СЛУШАЙТЕ РАДИО «ВЕСТИ» ГДЕ УДОБНО И КОГДА УГОДНО!
стенограмма

"Каждый пусть работает на своем месте"

"Точка зрения"Поярков: "Парковаться нормально - европейская и мировая практика"

Стенограмма программы "Точка зрения" на Радио Вести

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Как обычно, в это время мы представляем точку зрения. Сегодня ее будет высказывать Сергей Поярков, художник, участник Автомайдана. Добрый день!

Сергей ПОЯРКОВ: Здравствуйте!

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Вот я тут пока добиралась до редакции, прошла нашими долгими коридорами, и говорю: Поярков сегодня в гостях, отвечая на вопрос "Кто будет высказывать свою точку зрения?". И знаете, что услышала? "Спроси его первым делом, когда нормально парковаться будет?".

Сергей ПОЯРКОВ: Я уже сегодня, кстати, у меня было прямое включение на одной из радиостанций.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Тоже оправдывались?

Сергей ПОЯРКОВ: Я вообще не привык оправдываться. Во-первых, я категорически считаю, что парковаться надо нормально. И это европейская и мировая практика – парковаться по-человечески. Но с другой стороны, я понимаю, что люди узнаваемые – они вызывают повышенную реакцию окружающих. И действительно, моя машина однажды стояла на пешеходном переходе возле магазина "Good Wine". Абсолютно правильно возмутились, что она стоит на пешеходном переходе.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Что изменилось с тех пор?

Сергей ПОЯРКОВ: Больше она там не стоит. Вот, собственно, и все, что изменилось. Хотя, честно говоря, почему-то там каждый день стоят сотни, десятки и тысячи других машин, и вот когда другой человек паркуется на том же месте, тот же человек, который выкладывал в Интернете, понимает, что лайков он не получит. Но меня нет в соцсетях, и мне как-то Катя Осадчая показывала какое-то видео с комментарием, что Поярков едет по встречной. Человек, который выложил это видео, в принципе не знает знаков дорожного движения, потому что до 10 утра все, кто едут в Верховную Раду снизу, на площадь Славы, это не встречная, это до 10 утра попутная полоса. Но люди в Интернете могут не знать правил дорожного движения, и какие-то лопухи им могут верить. Поэтому знаете, не все, где Поярков неправильно запарковался, именно Поярков парковался, и не каждый раз, когда меня обвиняют в чем-то, я действительно виноват. Но ездить нужно по правилам, это однозначно. Но я физически не могу, поскольку у меня 4 машины, ездить на четырех одновременно. Иногда на моей машине кто-нибудь другой нарушает правила. Ну, падает на меня, я не обижаюсь.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Вы баллотировались в Киевский совет, но вы снялись в самый последний момент.

Сергей ПОЯРКОВ: В предпоследний.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: В предпоследний, путь будет так. Испугались? Что так?

Сергей ПОЯРКОВ: Нет. Почему сразу испугались? На самом деле, у нас было собрание кандидатов демократических, то есть снялся ударовец, снялся я, снялся человек от "Громадянської позиції", потому что понятно, что если 5 демократических кандидатов наберут по 10% – получится то же самое, что у Кличко и Порошенко. Поэтому вы спросите, почему испугался Кличко. По той же причине…

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: У Кличко и Порошенко получилась абсолютная победа. Поэтому вы снялись или потому, что почувствовали слабость, или потому, что действительно не смогли?

Сергей ПОЯРКОВ: Смотрите, у нас рейтинг пяти оппозиционных кандидатов на одном участке уничтожает друг друга. Поэтому мы снялись в пользу беспартийного участника, просто решив, что у него будет больше шансов. Ну и, честно говоря, есть еще одна причина. Я понимаю, что в случае какого-то ухода куда-то, на любую должность, как бы не говорили, что это всего-навсего Киеврада, все равно тогда надо уходить из Автомайдана, надо уходить из общественной деятельности. Потому что вот для меня, может быть даже в первую очередь, было понятно, что если человек идет в любую, даже относительную, власть, тогда с него другой спрос, тогда он не имеет права ругать власть, тогда он не имеет права говорить, что он общественный деятель. Ну, короче, Булатов не может быть членом Автомайдана, потому что он министр. То есть у нас был разговор по этому поводу. Я сказал: Дима, ну не приказами ж по министерству ты будешь как бы распоряжаться, правильно?

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Вы исключили из автомайдановцев Булатова?

Сергей ПОЯРКОВ: Да нет. Просто я думаю, что включение в Кабмин автоматически исключает из общественного движения.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: А вообще какая перспектива у этого движения – Автомайдан? Потому что вот вновь избранный мэр Кличко сказал, что баррикады свою миссию выполнили, баррикады должны быть разобраны. А перспективы вообще этого движения Автомайдана как вы оцениваете?

Сергей ПОЯРКОВ: Во-первых, я считаю, что Кличко совершенно прав. Потому что, извините, мемориал должен быть, но помойка не может быть мемориалом. Когда я вижу, что у нас там появилась какая-то цыганская сотня, китайская сотня, таджикская сотня и бомжатская сотня, ну, мне не кажется, что в них есть острая необходимость. Во-вторых, Киев задыхается без проезда по Крещатику и Институтской. То есть улица Владимирская загазована так, что местным жителям выгулять детей просто негде. Я считаю, что пока Майдан приносит неудобство и борется с кем-то конкретно, вот если есть конкретный враг, который реально противостоит – ну, пусть он стоит. Сегодня я за то, чтобы был мемориал и не было помойки. С этим я согласен. Но то, что можно оставить кого-то желающих для какого-то контроля на рулетке возле стелы, потому что всех выгнать нельзя, это однозначно. Что касается Автомайдана. Мое мнение, что тот Автомайдан – он был один. Вот пока нам раздавали звиздюлей, Автомайдан был один. Пока я шел по 279-й, части второй вместе с тем же Булатовым, было дело на Гриценко, Кобу хотели арестовать, сидел Дзындзя – вот тогда был один Автомайдан. А вот когда за причастность к Автомайдану типа стали раздавать моральные ордена, автомайданов сразу стало 100. Ну, и это тоже нормальное явление. Автомайдан – это явление 3-4 месяцев. Вот те 3-4 месяца да, мы были…

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Ну хорошо. Но если протестные настроения у ваших активистов сильны, то почему это движение не трансформировать, скажем, и вам не влиться в Национальную гвардию, не защищать интересы Украины и украинцев на востоке?

Сергей ПОЯРКОВ: Леша Гриценко служит сейчас, его призвали в армию.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: А вы что же? Ваш military style – это гламур всего лишь?

Сергей ПОЯРКОВ: До 45 лет, к сожалению, призывают в армию. А я уже не подхожу по возрасту.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Ну, вы же духом-то молоды. Как вы себя чувствуете? Вот вам-то точно бы не отказали, потому что вы бы боевой дух поддерживали. Мне кажется, вот в этом прелесть известных людей. Не только потому, что вас замечают, когда вы неправильно паркуетесь.

Сергей ПОЯРКОВ: Смотрите, у нас сейчас часть ребят очень плотно работали по востоку. Вот у нас Иван Рудяк и Катя…

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: А вы принципиально не хотите на востоке оказаться?

Сергей ПОЯРКОВ: Меня на восток принципиально отговорили наши силовики ехать и наши же ребята. Сказали: "Серега, как только ты со своей мордой, засвеченной на Майдане, туда приедешь, скажут "Вот он, тот бандеровец, который приехал нас захватывать". И поэтому, честно говоря, чем искать тебя и платить за тебя выкуп, ты лучше помоги нам обеспечить наше движение ресурсом, что у тебя получится явно лучше, чем у нас".

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Каким именно ресурсом?

Сергей ПОЯРКОВ: Ну потому что людям нужен бензин, людям нужны деньги, бронежилеты.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: А откуда? А у вас что, есть заправочная станция?

Сергей ПОЯРКОВ: Потому что я прихожу в Верховную Раду и говорю: нам категорически… Смотрите, работает это следующим образом. Ребята приезжают в Харьков, когда там нельзя выйти даже с жовто-блакитной ленточкой – просто бьют. Они туда приезжают, меняют ситуацию. И когда мне звонят, говорят: "Ты знаешь, ты извини, что сегодня Пасха, но нам надо 50 касок, потому что иначе может быть очень плохо". И они получают в Харькове в Пасху вечером 50 касок. Открывается один супермаркет и получается 50 касок. Когда они приезжают в Одессу…

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Вы как герой известного анекдота. Так в стране никто не работает, кроме Пояркова, что ли?

Сергей ПОЯРКОВ: Понимаете, я вот ваш оптимизм не разделяю. Просто каждый пусть работает на своем месте и, причем, эффективно. Вопрос ведь не в том, что человек работает, важно – какой у него результат. То есть мне ставится задача, чтобы у людей был бензин, люди могли приехать, уехать и людям нужны контакты, встречи. И встречи я могу организовать с любым человеком в этой стране, кроме Януковича и Захарченко, потому что они убежали.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: С Президентом Порошенко вы можете организовать встречу?

Сергей ПОЯРКОВ: Ну, если это очень надо – да. Вот мы недавно, кстати, вот тут рядышком, в соседнем здании сидели у Виктора Михайловича Пинчука в гостях. Перед этим мы сидели у наших силовиков. То есть организовать встречу Автомайдану я могу с любым человеком.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Представляете, вы такой отличный переговорщик. Вы просто незаменимы были бы на востоке. Мне даже странно, что…

Сергей ПОЯРКОВ: У нас, вы знаете, с Болотовым разговаривал Иван Рудяк. Я думаю, что он неплохо справился со своей задачей. Нам искренне интересно, что там происходит.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Раз вы не отправились на восток, у вас есть понимание, что там будет все плохо, или без вас тоже решится?

Сергей ПОЯРКОВ: Вы знаете, я думаю, что там должно быть все хорошо. И я думаю, что туда должны ехать люди и туда ездят люди, которые разговаривают. Я в Киеве встречался со своим товарищем, который в Донецке не самый последний бизнесмен, который был всегда проукраински настроен: патриотически носил вышиванку, убеждал своих друзей, что в донецких школах должны преподавать украинский язык не близнецы Азарова, а носители співучої української мови. Так вот сегодня он оказался в этой донецкой республике, в этой здании с флагом донецкой республики, с автоматом, и дети фотографируются с оружием. Мне было очень интересно понять, почему. Вот мне почему-то интересно понять, почему, а очень часто людям из власти неинтересно. Вот, кстати, вот ваш холдинг недавно. Я говорил с Гужвой. Говорю: слушай, а сколько ты денег дал Пашинскому, чтоб он тебя так отрекламировал. Ну это бомба! Если это была рекламная акция, то вы лучшие! Ну вот ворвались в офис, никого не пускали. То есть, знаете, любую работу можно попытаться сделать через задницу. И вот мне кажется, что очень часто те, кто пытается с востоком что-то решать, им совершенно неинтересно, что там люди думают. Там, на самом деле, в Россию никто не хочет. Но когда с 20%, ненавидящих Майдан и Киев в Донецке их стало 70, тут заслуга не только Путина. Здесь заслуга и Турчинова с Пашинским. Потому что нельзя всех стричь под одну гребенку и нельзя людей сознательно раздражать и пытаться им на голову одевать свою точку зрения, не интересуясь их. Да, не слушали запад, пока Янукович был Президентом. Но это же не повод не слушать людей на востоке. То есть нельзя повторять тупые ошибки Януковича. Там есть часть вменяемых людей, которые не хотят в Россию, большинство не хочет в Россию.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Для того, чтобы услышать, надо понять, что хотят они сказать. Давайте мы продолжим эту тему сразу после свежих вестей. Будьте с нами.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Об ошибках властей или исполняющих обязанности нынешней власти можно говорить до бесконечности много. Но где гарантия, что новые власти не наступят на те же грабли? История с холдингом и, собственно говоря, эти проблемы, которые возникли с холдингом и с упомянутым вами Игорем Гужвой заставляет нас вернуться в Россию образца, по-моему, 98 года, и все эти истории, когда… то, что позволило Виктору Шендеровичу написать это незабвенное произведение, эту книгу "Здесь было "НТВ", все эти нападки. Никто не застрахован, что на самом деле это может повториться. Или нет?

Сергей ПОЯРКОВ: Во-первых, я недавно общался с Игорем. Опять, я не являюсь каким-то там мегапоклонником вашего канала, вашего радио или ваших медиа. Мне раздают газету "Вести" на улице, я беру. Иногда читать интересно. Во время Майдана там точка зрения издания, с моей точки зрения, была не всегда объективной. Но подождите. Если мы на сегодняшний момент имеем ситуацию победившего проевропейского Майдана, то зачем врываться в офис, блокировать на сутки работу издания, создавать столько напрягов из-за какого-то конвертационного центра, доказательств которого, в общем-то, предоставлено не было. Потому что тогда дайте журналистам тут же из этого конвертационного центра документы, дайте им под камеру, под объективы и объясните: вот, видите, вот отмытые деньги, вот у вас рядом был офис, вы же средство массовой информации, мы вам тут же даем картинку. Отинформируйте. Оно было сделано настолько… Опять, я не верю. Вот я как тот Станиславский, который сидит в зале, и я говорю: я не верю. И я сказал Гужве, что, говорю, Игорь… Ну, я тогда, когда я увидел эту картинку, я пошел принципиально купил в киоске "Вести. Репортер" первый раз за все время. То есть вот моя реакция – она была протестной. Потому что меня не убедили в том, что стоило этим заниматься. Опять, у меня есть сомнения, что здесь может быть давление на прессу, может быть давление на журналистов. Я вообще считаю, что у журналистов есть некая такая экстерриториальность, ее нету по закону, но все равно любой наезд на прессу – он должен иметь под собой основания. Конечно, есть ответственность журналиста за ту информацию, которую он выдает. Мы уходим в область тонких материй. Но извините, на сутки не допускать… Вот не допускали адвокатов, не допускали юристов во время обыска. Есть совершенно очевидная картинка, как во времена Януковича. И когда я вижу картинку а-ля "времена Януковича", и я понимаю, что, в принципе, Виктор Федорович, как заяц, уже давно улепетнул – у меня возникает классический вопрос: "За что, Герасим?". И тогда я понимаю, что нам есть чем заниматься дальше. И, в общем-то, мне очень интересно, есть какой-то отчет о пользе проделанной работы. Вот я бы, например, с удовольствием потребовал бы от того же… Я не знаю, кто проводил обыск, чтоб они как-то документально обосновали, каков позитивный результат этого беспредела. То есть я считаю, что они обязаны предоставить, а пресса обязана потребовать. Это нормальные отношения. Да, действительно, как кто-то из американских президентов сказал: "Если бы меня заставили выбирать между Конгрессом и свободной прессой, я бы выбрал свободную прессу". В общем, свободная пресса в свободной стране значит очень много. В общем-то, это действительно власть. К сожалению, у нас в прессе тоже не все хорошо. Есть там куча "джинсы", есть куча заказов, вот те же собственники каналов очень часто влияют из средств массовой информации на политику. Не может где-то в одном месте быть хорошо, когда всюду плохо. Но когда я вижу вот такой конкретный наезд на средство массовой информации, я хочу понимать, за что. И если я не понимаю, у меня это вызывает протест. Я не понял, зачем это было нужно. А пресса – это абсолютная ценность в свободном обществе. Как и права человека, кстати.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Да, наши слушатели внимательно анализируют все, что вы говорите. И вот есть реплика слушателя по имени Олег, который пишет: "Не слышите Донбасс? Бред, бред, бред. За последнее время такое внимание как Донбасс ни один регион не получал".

Сергей ПОЯРКОВ: Вы знаете, наши ребята достаточно часто… Ну, я здесь общался с донетчанами. У них есть очень четкое понимание, что… ну, разумные люди понимают, что путинская пропаганда – это чистая пропаганда. Они понимают, что это российская пропаганда, которая не имеет ничего общего с реальной жизнью. С другой стороны, они говорят, что для них действительно вопрос русского языка важен. Они действительно иногда видят вот эту картинку. Смотрите, наши ребята поехали, попытались посмотреть их глазами на ситуацию. Я не говорю, что их глаза видят все правильно. Но давайте поймем, что видят их глаза. Я скажу сейчас неполиткорректную вещь. Я не политик, слава богу. Я хочу понимать, что мы или можем жить вместе с Донбассом, или не можем жить вместе с Донбассом. Мне это интересно искренне. Потому что если мы будем расходиться с этим регионом – я этого не хочу, но если…

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Так…

Сергей ПОЯРКОВ: Разумный политик – сейчас, я сейчас закончу – всегда должен иметь "план Б". Чехословацкий вариант мне нравится больше, чем югославский. Для меня абсолютной ценностью является человеческая жизнь. Точка. И поэтому прежде чем рубить с плеча, нужно понять ситуацию. Вот что они видели по телевизору?

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Хорошо. Так вы за мирное расставание или вы за федерализацию? За что вы?

Сергей ПОЯРКОВ: Я за то, чтобы дать максимальную свободу в разумных пределах местным органам власти, чтоб они принимали местные решения – раз. И, конечно, я бы хотел, чтобы страна осталась единой – это два. Как видят они? Они видят – опять, может быть, через призму пропаганды Януковича – но вот что в западной части страны люди подняли флаг Евросоюза. Они говорят: "Ну это же флаг другой страны. Почему мы не можем поднимать российский?". Это их логика, я пытаюсь ее понять. Я не пытаюсь ее одобрить и оправдать, я пытаюсь понять, честно пытаюсь понять. Они говорят: "Вот вы захватывали во Львове отделение милиции, забрали автоматы".

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Евросоюз – это не отдельное государство, это идеология. А российский триколор – это флаг другого государства.

Сергей ПОЯРКОВ: Я это тоже мягко пытаюсь им объяснять.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: А с кем именно вы общаетесь?

Сергей ПОЯРКОВ: Я общаюсь просто с людьми, которые по бизнесу в Одессе имеют определенные активы и сейчас приезжают в Киев. И наши ребята общаются даже на уровне сепаратистов и говорят: вот скажите по пунктам, объясните, вот что вам не нравится – пункт a, b, c, d. Вот самый типичный пункт, который им не нравится: "Вот вы легализовали фашизм в Верховной Раде. Вот там есть "Свобода", там есть Фарион". Мы говорим: секундочку, во-первых, мы не будем обсуждать, все-таки фашизм и Тягныбок – это вещи разные. Но если вам не нравится Тягныбок… Дорогие наши донецкий друзья, ну, не враги, во всякому случае! Ни при Кравчуке, ни при Кучме, ни даже при Ющенко партия "Свобода" не заходила в парламент. Ваш кандидат Янукович, за которого вы отдали свои голоса, завел "Свободу", постарался по максимуму, чтобы в 15 году иметь альтернативу и "честно" выиграть выборы. Если вы, дорогие донетчане, стесняетесь за вашего кандидата, вам неудобно, что вы голосовали за Президента, при котором "Свобода" вошла в парламент, то мы на вас не обижаемся. И когда с ними начинаешь говорить где-то на уровне юмора, на уровне попытки их понять, выясняется, что они не то чтобы включают заднюю. Когда они видят, что мы далеко не бандеровцы, и мы и говорим: не считаем вас всех "титушками", и когда мы понимаем, что у нас есть общее… Мы хотим, чтоб наши дети ходили по мирным улицам. Мы хотим спокойно говорить каждый на своем языке и оба понимаем, что Президент страны или депутат должен свободно говорить на двух языках. Когда мы пытаемся на бытовом уровне понять, вот есть ли между нами пропасть, выясняется, что пропасти между нормальными людьми нет. И выясняется, что эту пропасть искусственно создают пропагандисты совершенно с разных сторон. Я понимаю, что есть торг на уровне Коломойского и на уровне Ахметова. Я понимаю, что Коломойский хочет отжать по максимуму, как бизнесмен, который пользуется ситуацией, а Ахметов хочет отдать по минимуму. Но не в наших интересах, жителей Киева и Донбасса, участвовать в военных действиях. Мы не хотим, чтобы нами манипулировали ни та, ни та сторона. И это то, что нас объединяет – мы не хотим, чтобы нами манипулировали ни на той, ни на той стороне. И когда на этом уровне с людьми говоришь, у них опускается российский триколор, они готовы умерить свой тон и разговаривать. Если мы остаемся вместе, на что я надеюсь, тогда мы начинаем разговаривать, понимать мир глазами той стороны. Если мы понимаем, что мы непримиримы, тогда мы включаем "план Б", где не гибнут люди. Опять, я не политик, но для меня вот есть только единственная картинка разделения между востоком и западом. Вот я увидел только одну картинку, где я увидел непримиримость. Когда был Антимайдан в Киеве, я возле парка попытался с ребятами поговорить антимайдановскими, те, которые за 500 гривен… Они и не скрывали, что они за 500 гривен. Они честно не верили, что мы бесплатно. Они не могли себе представить, что можно прийти бесплатно. Часть из них просто сразу лезут в драку. Но те, которые готовы говорить, меня поразили. Вот они поразили меня одним моментом. Они чисто сказали: "Пацаны, ну чего вы реально бузите вот это, в натуре? Ну пусть старшие сядут, договорятся". И тут я реально офигел. Я спросил: а кто у меня старший? Арсений Яценюк? Так я его знаю, мы с ним "на ты", я не воспринимаю как старшего. Ни Кличко, не Тягныбок.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Я объясню. По всей видимости, он имел в виду старших – те, кто распоряжается деньгами.

Сергей ПОЯРКОВ: Нет.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Все эти истории… У вас ведь тоже, это коснулось не лично вас, но коснулось Булатова, потому что все эти скандалы… Давайте чтоб снять это напряжение сразу. Потому что все равно будут эти разговоры. Вот дайте ответ на вопрос, что действительно там произошло с покупкой компьютеров? Булатов действительно распоряжался какими-то деньгами, которые были собраны?

Сергей ПОЯРКОВ: Сейчас, давайте я одно предложение. Вот знаете, я сказал полфразы – и непонятно, к чему я сказал. Я с вашего разрешения закончу.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Вы просто сказали: кто старший? Вот я вам говорю: по всей видимости, для этого человека, который получал 500 гривен, для него был старший тот, кто давал ему эти деньги. В Автомайдан тоже были какие-то вложения, потому что со всей страны были люди…

Сергей ПОЯРКОВ: Я могу закончить свою мысль?

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Вот просто дайте ответ на вопрос – и мы уйдем на новости.

Сергей ПОЯРКОВ: Я обязательно отвечу. Просто я хочу закончить не на полфразе. И когда я стал пытаться с ними говорить, что кто у вас старший. У них вот есть шахта, вот начальник шахты у них старший, и от него зависит все, он бог и царь, без него человек не может жениться, без его одобрения. Я говорю: а для меня ни Тягныбок, ни Кличко не старшие, я с ними "на ты". Я не могу терпеть старших. Если ты готов терпеть старших, ты по жизни терпила. И тут я понял, что они не понимают, о чем я с ними говорю. По поводу Булатова. Значит, я знаю, что сейчас идет следствие по поводу крали его, не крали. Ну, потому что есть такой вопрос – это похищение или имитация.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Нет, этот вопрос меня не волнует. Меня волнует вопрос средств.

Сергей ПОЯРКОВ: По поводу средств. Значит, я знаю, что этим занимался… У них был конфликт с Лешей Гриценко и с Кобой, потому что… Вам стоит пригласить, я могу дать телефон того же Гриценко или Кобы.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: У нас есть. Спасибо.

Сергей ПОЯРКОВ: Поэтому я не вникал в эти ситуации, к финансам я отношения не имел на тот момент никаких. Я знаю, что есть конфликтная ситуация, которая вышла наружу. В этой ситуации я не владею документальной информацией ни с одной стороны. Просто конфликтная ситуация была, но в том числе по поводу похищения, потому что есть массовые сомнения по поводу того, а был ли мальчик, то есть а было ли похищение вообще.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Продолжим буквально после свежего выпуска вестей.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: У вас ведь был опыт, некоторым образом, жизни в Соединенных Штатах Америки. Вы там только работали или жили?

Сергей ПОЯРКОВ: Я там жил и работал много лет.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Сколько?

Сергей ПОЯРКОВ: Я даже не считал, сколько.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Ну, 3, 5?

Сергей ПОЯРКОВ: Я не считал вместе, но это годы. С 91 года по сегодняшний день я там жил иногда по 9 месяцев в году, иногда по 2. Я никогда не подсчитывал, сколько солидарно я там прожил. Но от 9 до 2 месяцев в году я там живу каждый год. Вот между 9 и 2 месяца каждый год я провожу в Америке.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Последний раз в Америке когда вы были?

Сергей ПОЯРКОВ: Я, честно говоря, не помню даже. Я вот реально точно вам сказать не могу, потому что я только в Нью-Йорке был больше 50 раз.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Ну последний раз вы можете припомнить? Это было два года назад, год?

Сергей ПОЯРКОВ: Последний раз я был до революции, ну вот как раз перед этим самым, потому что до этого был. Больше не случилось.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: До революции 2004-го или 2014-го?

Сергей ПОЯРКОВ: Нет-нет, 14-го. Ну, в прошлом году был.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Я к чему спрашиваю? На самом деле, мне неважно, как давно. Я просто хочу понять, вот это ощущение абсолютной свободы и уважения, почтительного отношения к свободе средств массовой информации, почувствовали вы это или нет? Вот почему то, что незыблемо вот это право почитается там и не почитается некоторыми у нас?

Сергей ПОЯРКОВ: Я вам скажу. Во-первых, я вам скажу, что демократическая пресса в Америке, без кавычек, очень часто отличается принципиально от "демократической" прессы нашей. Потому что в Америке и в Европе есть четкое разделение между журналистом и, условно говоря, лоббистом или рекламщиком. У них журналист – это человек, который выражает объективную, непредвзятую точку зрения. То есть, как сказал директор журнала Spiegel, наша задача – дать читателю услышать мнение двух сторон, а он умнее нас, он разберется. Это настоящая журналистика европейская и американская. У нас очень часто журналисты менторским тоном объясняют читателю, как оно на самом деле. Свободная пресса дает две точки зрения объективно. Речь Саддама Хусейна во время войны в заливе в полном объеме без купюр транслировалась (это речь лидера страны, с которой воюют США) средствами массовой информации. То есть не Путин, Обама не Путин почему? Речь вражеского Президента без купюр была транслирована полностью с переводчиком. Потому что свободная страна, интересно, что скажет враг до последнего слова.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: А что страшнее – цензура или самоцензура?

Сергей ПОЯРКОВ: Я думаю, что это как бы две стороны одной медали. Потому что у нас… Что такое "джинса"? Вот, допустим, есть два Интернет-издания.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Что такое самоцензура? Вам, как художнику, творческому человеку, должно быть это ведомо? Вот есть у вас такое – самоцензура?

Сергей ПОЯРКОВ: Я сейчас сначала закону по прессе, потом перейду к себе лично, хорошо?

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Да.

Сергей ПОЯРКОВ: Есть очень известный такой прием у нас в прессе, его нет в Америке, его нет в Европе, называется растяжечка. Один Интернет-сайт, допустим, набрасывается на какой-то аграрный холдинг и начинает его мочить, всю поганку на него выливает. Тут же пиар-директор этого холдинга бежит в другой сайт и говорит: "Что-то надо с этим делать". И другой сайт дает позитивную опровергающую информацию, чтобы когда по "Гуглу" смотрят, чтоб позитивная информация вылазила первая, а не негативная. Эти два сайта дерибанят между собой общую прибыль. Такого на Западе нет, у нас это есть. У нас действительно журналист может сказать: "Пуля пробила Кушнарева навылет и застряла в ребре". Ну, наши журналисты так пишут. То есть, если пуля пробила навылет, возникает вопрос: в чьем ребре застряла пуля Кушнарева? Потому что она либо навылет, либо в ребре. То есть, на самом деле, у нас журналисты позволяют писать себе безграмотные вещи, допустим, не изучив материала, о котором они пишут. На Западе этого нет. У нас журналист может высказаться в поддержку какой-то политической силы, выразить свое мнение: вот я поддерживаю такого-то политика. На Западе этого невозможно. Что касается самоцензуры. Мне, как художнику, самоцензура не нужна в принципе. Потому что…

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: А вы знаете, что на Западе существуют тоже холдинги, мы говорим с вами в эпоху слияний и поглощений, медиа-холдинги существуют тоже.

Сергей ПОЯРКОВ: Да. С удовольствием вам расскажу.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: И никогда журналист не будет действовать не в интересах своего медиа-холдинга, к которому он имеет отношение. Поэтому давайте тут мы не будем. Котлеты отдельно, мухи отдельно.

Сергей ПОЯРКОВ: Вот здесь немножко вы не правы. Потому что однажды один наш журналист – он увидел… он с блумберговским одним директором информационной службы в Нью-Йорке пил кофе. И он спросил у него: "Слушай, а вот если ты увидишь своего шефа "Блумберга", который сажает в машину втихаря шикарную блондинку и явно прячется?". Он говорит: "Я, конечно, пошлю корреспондента". То есть, возможно, они… Смотрите, если на Западе твой холдинг не напишет про то, что ты упал в какую-то поганку – сразу же капитализация твоего холдинга уходит в ноль. Потому что конкуренция высока. Если хозяин холдинга оступился и все на него наехали, и его средство массовой информации будет точно так же на него наезжать, потому что в конкурентном поле иначе не получится. И это абсолютно точно. Вот там нет ни цензуры, ни самоцензуры, там есть правила приличия. Вот правила приличия и самоцензура – это две разные вещи. Да, мне легче, как художнику, скульптору. Тут самоцензуры не может быть никакой. Что касается журналиста – иногда журналисту тяжело сказать какие-то вещи, потому что он понимает, что хозяин канала или издания на него будет иметь не то чтобы зуб, но поверьте мне, что на самом деле, мы ж все это понимаем, когда средство информации реально объективно и зритель, читатель, слушатель знает, что оно объективно, хозяину холдинга, как коммерчески заточенному пацану, выгоднее все-таки заработать деньги, иметь высокую капитализацию своего актива, чем рубить это на корню. Конкуренция – это главный союзник свободной прессы.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Александр, слушатель, спрашивает про вашу реплику на ситуацию в Донбассе: "Мне непонятна логика гостя Сергея относительно Донбасса. В тот момент, когда в Донецке воюют граждане Чеченской Республики, жители Москвы, когда боевики казнят некоторых сотрудников милиции, когда жгут ледовые дворцы в Донецке, Сергей рассуждает о разделении по типу Чехословакии. Я более чем уверен, что ни один здравый человек в многострадальном регионе не выступает за эту проклятую ДНР".

Сергей ПОЯРКОВ: Не выступает.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: "Поэтому не надо рассказывать про своих знакомых, которые раньше ходили в вышиванках, а теперь взяли в руки автомат. Такого не бывает".

Сергей ПОЯРКОВ: Во-первых, категорический императив "такого не бывает" – это то, почему люди начинают друг с другом воевать. Я бы поостерегся высказывать категорически "такого не бывает". Бывает разное. И то, что люди не одинаковы и у них разные точки зрения, с этим нужно не только смириться, но и нужно попытаться это понять. Да, действительно, там есть ублюдки иностранные, которые пытаются создать ситуацию, в которой вот 10 чеченских наемников, 20 русских наемников, они подтягивают местное население, они категорически провоцируют, чтоб их накрыли огнем наши силы антитеррористической операции. Они хотят спровоцировать ситуацию, чтобы там полегли местные. И когда там ложатся местные, то тут их друзья, соседи, родственники уже начинают включаться против антитеррористической операции. Их задача, этих нескольких ублюдков – ситуацию повернуть таким образом, чтобы местное население настроить против нас. И здесь уже есть состязательность между теми, кто больше профессионал. Они действительно туда посылают негодяев, которые проплачивают местных, в том числе наркоманов, в том числе алкоголиков, которые хотят эту картинку для средств массовой информации раздуть в свою сторону. Безусловно, я ж вам сказал, что в Донецке – пусть этот слушатель еще раз меня услышит – недавно всего 20% не любили Майдан и были категорически против вот этой вот ситуации киевской власти. Сегодня в самом Донецке большинство людей категорически не любят киевскую власть. Большинство не любят. Они не хотят в Россию. Я говорю со своими знакомыми, которые действительно продвигали… Они были проукраинскими. Но когда они увидели стену непонимания, их дети пошли фотографироваться с автоматами. Они пошли из протеста на вот это голосование по донецкой республике. Но они категорически не хотят в Россию. И задача российских СМИ, вот этих чеченцев, вот этих проплатных товарищей, там есть еще дагестанцы – они хотят перекачать на себя. И вот здесь надо солидарно всем друг друга услышать и бороться с ними. Потому что бороться надо не с жителями Донбасса, а с засланными иностранными провокаторами. Нам надо бороться за сердца жителей Донбасса, а не с жителями Донбасса. Нам надо бороться против иностранных агрессоров. И для этого наш первый союзник – это жители Донбасса, которые должны понимать, что мы их слышим, мы хотим их услышать и хотим понять их интересы в полном объеме. Не одевать им на голову наши интересы, не одевать им на голову наше виденье, а искать общую позицию, вот как наши приезжают – и по пунктам. Видят, что из 15 пунктов, с их точки зрения, нас разделяющих можно говорить о трех. И то, говорить, а не спорить. И вот тогда возникает понимание. Вот когда наши ребята с ними говорят, они говорят: "Да, это иностранные агрессоры. Да, мы не хотим, чтобы русские приезжали к нам, проплачивали наркоманов, которые у нас под дозой стоят с автоматом на КПП". То есть жители Донбасса, я хочу, чтобы мы были одной страной. Тогда нам надо их сделать своими союзниками.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Сергей Поярков сегодня высказывает свою точку зрения, художник, участник Автомайдана. Сразу после свежих вестей мы возвращаемся в студию и продолжим наш разговор. Это Вести.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Ну, вот из свежих вестей мы понимаем, что в Национальной гвардии теперь уже третий батальон формируется. Услышав вашу реплику о возрасте призывников, Иван из Киева пишет: "Врете, батенька. Во время военных действий призывают до 55 лет. Зайдите, Поярков, в военкомат". Ну вот так отреагировали слушатели. Но весь вопрос, на самом деле, в том, как долго будет продолжаться эта антитеррористическая операция, потому что мы говорили в этой студии с разного рода экспертами. Прозвучала мысль о том, что эта операция должна была быть быстрой и эффективной, потому что все патриоты в скором времени могут стать пацифистами – и воевать будет некому. Есть такой риск?

Сергей ПОЯРКОВ: Во-первых, я хочу ответить на реплику на счет "врете". У нас много экзальтированных людей, которые плохо понимают, о чем они говорят. Если бы у нас была страна в состоянии войны, то до 55-ти. Ну, достаточно много людей не любят разбираться, что есть правда, что неправда. Эта реплика на совести человека, который ее написал. Он имеет право быть безграмотным, я ему это прощаю. Но на сегодняшний момент есть правовое основание – и призывают людей до 45 лет, потому что у нас не военные действия, мы не находимся в состоянии войны. Есть закон, и его никто не отменял. А Интернет полон комментаторов, которые не знают закона. Мы им это прощаем. Значит, что касается реальной ситуации, которая там. Я абсолютно четко знаю, что там происходит. Вот есть наш пограничный пункт, где стоит 40 пограничников. Со стороны Луганской области подъезжает 150 вооруженных боевиков.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: У вас откуда информация? Из средств массовой информации?

Сергей ПОЯРКОВ: Нет. У нас там куча людей, которых не узнают…

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Автомайдановцы?

Сергей ПОЯРКОВ: Конечно. Автомайдановцев там вот сейчас… Там Иван Рудяк и Катя Будко, они у нас там занимаются руководством и координацией действий наших экипажей. Туда приезжают люди, кого не узнают в лицо. Частично это на местных номерах. Там есть местные активисты, которые нас поддерживают, которые не засвечены по телевизору, которые могут спокойно проехать через блокпосты.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Говорят, что на самом деле на машинах очень тяжело передвигаться. Единственное средство передвижения там – автобусы общественные.

Сергей ПОЯРКОВ: Там очень много людей местных, которые являются патриотами. И там есть целая сеть налаженных контактов, и вплоть до самой границы с Россией проехать можно. Так вот, на этот пограничный пост подъезжает 150 вооруженных боевиков. 40 пограничников уходят. Они говорят: "А мы ничего не можем сделать. Нас просто сейчас перемолотят, пока придет помощь". Они отходят. Со стороны России заходит три машины с оружием и чеченцами.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Со стороны России заходит – это значит со стороны Украины их кто-то пускает.

Сергей ПОЯРКОВ: Да. И самое интересное – почему-то эти машины, они ведь докладывают по рации, что они зашли, почему-то эти машины не уничтожаются там вертушками. То есть где-то кто-то какой-то договорняк с кем-то имеет. И это так картина, которую мы видим. Мало того, ведь эти машины прошли по территории России с оружием. То есть понятно, что российская власть, ФСБ были в курсе. То есть никаких сомнений, что у нас есть элементы внешней агрессии очевидные, то есть тут сомнений быть не может. Сомнений быть не может в том, что наша антитеррористическая операция, часто хромая, и правильно сказал Порошенко, что надо, чтобы армия была не голая, не босая и не безоружная. Потому что извините, профессионалов, которые умеют воевать, у нас тоже негусто. И сколько людей полегло зря, вы ж понимаете. Был открыт огонь по своим, погибли люди. Это тоже мы видим из средств массовой информации. И самое главное – очень многие люди втихую поддерживают антитеррористическую операцию. Им надоел беспредел на улицах. Но они хотят, чтоб она была эффективной, чтоб она была точечной, чтобы ни в коем случае не гибли местные жители. Мало того, я вам могу рассказать четко, какая ситуация на блокпостах. За каждый блокпост вот некто платит 3 тысячи долларов местным бандюкам в неделю. Местные бандюки воюют друг с другом, у кого больше блокпостов под ними.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Из бюджета донецкой народной республики?

Сергей ПОЯРКОВ: Вот вы знаете, и из бюджета донецкой народной республики, и из денег семьи Януковича, и, я подозреваю, что прямо финансирует Российская Федерация подобные вещи. Потому что кто-то эти 3 тысячи в неделю платит. Там упали цены за стояние на блокпосту. Сначала платили 500 гривен в сутки, а сейчас платят 100 гривен в сутки. И жены местных алкоголиков, которые… ну, там есть в том числе алкоголики. Они приходят с утра на блокпост, привела синего мужа, поставила его, забрала 100 гривен – и пусть он там бухает до вечера. Такая ситуация тоже есть типичная. На самом деле, надо просто прекратить финансирование. Нужно просто прекратить централизовано завоз финансов туда, чтоб их не грели. Надо сделать жесткую границу, чтобы их не питали. Местных жителей, которые реально воюют с оружием в руках, там не так много. Потому что, честно говоря, украинцев, которые против украинской армии готовы воевать – единицы. Там есть люди запутавшиеся, там есть люди, которые просто протестный электорат, он есть везде, там есть просто люди, которые увидели возможность покачать против Ахметова. Ну в кои-то веки можно прийти к нему под дом и покачать. В конце концов, там очень умело разжигается этот огонь. Очень умело он разжигается со стороны Российской Федерации. И мне кажется, у нас есть великолепная возможность объединить Украину с помощью внешнего врага. Внешний враг, реальный враг, не придуманный – это самый хороший способ объединиться. Ну конечно, я против раздела Украины. Просто я говорю о том, что настоящая власть, настоящий правитель – он не воробушек с коротенькими мыслями, у него есть "план А", "план В" и "план С". Я просто вижу, что если мы хотим сохранить Украину единой страной, то для этого, слав богу, у нас есть уже единственный, вот есть уже легитимно избранный Президент. То есть в армии должен быть главнокомандующий. В чем была проблема Майдана? У нас был такой триумвират, три головы. Я, как человек, в армии отслуживший, возможно, в отличие от тех комментаторов, которые там пишут вам вопросы, я в армии отслужил 2 года, в советской. Я понимаю, что должен быть главнокомандующий, начальник штаба, единоначалие. И главная ошибка – я надеюсь, что эту ошибку не будут повторять – наших украинских политиков – они хотят жить по такой системе: если я, вот если мы победили, то я – гетман, а если мы проиграли, то все вы – козлы. Так больше не будет. Человек должен сказать: "Я беру на себя ответственность, и если мы побеждаем, то я – гетман. Если под моим руководством мы проигрываем, то я иду в отставку раз и навсегда и ухожу из политики". Персональная ответственность должна быть провозглашена и проговорена. Человек должен взять на себя ответственность и сказать: "Я командую и сто процентов отвечаю за результат". И вот за таким человеком пойдет и восток, и запад, и центр.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: То есть вы думаете, по вашей логике, если Президент Путин не получит, скажем, еще часть восточной или юго-восточную часть Украины, он уйдет в отставку?

Сергей ПОЯРКОВ: Нет, я говорю не про Президента Путина, я говорю про то, что сейчас Порошенко получил карт-бланш, которого не было никогда. Я считаю, что у него сейчас есть все шансы взять на себя ответственность за страну.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Но если выиграет Порошенко, это будет означать, что российская сторона проиграла.

Сергей ПОЯРКОВ: Я считаю, что российская сторона, при том, как она себя ведет… Российский империализм обречен на поражение в любом случае. Вопрос времени – когда империалистическая вот эта структура, извините, из XIX века вытащенная, пахнущая нафталином, проиграет в любом случае. То есть это просто вопрос времени. Потому что мы понимаем, что эта война Путина от того, что он не выдержал конкуренцию с Западом. Путин 15 лет пытался выстроить с Западом хорошие отношения. Вот он просто понял, что в конкурентной борьбе Россия проиграла, реально проиграла. Потому что Россия не производит ни один товар, который в мире котируется. Какие нанотехнологии? Помните, Путин нам свистел про нанотехнологии?

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Ну почему же? Россия сотрудничает с Соединенными Штатами по части космической индустрии. Вы тут не станете этого отрицать.

Сергей ПОЯРКОВ: Послушайте, Россия эксплуатирует базу, созданную Советским Союзом. И пока эта база не развалилась окончательно, на базе Советского Союза она может сотрудничать с кем угодно. Но согласитесь, что если посмотреть правде в глаза, есть скала в Тихом океане, называется Япония. Остров. Нет ничего, но есть мозги. Нет ни нефти, ни газа, ни бриллиантов. Но весь мир потребляет японские товары, и Япония – экономический флагман. Россия – экономический и интеллектуальный карлик по сравнению с Японией. Почему? Есть проклятие – углеводороды. Благодаря тому, что на шару можно из земли выкачивать деньги, можно плевать на свободную прессу, можно ссориться с Западом, за деньги которого, собственно, живут российские бюджетники. Владимир Владимирович Путин очень ностальгирует по Советскому Союзу. Я думаю, что тот, кто ностальгирует по Советскому Союзу, должен понимать, что он ностальгирует по бесславному концу этой страны. Мир изменился. Ностальгия по Советскому Союзу… Я вспоминаю Горбачева, который сказал: надо не иметь сердца, чтоб не ностальгировать по Советскому Союзу. Но надо не иметь мозгов, чтобы скучать по этой стране.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Это уже Горбачев перефразировал другую фразу.

Сергей ПОЯРКОВ: Ну да, я согласен, я с вами согласен.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Иван из Киева не сдается. Он говорит :"Поярков, если же вы патриот, то знайте: в Национальную гвардию набирают до 55 лет". Вот такой у нас диалог.

Сергей ПОЯРКОВ: Я обращаюсь к господину Ивану. Товарищ Иван, давайте так. Я записываюсь в Нацгвардию, если вы лично обязуетесь обеспечить наших ребят на Автомайдане топливом, финансами, бронежилетами. Если вы готовы… Ну, если вы не пустопорожний болтун, а ответственный человек, если вы готовы обеспечить Автомайдан в месяц определенным ресурсом – давайте поменяемся местами. Если вы можете хотя бы тысяч 150 гривен, ну, на эту сумму обеспечить ресурса – давайте так: вы вместо меня работаете в Автомайдане, просто заходите в Украинский дом, там есть наш штаб. Если вы не брехливое фуфло – вы к нам зайдете. А если вы к нам не зайдете… Если вы к нам зайдете и обеспечите, вы – благородный и правильный человек, вы нам нужны. Если не сможете, я уже назвал, что я о вас думаю.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: Сергей Поярков, художник, участник Автомайдана сегодня высказал свою точку зрения на текущие события, на наши перспективы и в отношении с нашим некогда ближайшим партнером и соседом. Спасибо за то, что доверяете Радио Вести. Спасибо за то, что слушали.

Сергей ПОЯРКОВ: Спасибо вам.

Юлия ЛИТВИНЕНКО, ведущая: В 19 часов программа "Герой дня". Явка строго обязательна.

Читать все
Читать все