю всех наших конкурентов и не только. Весь украинский глянец, к сожалению, его всё меньше и меньше с каждой неделей становится.

К.Д.: У вас невероятная выдержка, читать глянец, еще и весь.

Т.Г.: И не поскальзываться при этом на этих страницах. Маша, радуетесь в душе: «Ой, закрылся! О! еще один захлопнулся! Вот и хорошо, в электронные ушли!»

М.Ш.: Наши прямые конкуренты не закрываются и я этому рада. Я  рада, что есть две недели моды, и они подбадривают друг друга. Так и мы с нашими конкурентами подбадриваем друг друга. Наш выход, если вы обратили внимание, очень сильно сказался на качестве украинского глянца. Выросли абсолютно все на голову. Без конкуренции этот рост невозможен.

К.Д.: В чем выросли, простите? Больше стало страниц? Ярче картинки? Что вы имеете в виду?

М.Ц.: Качества текста выросло, количество собственных съемок выросло. Их качество выросло, появились новые подходы, новые темы. Интересно стало людям работать. И это сказывается.

К.Д.: До Vogue была грусть и тоска, вы хотите сказать?

М.Ц.: Нет, не совсем грусть и тоска, но какое-то уютное умиротворение. Оно было и, но никому не шло на пользу, а сейчас конкуренция, взгляды через плечо: «А у них там как? Давайте сделаем лучше!», они, конечно же, сильно украшают жизнь читательницы.

К.Д.: Вам приходится бывать на всяких саммитах, сборищах, не знаю, как это назвать...

Т.Г.: В моде есть саммиты?

К.Д.: Ну, я не знаю, там, где собираются главные редакторы журналов Vogue. Что это за публика? Там же невероятно экстравагантные персоны бывают вроде Анны Пьяджи. Она же работала в Vogue?

М.Ц.: Да, но Пьяджи уже нет с нами, но есть Анна Делло Руссо, продолжательница её дела.

К.Д.: Насколько фэшн-редакторы или главные редакторы журнала Vogue должны придерживаться одного стиля, потому что Пьяджи, честно говоря, настолько вываливалась из всех стилей, это просто была клоунесса, скорее. Сейчас её нет. Какова тенденция? Вам объясняют, вот так нужно одеваться и так делать? Есть мировая корпоративная этика?

Т.Г.: Интересный момент. Была ли встреча всех редакторов журналов Vogue? Когда такие моменты наступают?

М.Ц.: Они встречаются регулярно. Это не необходимость, это, скорее, традиция. Раз в полгода во время парижской Недели моды главреды Vogue идут на ужин. Плюс, действительно, бывают какие-то конференции, посвященные определенным темам, например сайтам и электронным версиям журналов. В этом случае тоже все собираются, чтобы поговорить, но основное место встречи – это парижская Неделя моды, ужин главредов. Все очень разные, никто никому ничего не должен, все разного возраста, разного веса, разного роста, разного стиля, разной внешности, разной манеры поведения.

Т.Г.: Тем не менее, большая часть из них, они, действительно, безумно яркие.

М.Ц. Нет, нет, нет. Никто не собирается себе вредить.

К.Д.: Кроме вас.

М.Ц.: Почему кроме меня?

К.Д.: Вы же яркая. Нет?

М.Ц.: Если у вас рост 1.6 м. и вы весите 80 кг., то корсет вы не наденете.

Т.Г.: Чем же она яркая, Константин? Ботфорты не носит, ну блузку недавно прозрачную надела с бюстгальтером телесным, ну маленькую тиару надела. Я не пойму, что яркого безумного в Цукановой нашел Дорошенко?

М.Ц.: Может быть, Костю, раздражает, что мне 30 лет и я главный редактор Vogue, в то время, как средний возраст главного редактора немножко побольше?

Т.Г.: Значительно побольше, по-моему.

М.Ц.: Но я не самый молодой, Костя. Vogue Мексика на год младше меня. Если бы вы видели её, вы бы делали предложение не мне, а ей, конечно.

К.Д.: Почему вы думаете, что меня что-то раздражает? Давайте, действительно, продолжим эту тему уже после эфира, но, поверьте мне, напротив, ни капли не раздражает. Мы вернемся к началу разговора. У меня к вам был еще такой вопрос. Вы говорили, что простраиваете некий бренд «Маша Цуканова». Допустим, ваш винтажный Jaguar. Это же тоже часть бренда. Где вы его вообще нашли? Это тоже был такой план: «Стану когда-нибудь главным редактором журнала Vogue, а будет еще у меня такой невозможный Jaguar». Что такое бренд «Цуканова»? Как он простраивался?

М.Ц.: Не знаю, Костя, какие у вас представления об автомобилях. У меня самый обычный, заурядный Jaguar, когда я его покупала, это была серийная модель, просто сейчас он не самый новый. Ему лет восемь. Jaguar себе и Jaguar. Это автомобиль шестьдесят какого-то года выпуска. Это обычная модель.

Т.Г.:  Но мысль у Кости хороша. Есть у вас какие-то моменты, раз вы строите бренд: «Сейчас я сделаю то, а потом заговорят об этом, сейчас совершу так, и пойду так, а потом – ход конем».

М.Ц.: Сейчас я на радио «Вести» и я знаю, почему я здесь нахожусь. Естественно, не случайно. Вот так я вам отвечу. Нет, каких-то планов: «Вот, в 2018 году взорвется…»

Т.Г.: Тогда уже может Vogue и не будет. Сейчас всё так стремительно развивается. Может же Vogue не быть?

М.Ц.: Это, кстати, интересный вопрос. Vogue не может не быть, если издательский дом Condé Nast принимает решение выйти в какой-то стране и выпускать Vogue, он берет на себя определенные обязательства. Это тот бренд, которым он очень дорожит, поэтому этой игры закрыли-открыли-закрыли-открыли, её быть не может. Если Vogue вышел на рынок, он там будет. Поэтому в 2018 году, да, я могла бы строить какие-то планы, но, может быть, и сострою, не знаю.

Т.Г.: Если все-таки не о моде. Я недавно была в Москве на спектакле «Апокалипсис для флейты», и там человек постоянно повторял: «Не получилось! Не получилось!», он был посланник инопланетян, который понял, что человечество абсолютно бесполезно. Белковая масса не туда пошла. Разочарования в человечестве у вас, Маша, они чего касаются? Если отойти от моды. От чего расстраиваетесь и понимаете, не получилось у человечества, не туда идет, грубых ошибок наделало каких?

М.Ц.: Я не из тех, кто разочаровывается в человечестве, а из тех, кто им очаровывается. Мой психоаналитик очень ругает меня за какие-то поиски смысла жизни, за то, что мы просыпаемся, чтобы сделать мир лучше, чтобы следующее поколение жило лучше, чем мы благодаря нашим усилиям. Может быть, я не права, но я такой человек. Человечество, проделав фантастический путь от своего зарождения до наших дней, слава богу, информация сейчас распространяется с такой скоростью, и люди настолько толерантны, настолько добры и настолько гуманны, что мир становится не просто технологически интереснее с каждым годом, но добрее и светлее.

Т.Г.: Это она о каком мире говорит, простите?

К.Д.: Да, интересно.

М.Ц.: Бывают, конечно, какие-то нелепые недоразумения вроде аннексии Крыма, но в целом тенденция очень хорошая, и я очень надеюсь, что мои дети будут жить в лучшем мире, чем я живу. Не то, что надеюсь, я это знаю, а мои внуки вообще будут жить практически в раю.

Т.Г.: Маша, может быть, это всё потому, что вы закуклились в мире моды? И вам там всё кажется красивым и радужным, и вы почти как в раю просыпаетесь каждый день? Такая картинка, которая рисуется: «Ах, цемки-бомки, как хорошо всё!»

М.Ц.: Я не просыпаюсь в мире моды, а просыпаюсь в своей постели. Живу я не с платьями и не туфлями, а живу я с людьми, и хожу я не по подиуму, а хожу я по улицам, поэтому все-таки я достаточно трезвый человек. И мир прекрасен! Это я точно знаю за эти 30 лет, что живу, я в этом уверилась. И он становится лучше, я это вижу.

На своем веку я пережила распад Советского Союза, и две революции, и Украина могла бы просто утонуть в крови, но мы обошлись какими-то жертвами, совсем не многочисленными… число жертв такого, что приобретения на каждую из этих жертв, они не соизмеримо больше, чем потери. Мы действительно живем в очень гуманном обществе. И если в этом обществе до сих пор есть какие-то неидеальные люди, то это абсолютно временное явление. С каждым годом этих неидеальных людей будет всё меньше, а идеальных людей всё больше.

К.Д.: Просто какая-та такая идея о воцарении коммунизма на планете, такие идеи существовали до распада Советского Союза. В наши дни задуматься в таком ключе приятно и даже каким-то образом спасительно. При этом, насколько мне известно, последняя Неделя моды была полна каких-то тревожных образов. Каких-то рефлексий по поводу происходящих военных действий. Насколько вам это кажется оправданным на территории моды?

М.Ц.: Тут всё упирается в талант дизайнера, если он способен взять тему и перевести её на язык моды, тогда всё получается, если он не способен, тогда не получается.

Т.Г.: У нас сегодня всё получилось, кажется. Мы уложились в час, и получился интересный разговор с главным редактором журнала Vogue Машей Цукановой.

К.Д.: Вы слушали «Войну миров». С вами был Константин Дорошенко

Т.Г.: и Татьяна Гончарова.

К.Д.: Встретимся через неделю. 

Читать все