СЛУШАЙТЕ РАДИО «ВЕСТИ» ГДЕ УДОБНО И КОГДА УГОДНО!
стенограмма

"Если человек получил не только психическую травму, но и физическую, он это переносит проще"

Дневное информационное шоуВернувшиеся с войны и события на Майдане

Стенограмма дневного эфира на Радио Вести

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: 11 часов и 4 почти уже минуты в Киеве. Добрый день, здравствуйте! Мы продолжаем наше информационное вещание на Радио Вести. Теперь уже в формате программы «Свежий взгляд». Олег Билецкий по-прежнему у микрофона. Ну и ко мне сейчас присоединяется также Ксения Туркова.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Доброе утро всем! Мы начинаем наш спецпроект, который на этой неделе у нас каждый день с 11 до 12. Это спецпроект «Вернувшиеся с войны». Он посвящен людям. Которые вернулись из зоны антитеррористической операции. Бойцах, которые сейчас находится на лечении. И нуждаются в разного рода помощи. Но мы начнем. Наверное, с актуальных событий. Я сначала представлю гостя нашего. У нас сегодня в гостях Александр Стражный, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале. Александр, здравствуйте!

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Здравствуйте! 
Если позволите, мы вас сразу включим в актуальные события, раз уж так происходит. Такие события на Майдане разворачиваются сейчас. Вы же на Майдане тоже работали психологом, да?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, я на Майдане работал в шпитале Майдана. Это госпиталь Майдана, как психотерапевт. Я не психолог, я врач-психотерапевт.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: а вот то, что сейчас происходит, вы наверное, наблюдали, сидели и слушали в эфире…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: ну, я наблюдал…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Как вы сможете это прокомментировать? Почему люди держатся за Майдан? Ведь многие сейчас уже и не понимают, зачем он стоит.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: То, что происходит на Майдане, я даже зацепил краем взгляда, когда ехал к вам в студию, там было непонятно, еще не было таких событий, которые вот сейчас развернулись. Ну, в общем-то, напряжение в центре города чувствуется просто, когда ходишь по улице, даже не на самом Майдане. А рядом с Майданом ходит милиция. Какие-то люди, какие-то митинги возле банка…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А вот почему психологически это происходит?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: По поводу того, что происходит на Майдане. С моей точки зрения, здесь есть два фактора. Первый фактор: какая-то часть тех людей, котоая находится на Майдане, она действительно идейна, хотят довести дело Майдана до конца. И на Майдане, там ведь даже плакаты такие есть: «Люстрация». То есть, нужно то, за что стоял Майдан. Не только то, президента, так сказать, сбросить, но и изменить сам стиль жизни в Украине. И люди не хотят уходить с Майдана, пока не будет проведена люстрация, пока не будет проведена судебная реформа, и так далее и так далее…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А если годы на это уйдут?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, это вопрос не простой. Конечно же, это все не делается за неделю, не делается за месяц. По опыту других стран, конечно же, нужны годы, но люди, которые на Майдане, они как бы максималисты. Многие из них. Они вот хотят быстро все это сделать. Чтобы вот – проведите эту люстрацию…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: То есть, не дл конца понимают всего процесса…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, конечно. Они не все понимают до конца, что происходит, что нужно делать и в экономическом плане, и в социальном плане. Просто вот они стоят за идею, и все. Ну, и, конечно же, на Майдане есть определенная часть людей, которые как бы далеки от идеологии. Они ведомы. Ведомы лидерами Майдана, которые сейчас там лидеры. Они делают то, что им говорят: ми звідси не підемо, і все.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А не будет ли такого, вот, вы говорите, ни ждут, когда будет проведена люстрация, судебная реформа, не будет ли такого, а то аппетит приходит во время еды? Вот это поведут, а будут ждать следующего. Скажут: нет, еще вот не совсем идеальное наше общество, нужно еще там подшлифовать.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Теоретически то, что вы говорите, может быть, но у них не будет аргументов. То есть, они выдвинули свои требования, и когда эти требования будут выполнены, они, конечно, могут сказать: недостаточно выполнены, недостаточно проведена люстрация, недостаточно там то-то, то-то. Конечно, это может быть. И, несомненно, это будет. 

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: да, Александр, но вот тут еще вопрос возникает. Возможно, и общество, во всяком случае, часть общества, и, возможно, тут уж я не берусь судить, но киевская городская власть по-другому бы отнеслась к Майдану, к его судьбе, и, возможно, не было бы того, что произошло сегодня утром, сейчас происходит, если бы отдельные представители Майдана (они во всяком случае так себя называют) не вели бы себя, столь, скажем, маргинально. Потому что не знаю, как вы, но я ежедневно хожу по улице Крещатик, и я четко понимаю, что те люди, которые были там, например, в декабре, феврале, и так далее, и те, кого я вижу сейчас там, во-первых, это разные люди. Во-вторых, абсолютно разное у них поведение, внешний вид…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: И многие говорят о том, что стало опасно вечером там лишний раз по Майдану не пройдешь…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Я лично слышал и шансон из палаток, и это как минимум странно, если сопоставить с тем. Что я видел, например, в декабре…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: То есть, это не креативный класс.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Абсолютно с вами согласен. Честно говоря, я не знаю, каким образом мэр города Киева, администрации проводили переговоры с Майданом. Но к этому вопросу нужно подключать было и психологов. Не просто психологов, любых волонтеров, а тех, которые именно владеют эти вопросом. Владеют вопросом психологии переговоров, психологии убеждения, психологии чего-то. У меня такое впечатление, что психологи подключены не были, что каким-то образом администрация попыталась договориться с майданом. У нее это не получилось. Вот он придумали, что давайте сделаем парад, это все разгоним. Это все примитивно как-то. Примитивное отношение к процессу…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А как бы вы, как специалист, это объяснили людям, что бы вы им сказали, чтобы они вас услышали?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Ну, все таки я не кризисный психолог, я врач-психотерапевт. Я работаю с неврозами, с больными людьми. Поэтому это не совеем моя сфера специальности. Но вот если бы, например, мне бы довелось участвовать в переговорах с лидерами Майдана, заранее у меня не было бы никаких условий, чтобы выдвинуть то-то, то-то и то-то. Нужно, а) просто с людьми говорить, но выслушать их точку зрения; б) нужно подстроиться, знаете, есть такой прием, когда действительно ты внутренне становишься на позицию того человека, ты понимаешь эту позицию. Возможно, ты с ней не согласен, но, во-первых, ты должен понять, и твой оппонент, он должен видеть, что ты искренне его понимаешь, но с ним не согласен. И тогда уже будет работать, разговор будет идти в доброжелательном тоне, не в конфронтации, а в конструктивном варианте. Ну, и уже что дальше, по ситуации, по результатам, step by step, вот так, как мне кажется, ведутся эти переговоры. 

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Александр Стражный, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале у нас в гостях. Александр, вот я на сколько понимаю, вы, пожалуйста, меня исправьте, если это не так. Вы принимали участие как медик во времена Майдана и были там. Так?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да. Я как врач-психотерапевт работал в госпитале Майдана.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Это центральный госпиталь Майдана, так?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Ну, там не такого – центральный. Там просто было несколько пунктов: там, там, там…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Я просто сейчас объясню, почему этот вопрос задаю. Вот сегодня ночью, так сообщает, во всяком случае, газета «Факты», оттуда появилась эта информация, госпиталь по Трехсвятительской, 7, вы знаете, да?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Именно там я и работал, в этом госпитале…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Его захватили этой ночью, это клиника семейной медицины, так это называется. Помимо того, что это госпиталь Майдана. По сообщению газеты «Факты», там сейчас забаррикадировались в помещении титушки, и они не выпускают медперсонал, оставшийся внутри. Вам что-то известно по этому поводу? И каковы вообще могут быть мотивы, потому что сбоку-припеку так все это появилось, непонятно.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Увы, то, что происходит сегодня, мне не известно. Потому что я об этом узнал только у вас в студии, и не успел никому позвонить. Но в госпитале на Трехсвятительской, 7 нет никаких тактических, или необходимости что-то там захватывать. Потому что сейчас там находиться только служба реабилитации. Именно та служба, например наша организация Кризова служба, она именно там и находится. Это та организация, которая работает с семьями погибших. Там находятся волонтеры, которые ищут какие-то виды помощи. То есть, там нет ничего такого, что нужно захватывать. А если этот госпиталь был захвачен, значит, это просто ради помещения, просто ради чего-то, просто ради каких-то условий, больше я не могу сказать.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Но мы будем в любом случае следить за развитием событий, следим за тем, что происходит на Майдане в эти минуты. Так что будем время от времени к этому возвращаться. Я еще раз напомню, что у нас в гостях Александр Стражный, волонтер, он работает в центральном военном госпитале психолог в Центральном военном госпитале психотерапевтом. Я правильно сейчас сказала, да?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: да, как волонтер.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: И я бы хотела, чтобы вы подключились к нашему разговору, уважаемые слушатели. Присылайте нам на короткий номер 2435 ваши вопросы, если они у вас есть к Александру, или какие-то может быть реплики. А так е используйте интернет-портал radio.vesti-ukr.com. а мы сейчас ненадолго прервемся.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Приветствуем всех, кто сейчас слушает Радио Вести, это частота новостей и мнений. Мы здесь до полудня с Олегом Билецким . В студии у нас сейчас, как всегда на этой неделе, спецпроект «Вернувшиеся с войны».

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Да, прежде, я думаю, стоит упомянуть, что все, что сейчас происходит на Майдане и вокруг него мы активно отслеживаем. Как только станут известны факты или какие-либо заявления, мы сразу прервемся и обратим свое внимание на это. Но вместе с тем, у нас сейчас в студии Александр Стражный. Это человек, который работает психотерапевтом в Центральном военном госпитале на волонтерской основе. Александр, снова здравствуйте!

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Снова, здравствуйте!

Ксения ТУРКОВА, ведущая: И напомним еще раз слушателям, чтобы присылали сообщения 2435, radio.vesti-ukr.com. звонки начнем принимать чуть-чуть попозже.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: да, но вот теперь хочется по поводу той темы, которую мы оговаривали. Которую постоянно освещаем в эфире с 11 до 12. Вчера, позавчера и в понедельник, когда к нам приходили волонтеры, стало понятно, что помимо медикаментов, помимо всего прочего, военным, которые сейчас оказались в этой ситуации, пострадавшим, которые сейчас в поликлиниках, им не хватает психологической поддержки, им, их семьям. То есть, вот эта компонента, она не восполнена. Насколько глобально все это? Как вы можете оценить это сейчас?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Здесь, с одной стороны вы правы, что те люди, которые вернулись с военных действий, им и их родственникам необходима психологическая помощь. С одной стороны. Но с другой стороны здесь возникают некие такие ножницы, что эти люди отталкивают психологов. Эти люди считают, что они справятся сами, что не нужно им помогать.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Так и многие здоровые люди считают…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, конечно, а тем более те люди, которые вернулись с войны. Они видели смерти, они видели то, что там происходит. И они закрываются в какую-то ракушку. Очень многие люди, которые вернулись, они закрылись в ракушку, потому что для них внешняя жизнь, она опасна. И он как бы в подводной лодке находятся, и не трогай меня, и не вытаскивай меня отсюда, мне здесь хорошо, мне здесь комфортно, не смотря на то, что им там неуютно, потому что…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: И ваша задача – провести разгерметизацию.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: С этим нельзя спешить, с этим нельзя спешить. То есть, да, надо вести разгерметизацию, но даже работая с такими людьми, не нужно спешить избавлять их, например, от страха. Потому что страх – это защитная реакция. Потому что если быстро уберешь у него, я такой, я сейчас уберу у вас страх, а с чем останется этот человек. Нужно знать, что вместо страха, что ты ему дашь вместо страха, чем ты ему заменишь эту защитную реакцию. Он будет беззащитен. Страх – это некая защита. Поэтому на тот вопрос, который вы сказали – помощь нужна. Наши коллеги, волонтеры-психологи ее оказывают, практически в каждом отделении, мы меняемся. У нас есть службы в интернете, закрытые сообщения, чтобы это было не всем видно, не всем понятно. То есть, мы постоянно обмениваемся информацией, мы знаем, что где происходит, мы знаем даже вплоть до того, какое отделение, такой-то парень. Он лежит, к нему никто не приходит. У него день рождения, например, завтра. Придите к нему, хочет он, не хочет, просит он, не просит помощь – мы идем. Мягко, но настойчиво предлагаем свою помощь. Потому что если мы не будем ее предлагать, ее может у нас никто и не попросить.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А вот скажите, человек, который пережил войну, вот такие страшные события на его глазах разворачивались, он был их участником, он, его элемент психического расстройства останется на всю жизнь? Или можно это вообще убрать?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Значит, статистика показывает следующее. Тот человек, который пережил какое-то потрясение, то ли войну, то ли землетрясение, то ли авиакатастрофу, что либо, где-то через месяц, я точных цифр не помню, где-то 25% людей без всякой помощи восстанавливаются самостоятельно. По-моему, то ли через 3 месяца, то ли через 4 50% людей без всякой психологической поддержки самостоятельно восстанавливаются, и там через полгода – 75%. Но, 25 или 35%, которые остаются, которым не была оказана помощь, это может продолжаться просто годами. Вот меня, например, учили по этим кризисным ситуациям наши коллеги из Грузии, которые с 91-го – 92-го года занимаются этими вещами. И они сказали, что считается в литературе, что лет 8 это все продолжается, может быть, радиослушателям будет понятнее, проще, так называемый «афганский синдром».

Ксения ТУРКОВА, ведущая: да, мы многие об этом говорим сейчас.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Наши коллеги говорят, что мы уже 20 лет занимается теми, кто пострадал в грузинских событиях. И у них все эти 20 лет это все продолжается в том случае, если не было вовремя оказана помощь. На ваш вопрос, восстанавливается это или нет, наши психологи делают именно то, чтобы не было этого «афганского синдрома», чтобы сразу оказать бойцу помощь, чтобы все сошло на нет, и чтобы он вернулся в жизнь нормальным человеком. В Украине это ново. Раньше у нас такого не было, специалистов мало по этому вопросу. Но мы учимся, к нам приезжают многие специалисты…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А где этому учатся? Надо ехать куда-то учиться?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Сейчас в Киев многие приезжают специалисты, которые владеют предметом…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: И преподают?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: И преподают нам, волонтерам, передают свои знания.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Да, но это все в процессе. А вот на данный момент? вот прям на эту секунду, мы можем говорить о том, что не хватает людей, которые будут заниматься устранением этого «афганского», например, комплекса, вы сказали. Вот на данный момент?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: В принципе, хватает. С моей точки зрения, хватает. Вот то, что вот есть сейчас – достаточно. Но что будет дальше – никто из нас не знает, как будут события развиваться дальше. Ну, и, во-первых, то. Что хватает. Психологи – он должны меняться, потому что есть так называемый синдром выгорания. Психолог не может работать каждый день. И волонтер, что такое волонтер? Он работает, у него есть своя работа. Он ходит на работу, и занимается дополнительно там ранеными помимо своей работы. То есть то, что хватает вот на сейчас. Но человек должен отойти от этого волонтерства. Может быть, на месяц, может быть, на два. Остановиться каким-то образом, потом вернуться, потом прийти, потом вернуться. То есть, должна быть ротация. И, конечно же, специалисты-помощники нужны. Я не заявляю о том, что больше нам никто не нужен, кто умеет, кто знает, кто хочет, конечно, психологи нужны. 

Ксения ТУРКОВА, ведущая: У нас в гостях Александр Стражный, он психотерапевт в Центральном военном госпитале. Если у вас есть вопросы или реплики, на короткий номер 2435, или на интернет-портал radio.vesti-ukr.com. а семьями бойцов вы как-то работаете?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Конецно же…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Потому что нужна же помощь…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Обязательно, это обязательно входит в работу психолога – работа с семьями. Это может быть более важно, чем работа с самим бойцом. Потому что семьи с бойцом, они гораздо больше времени проводят, чем психолог. И если поведение семьи каким-то образом, может быть неправильное, может быть, даже, психотравмирующее, то это отрицательно будет сказываться на психике бойца. Поэтому семьи, вот один из моих коллег хорошо сказал, когда я работаю с человеком, я работаю и с папой, и с мамой, и даже с собакой. Вот так вот.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: то есть, комплексно. 

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: А вот сейчас, на данный момент. скажите, больше и бойцов, наверное, пострадавших, и членов их семей, которые к вам непосредственно обращаются, к психологам вообще, или все таки, больше тех, кого нужно разгерметизировать? Вы понимаете, о чем я, тех людей, которые закрываются в себя и не хотят открываться, то есть не осознают, да.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Вы знаете, здесь вот есть такая интересная закономерность. Если человек получил не только психическую травму на войне, но и физическую, он это все переносит гораздо проще. Потому что его внимание направлено на восстановление конечностей, глаза, еще чего-то, с ним что-то делают, с ним занимаются. И доминанта, она переходит на эту травму физическую, травму тела. А как-то психическая травма, она уходит на второй план, бэк-граунд. Но гораздо сложнее переносят постстрессовое состояние те люди, которые не получили физическую травму. У них только психическая травма. Вот они замыкаются в себе. И их внимание нужно куда-то из этого гиперконтроля себя, гиперконтроля ситуации внимание нужно направлять куда-то в другое место. 

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Александр, вот волонтеры. Которые были у нас до этого в гостях, они говорили, что многие бойцы рвутся обратно на линию фронта АТО, и так далее. Мы прекрасно понимаем, что есть там мотивы абсолютно разные: патриотизм, прежде всего, и ни в коем случае это не нивелируется. Но вот хотелось бы с психологической точки зрения понять, что движет, почему человек, который увидел этот ужас, получил эту травму, он по-прежнему рвется в бой?

Ксения ТУРКОВА, ведущая: И каждого ли можно отпускать?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Вы знаете, и во времена Майдана, и сейчас… и вот когда был Майдан, и сейчас звучит, что присутствовать на Майдане – это гораздо комфортнее, гораздо безопаснее по внутреннему ощущению, чем сидеть возле телевизора. Когда ты не участвуешь в процессе, когда ты знаешь, что что-то происходит, а ты никак не можешь на это повлиять, возможно стрессовая ситуация намного больше. На ваш вопрос, почему бойцы туда рвутся, кроме патриотизма, им гораздо роще находиться в ситуации, им гораздо проще присутствовать в этой ситуации, понимать, что происходит, влиять на ситуацию. И тогда они себя более комфортно чувствуют психологически.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: У нас в гостях Александр Стражный, он работает психотерапевтом в Центральном военном госпитале волонтером. Вы можете присылать свои вопросы, сообщения Александру. У нас сейчас будет небольшая пауза.


Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Итак, друзья, мы продолжаем. Ради «Вести», Киев, Харьков и Днепр, и все кто слышит нас. Ксения Туркова и Олег Билецкий у микрофона. Продолжается наш специальный проект, посвященный судьбе бойцов, вернувшихся из зоны АТО. Многие из них сейчас находятся в госпитале. О них, в том числе мы сегодня говорим с психотерапевтом в Центральном военном госпитале в городе Киеве. Это волонтер, психотерапевт Александр Стражный. Александр, еще раз, здравствуйте!

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Добрый день!

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Я сейчас прочитаю сообщение. Просто как сейчас стало изветсно, метро закрыли на выход, Майдан незалежності, да. И об этом же по громкой связи объявляют. Те, кто собирается сейчас ехать, вы это учтите. Метро на выход закрыто. Алексндр, ну а мы упустили такой момент, просто со всеми этими событиями не спросили. Вы же вообще-то живете и работаете в Венгрии?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: да. Вообще, да.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А что побудило переехать вас? Вы же, вероятно, там что-то оставили? Бросили работу.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Конечно, я закрыл свою… я директор психотерапевтического центра в Венгрии. Главный врач, так сказать. Для того, чтобы приехать сюда, мне пришлось закрыть свой бизнес на время. Для того, чтобы помогать бойцам. То же самое было и на Майдане. Я на 2 месяца закрыл, приехал, потом месяц там поработал. Потом опять месяц здесь, месяц - туда. Туда-сюда, туда-сюда в общем.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А вы отсюда родом?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Я вообще родом из города Очаков Николаевской области. а в Киеве я закончил мединститут, и работал здесь на скорой помощи, и е только на скорой помощи. А потом меня пригласили сначала прочитать курс лекций в Венгрии. Потом – немножко поработать. Ну, я немножко поработал, потом еще немножко, затем еще немножко, затем еще немножко. 3 года не учил венгерский язык, потом что думал – зачем. Потом еще немножко, а потом оно пошло, пошло, пошло, ну уже ладно…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: То есть, вот, Александр, спрос в профессионалах наших, украинских, он есть, я правильно понимаю, в том числе и в Венгрии. Если попытаться сравнит даже две системы образования. Это все к тому, что вот сейчас собираются реформу проводить, и так далее у нас. Мы понимаем, что в Венгрии сейчас определенные есть проблемы. Вот сравнить эти две системы, что наша система может почерпнуть полезного у системы медицинской в Венгрии?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Мне кажется, что система образования в западных странах гораздо лучше устроена, чем наша. Потому что когда я заканчивал мединститут, там было очень много формальности. Требования не очень высокие были. Моя дочь заканчивала 5 – 6 лет назад, она училась в мединституте. И по разговорам с ней, это все гораздо хуже, чем было в мое время. То есть, там даже доходило до того, что за оценки нужно было платить. И за экзамены нужно было платить. Но это нонсенс. В западном образовании, если это говоришь, они не верят, что так может быть. Поэтому наше образование может взять у западного образования то, что конкретно человек должен оцениваться по знаниям…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: То есть, прежде всего система медицинского образования, прежде всего, так получается?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Конечно. И венгерские врачи – они ничуть не хуже образованы, чем наши. Может быть, даже лучше, потому что наши, все-таки, иногда платили за оценки, так проще. 

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А в Венгрии друзья ваши, знакомые, они поняли ваш порыв? Оценили?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, ну конечно. 

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Не отговаривал никто?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Нет, ну там же, все-таки, те украинцы, которые там живут, они всячески помогают Майдану. Они и деньги передают, и устраиваем какие-то акции для того, чтобы обратить внимание на то, что у нас происходит. Ну, там же есть и российская диаспора. Мы с ней дружим. И до сих пор даже, после всех этих событий, не ругаемся, понимаете. И 9 мая вместе там встречали. Конечно же, спорим, конечно же, разные мнения, конечно же, Крым наш, и Крым наш, конечно же вот то-то, то-то, то-то. Но самое главное, если мы со знакомыми, друзьями начнем вычеркивать из своего блокнотика, начнем вести себя как враги, то тем самым мы будем играть по правилам, которые нам пытается навязать соседняя страна. В Украине человек достаточно терпимый, и терпимый к чужому мнению в том числе. В украинце нет такой огромной агрессивности, как например, у северных народов. Они более агрессивны. Но теже россияне. Агрессия – не всегда плохо. Вот, например, в России, на севере, так сложилось исторически, так сложилось архитипически, для того, чтобы выжить, скандинавам, норманнам, россиянам, им нужно завоевывать новые территории, нужно быть агрессивным. Украинцу не нужно было завоевывать новые территории. У него всегда было что покушать. Потому что чернозем – прекрасная земля, все в порядке. И поэтому у украинца не той агрессивности, которая есть, например, у русского, у россиян…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А вы же написали несколько книг об украинском менталитете?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Это не несколько книг. Это одна книга, которая переведена, по-русски и по-украински она вышла. Такое исследование украинского менталитета. Как раз в ракурсе. Что такое менталитет народа? Ну, это все равно, что говорить, человек – вот он по своей природе, какой он? Добрый, злой, трусливый, агрессивный? Но мы не можем говорить вот только об этом человеке, мы можем говорить лишь по сравнению вот с тем человеком: вот он добрый мили злой, трусливый или нет. Поэтому, говоря об украинском менталитете, мне нужно было описать хотя бы российский, и европейский так называемый менталитет…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: шкала…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: да, по сравнению, чтобы было понятно. Вот то, что я говорил, украинец, например, по своей структуре, миролюбивый. Вот по сравнению с кем он миролюбивый? По сравнению с тибетцем, может быть, он менее миролюбивый, чем какие-то там буддисты, я не знаю, что. Вот по сравнению с европейским таким анклавом и по сравнению с Россией…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: а к кому ближе всего по менталитету украинцы?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Ну, Украина, она между Востоком и Западом. Это и хорошо, и плохо. Но, скорее, хорошо, потому что Украина вобрала в себя и энергетику Востока, и Запада. Нельзя сказать, что она ближе туда или сюда, но, все таки, если отвечать на этот вопрос, то, конечно, Украина ближе к Европе, чем к Востоку.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: А вот если конкретно, например, Чехия, Польша, там бытует мнение, и у нас, о том, что вот люди, не смотря на то, что есть языковой барьер определенный, хотя понятно, наши языки близки друг другу, все таки больше понимания на человеческом уровне, например, с ними. Ну, может быть. Сейчас влияет и политическая ситуация, это понятно. Ну а вот если ее отбросить? Это действительно так? Больше факторов, которые сродни и для нас, для чехов, поляков, или это не совеем так, чем с россиянами?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: ну, конечно, так, чехи, поляки, сербы, даже хорваты в какой-то степени – это все славянские нации, это все славянская…а вот что такое менталитет, он передается из поколения в поколение, это какие-то навыки, какие-то ценности. Ну, и, в общем, считается, что и через гены он передается. Поэтому гены у нас намного ближе, у славян, между собой, чем с другими народами. То, что россияне – славяне, а вот ученые спорят по этому поводу. Потому что там, на той территории, там же прежде, чем туда пришли, так сказать, эмигранты из Киевской Руси, там же были совершенно другие народности. Неславянские народности. И уже славянство на ту территорию привнесено…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Ну, это мы, конечно, совсем в другие уходим. Интересно, но, тем не менее, очень много вопросов нам пришло, и мы будем сейчас их потихонечку задавать. Ну, вот, в частности, спрашивают, как работают психологи с гражданскими людьми, которые пережили ужас войны? С какими страхами живут эти бедные люди? Спрашивает Саша из Харькова. Конечно, справедливый вопрос, потому что и о мирных жителях надо подумать, на глазах которых это все происходило.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Несомненно. Наши волонтеры, они занимаются и переселенцами из этих территорий. Они сопровождают, они находят, где им жить, как им жить. Ну, и работа, конечно, проводится, как и с остальными. В зависимости от того, какие симптомы, какие есть потребности. Если есть страх, то идет со страхом…но, как правило, это ощущение – непонятно, что будет дальше. А это очень большая стрессовая нагрузка, когда человек не понимает, что происходит, он не знает, что будет, дезориентирован…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: да мы все сейчас в таком состоянии…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Конечно, конечно. 

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Давайте мы прервемся ненадолго, а после - продолжим.


Ксения ТУРКОВА, ведущая: Всех приветствуем, кто в эти минуты слушает радио «Вести». Это частота новостей и мнений. Олег Билецкий и Ксения Туркова в студии.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Да, мы продолжаем, но прежде, чем вернуться, скажу уточненные данные. Что на Майдане в результате событий сегодня есть уже пострадавшие, задержанные милицией в следствие между активистами и правоохранителями в городе Киеве. В дежурной части МВД информацию подтверждают, однако, количество пострадавших и задержанных им пока не известно. Во всяком случае, такую информацию они не разглашают. Ну а как только появятся свежие факты, мы обязательно вернемся к этой теме. Мы так же напоминаем, что в нашей студии находится психотерапевт одного из центральных военных госпиталей, волонтер Александр Стражный. Ему вы сейчас сможете задать свои вопросы по номеру телефона нашему 3901046, код столицы Украины 044. Набирайте уже сейчас, будем выводить вас в прямой эфир.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Александр спрашивает, а как психологически подготовить себя к войне. Вот если человек понимает, что ему пришла повестка, он отправляется в зону АТО. Как себя психологически подготовить? Если это возможно вообще.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Конечно, возможно себя подготовить. Если человек у пришла повестка. Ну, во-первых, мы уже давно в таком состоянии, что уже давно пора быть готовым к войне. Война уже практически идет. И если человек знает, что он призывного возраста, то он дожжен предполагать, что повестка может ему прийти в любой момент, а). б) человек должен понимать, что все, что он запланировал, какую-то повестку в Испанию, какие-то свои бизнес-планы, какие-то свои еще что-то, это все нужно приостановить. С) человек понимает, что он, возможно окажется в ситуации опасности, и в этой ситуации нужно быть психологически собранным. Нужно быть психологически адекватным, в том плане, что не паниковать, не думать – Боже мой, что же со мной будет. Холодная голова – и это самое главное.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Есть еще пара вопросов на нашем портале radio.vesti-ukr.com. это опять-таки, возвращаясь к той дискуссии, по поводу ментальности.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да-да.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Александр интересуется, из Киева. Стоит ли нам становиться более агрессивнее. Ну вот нам, как народу, наверняка, в свете тех событий, которые есть сейчас.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Дело в том, что если я скажу «стоит», все равно народ не станет от этого более агрессивным. Если «не стоит», то народ тоже не станет. Видите ли, менталитет, он формируется даже не столетиями, он формируется тысячелетиями. И принципиально какие-то войны, ну вот, скажем, Вторая мировая война, или даже Первая мировая война. Во время Первой мировой войны украинцы тоже было в окопах, стреляли друг в друга. После этого нация не стала более агрессивной. Поэтому та ситуация, которая сейчас есть, я не думаю, что она сделает украинцев более агрессивными, даже если она будет продолжаться не один год. Конечно, ни один из нас не хочет, чтобы это было. Украинец такой, какой он есть. Но речь идет, вероятно, не об агрессивности народа, а речь идет о здоровой агрессивности вот тех бойцов, которые там есть. Должна быть здоровая агрессивность. Вот, например, как спортсмены футбольной команды…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: То есть, оправданная…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, оправданная. То есть, тактически оправданная. Если футбольная команда, она только защищается неагрессивно, она ведь не выиграет. Даже проиграет.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: 3901046 – телефон прямого эфира. Звоните нам. Здравствуйте!

Слушатель: Добрый день!

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Добрый день!

Слушатель: Скажите, пожалуйста…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А как вас зовут, простите пожалуйста?

Слушатель: У человека потеряна память. Можно восстановиться? Молодой человек, 40 лет.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Спасибо!

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Это зависти от причины, почему потеряна память. Ведь вы не сказали. Если была серьезная травма, или инсульт тяжелый – то тогда это одно дело. А если это какая-то психологическая ситуация – тогда шансов гораздо больше.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Еще один звонок. Здравствуйте!

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Добрый день!

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Да, вы в эфире! Сорвался звонок. Вот еще. Здравствуйте! Здравствуйте, мы вас слушаем!

Слушатель: Я сказала, после полостных операций. Несколько полостных операций на брюшной полости.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Ну, тогда не совсем понятно, почему полостные операции стали причиной потери памяти.

Слушатель: Они стали, потому что наркоз.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Вот, это уже другое дело. Не от полостных операций человек потерял память, а, вероятно, какие-то осложнения после наркоза.

Слушатель: ну это же взаимосвязано. Полостные операции на 4 – 5 часов без наркоза не делают.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Понятно, значит правильно нужно подбирать наркоз. Извините, пожалуйста, но мы не можем на один конкретный случай тратить слишком много времени. Спасибо, и так ответил уже наш гость. Здравствуйте!

Слушатель: Здравствуйте!

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Да, как вас зовут?

Слушатель: Владимир. Харьков.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Да, Владимир.

Слушатель: Скажите, а как я могу связать с Александром по роду деятельности?

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А может быть, сайт какой-то есть?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Дело в том, что свой телефон я не буду давать в прямом эфире…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: В прямом эфире мы этого не делаем, да…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: нет, я занимаюсь исключительно с бойцами, пострадавшими в АТО. И здесь в Киеве не занимаюсь с другими.

Слушатель: Мы тоже занимаемся с бойцами АТО.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Просто сайт, может быть, скажите.

Слушатель: Может быть, мы можем быть полезны.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Хорошо, вы можете обо мне найти сайт: www.astro-lit.com.

Слушатель: Спасибо большое.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: «Александр Стражный» наберите. И наверное…

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, «Александр Стражный» наберите. Она вас выведет, любая система поисковая на мой сайт.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А вы знаете, у меня еще такой вопрос возник. Мы очень часто в нашем эфире говорим о зомбировании. Зобмировании, например, людей российской пропагандой. А можно человека раззомбировать? И сколько на это времен уходит? Вот ваше мнение как психотерапевта.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, конечно, можно, сколько угодно. Например, вот в Киеве, я насколько знаю, тогда, я был в Киеве в 93-м году. здесь было такое, точно не помню, в каком, но не важно. Была такая секта «Белое братство». Это зобмировнные люди, они вытворяли здесь, что только, и захватывали. И с ними работали мои коллеги. Я не работал в то время. И мои коллеги достаточно быстро вывели их из этого состояния. Поэтому раззомбировать, конечно, можно, человека.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: То есть, все равно нужно прибегать к помощи психологов. Возможно, создать телеканал, который будет перезомбировать или раззомбировать.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да, телеканал, конечно, сложнее. Вы знаете, человек может и сам выйти из этого состояния, если исчезнет источник «зомбежа». Если он попадет в семью нормальную, он сам сможет выйти, даже и без психолога. Психолог нужен только тогда, когда сложные какие-то случаи.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Еще один звонок. Добрый день!

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Здравствуйте!

Слушатель: Алло! Здравствуйте!

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Как вас зовут?

Слушатель: Сергей. Из Киева.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Да, Сергей, пожалуйста.

Слушатель: скажите, пожалуйста, не помню, как вас зовут…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Александр.

Слушатель: Александр!

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да-да.

Слушатель: Вы на самих боевых действиях были? С бойцами там разговаривали?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Нет, я на самих боевых действиях не был. Но я уже дал заявку, что если понадобится, я готов туда поехать.

Слушатель: Нет, я с какой точки зрения. Дело в том, что когда лет 30 назад нас отправляли на войну, и когда нас объявили, было психологически, что ты не один. Мы-то идем вместе. Не в одиночку. И в армии есть круговая порука, чтобы друг друга поддерживать. Понимаете, а когда уже пришли на войну, там другое немножечко…

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Ясно.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Замечательно.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Спасибо!

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Я тоже благодарен за такой комментарий.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Правильно, да, все слушатель говорит.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Да-да, конечно.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Наверное, еще есть время. Для одного звонка. Здравствуйте!

Слушатель: Здравствуйте! Это радио «Вести»?

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Да, вас как зовут? Откуда вы?

Слушатель: Я из Днепропетровска.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Пожалуйста, ваш вопрос.

Слушатель: я слушал программу вашу, да, и я не согласен с товарищем, который говорит, что мой менталитет, мой менталитет восточного украинца, менталитет свободы, «Батькивщины», Фарион – один и тот же. 

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Нет, но люди-то все разные.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Я этого не утверждал, ну что вы. Конечно же, у каждого человека разные ценности, у каждого человека свои какие-то убеждения, я не говорю, что все одинаковые.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Вот, видите, Александр, какое непаханое поле для исследований. И менталитет «Батькивщины», и «Свободы», у каждого свой. Работать и работать.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: А вот еще люди, которые выступают с категоричными такими заявлениями, они вот, как правило, потом сразу бросают трубку. Если вы заметили. Тут тоже есть, ну, в общем, психологу есть, над чем поразмыслить.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Ну, человек высказал свою мысль, о чем говорить. Он прав, он знает, что он прав, о чем там еще спорить.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Да, вот, кстати, Николай из Киева задает серьезный вопрос. Когда будет создан центр реабилитации военнослужащих и членов их семей? Я не знаю, по адресу ли этот вопрос, но возможно у вас есть какая-то информация, есть такой центр?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Вероятно, это какая-то государственная имеется в виду какая-то структура, государственный центр реабилитации. Честно говоря, не знаю, у меня нет такой информации. И создается ли он, когда он будет…

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: А нужен ли он?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Конечно, нужен.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Да?

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Конечно, нужен. Обязательно нужен. Ну, в принципе, военный госпиталь – это и есть центр реабилитации. Там есть все необходимые службы, и хирурги, и психологи. Там даже есть отделение нетрадиционной медицины. То есть, уже такой центр есть. Это не в моей компетенции, нужно ли дополнение какое-то. Или не нужно.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Успеваем еще один звонок принять. И после этого уже прощаться будем. Здравствуйте!

Слушатель: Меня зовут Леонид.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Да, Леонид. Коротко ваш вопрос.

Слушатель: Я из Киева. Я хотел бы задать Александру вопрос. Как быть людям, которых призывают в зону АТО, как им себя вести? Как объяснить семьям, которые знают, что их сын, брат, муж, отправляется в опасную зону? Как с ним работать?

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Спасибо! Спасибо за вопрос. Ну, мы частично на него ответили, как подготовиться к войне.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Еще дополнение к тому, что мы говорили. Тот человек, который идет в зону боевых действий, он должен понимать, что он не просто идет на войну, что он защищает свою семью. Защищает свой дом. Потому что если там будет продолжаться, это все разрастаться, война перейдет и в Киев, и куда угодно. То есть, человек защищает себя. И объясняя родственникам, пусть он объяснит, что я иду вас защищать, защищать ваших детей.

Ксения ТУРКОВА, ведущая: Вам написали. Просят нас еще раз пригласить вас в эфир. Пишут, что очень интересный собеседник.

Александр СТРАЖНЫЙ, волонтер, психолог в Центральном военном госпитале: Замечательно. С большим удовольствием.

Олег БИЛЕЦКИЙ, ведущий: Надолго не прощаемся. Александр Стражный, психотерапевт в Центральном военном госпитале. При этом все еще и волонтер. Только что был у нас в гостях. Будем прощаться. Я так понимаю, после часа дня Ксения будет уже с Юрой Калашниковым, продолжит эфир. Я перед тем, как попрощаться, скажу, опираясь на данные Униан, что столкновения на Майдане незалежности прекратились. Все, пока.

Читать все
Читать все