СЛУШАЙТЕ РАДИО «ВЕСТИ» ГДЕ УДОБНО И КОГДА УГОДНО!
стенограмма

"Коммуникация не должна сводиться к красивой глянцевой картинке"

"Тема Калныша"Грищенко: "Каким бы не был разумным президент, без профессиональной команды успеха не будет"

Стенограмма эфира "Герой дня" на Радио Вести

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий:  Девятнадцать часов и три минуты, вы слушаете радиостанцию «Вести». Сегодня шестнадцатое сентября, вторник, у микрофона Сакен Аймурзаев, я проведу сегодня два часа. Юлия Литвиненко отправилась к Кахе Бендукидзе, который в очередной раз осчастливил нас своим присутствием в Киеве и что-то там интересное узнает, нам все расскажет, когда вернется. Будет это завтра, в это же время, на своем месте. Ну, а мы сегодня приветствуем в студии «Героя дня» Константина Грищенка, в недавнем прошлом Министра иностранных дел Украины и вице-премьера Украины. Дипломат с огромным стажем и один из ведущих специалистов в области международных отношений. Здравствуйте! 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Добрый вечер. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Итак, Константин Грищенко в эфире Радио Вести. Целый час мы говорим о важных внешнеполитических историях и о том, что сделал Петр Порошенко за первые сто дней своего президентства в качестве главы, в том числе, и внешней политики Украины. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Если позволите, Константин Иванович, сначала о том, что президент действительно сделал. У нас такой проект, мы подводим сто дней и будет небольшое такое напоминание. Но перед этим я все-таки не могу удержаться и задам Вам вопрос, который мы сегодня и слушателям задаем. Донецкие вот эти соглашения, Минские и особый статус. Вы, как Министр, как человек, который знает дипломатию, – это поражение или это большой выигрыш украинской дипломатии? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Боюсь, что большим выигрышем это вряд ли можно назвать. Насколько это помогает, не являясь поражением, надо тоже более внимательно проанализировать. Одно могу сказать, если действительно соглашение во всех его параметрах заработает, мы будем иметь серьезные проблемы. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Это Константин Грищенко, сейчас мы напомним в целом, что сделал Президент, и вернемся к анализу и сегодняшнего события, и событий последних ста дней во внешней политике. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Ну что, Константин Иванович, все вспомнили мы из достижений Петра Порошенка по внешнему фронту или что-то забыли? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Думаю, что найдутся люди, которые Вам еще подскажут. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: А это его заслуга или общей конъюнктуры, общей ситуации? Может быть, любой бы Президент за эти сто дней это все сделал? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Что касается контактов с европейскими лидерами, как таковые, контакты, естественно, многое зависит именно от способностей того, кто занимает этот высокий пост. Конечно же, умение говорить, определенный опыт очень помогают. Когда ты можешь поднять трубку и рассчитывать на то, что снимут с другой стороны, это очень важно само по себе. Беда в другом, и наверное, на это стоило бы обратить внимание Президента Украины. Он действительно, как бы ни хотел и как бы ни старался, не может закрыть все функции, которыми он должен управлять. Он управляет, а не выполняет функции. Не президентская задача, во многих случаях, обеспечивать детализацию тех договоренностей, которые он достигает. Но очень важно, чтобы были люди, которые способны были обеспечить то, о чем он говорит. Ведь, в конечном итоге, если даже с Канцлером Германии или с Премьер-Министром Великобритании о чем-то он договаривается по телефону, опять-таки, это не письменные какие-то обязательства. Это понимание, которое, насколько я понимаю, еще, к тому же, и не фиксируется в нашей Канцелярии. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Ну как же не фиксируется. Все же расшифровывается, все разговоры лидеров государства. 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Хотелось бы. Но, в конечном итоге, должно быть не просто даже фиксирование, а должно быть соответствующее указание соответствующим ведомством, после каждого такого разговора. Насколько я понимаю, этого нет. А соответственно, они ничего и не делают для того, чтобы реализовать то, что действительно является важным достижением этого Президента. Что, на мой взгляд, не хватает для более эффективной работы? Не хватает понимания того, что государственная машина, государственная структура нуждается в поддержке и, если хотите, особом внимании сейчас. Ведь сегодня мотивацией для тех, кто не имеет отношения к каким-то потокам,работает в госслужбе, скорее, негативное, с точки зрения сигналов, получаемых сверху. И, если кто-то и остается, то ли от безысходности, то ли от патриотизма. И то, и другое не является достаточной мотивацией для реализации как масштабных программ реформ, так и проведения конкретных акций в поддержку очень важных и неотложных задач, которые стоят перед нашим государством сегодня. О чем я хотел бы сказать, ну, скажем, в той же дипломатии центральный аппарат не понимает в Министерстве иностранных дел, что именно от него хотят. Если они не нужны совсем, тогда надо всех сократить. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: И в отставку. 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Не то, чтобы в отставку. Но мы можем плодить безумное количество безработных, но при этом мы почему-то мечтаем о том, что кто-то после окончания Гарварда пришел или перейдя из Microsoft или еще из другой структуры, но обязательно высокую должность, почему-то имел в своем подчинении тех, кто будет тоже мотивирован точно так же. Так не бывает, посмотрите, как работает госслужба на Западе. Это люди… 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Извините, Константин Иванович, мне просто сей час съедят мозг наши продюсеры. Там реклама в регионах, мы на несколько минут прервемся и продолжим. Надеюсь, больше не будет региональной рекламы? Мы сможем нормально поговорить с Константином Ивановичем? Все, сейчас реклама для Харькова и Днепропетровска. Привет вам, любимые. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Программа «Герой дня», Константин Грищенко у нас в гостях, и мы продолжим, Константин Иванович. Мы остановились на том, что в кадровых вопросах есть, скажем, несколько претензий, не претензий, а вопросов к Президенту, да? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Нет, наверное, каждый раз можно говорить о том, что можно улучшить. Вопрос в системных каких-то подходах к тем или иным вопросам. Мы, с одной стороны, должны определиться, что мы, в конечном итоге, хотим, где мы находимся. Мы в состоянии войны или мы в состоянии радостного мира, когда нам надо забыть о войне и думать о выборах? Или же все-таки, проводя выборы, не забывать о том, что каждый день гибнут люди, несмотря на то, что было объявлено перемирие? Сегодня были приняты законы, по крайней мере, исходя из того, что заявляют в средствах массовой информации, лидеры самопровозглашенных республик вообще отрицают, это не наше дело, хотя они были вместе. Исходя из чего мы пошли на Минск? Что мы рассчитываем получить, какие риски? Как мы рассчитываем добиться какого-то четко понятного результата? Ведь сегодняшнее голосование в Верховной Раде, я так понимаю, оно было беспрецедентное в процедуре и в том, что общество не получило никакого объяснения, что, каким образом и как будет реализовываться в контексте осуществления тех договоренностей, которые как бы были достигнуты. Почему «как бы»? Потому что одна основная сторона, российская, говорит «а вообще-то мы тут не при чем». Как бы другая сторона, которую, наверно, ни одно государство в нормальном состоянии никогда не признает, самопровозглашенные республики, они говорят, что мы были как наблюдатели. И что же это получается? 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: И с кем Кучма договаривался? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: И Кучма, который не занимает ни одной государственной должности и никаким образом формально, по крайней мере, мне неизвестно, не получал ни утвержденных директив, ни какого-то четкого понимания, в каком коридоре он может работать. Может быть, он получал, но ни общество не знает, ни, собственно говоря, на этапе реализации через принятия законодательства, когда уже как бы постфактум, но все же положено задавать эти вопросы, не было возможности их даже задать никому. О чем это говорит? Мы хотим решить по бизнесу. В рамках того, что делают люди, которые договариваются продать-купить, которые хотят обеспечить свои инвестиции где-то. Но это не государственный подход, это не государственная система принятия решений. Это существенная проблема не просто в процедуре. Дело в том, что мы же не первый день и не первое столетие живем в системе межгосударственных отношений. И сколько бы мы не снимали краватки по пятницам, мы не перестаем быть связанными этими традициями, пониманием, что есть государство и межгосударственные отношения. Мы не перестанем быть связанными тем, что, наверное, проверено многими десятилетиями и многими совершенно не глупыми, а многими гениальными людьми до нас. Вот, желание, как бы все порешать, исходя из того, что тебе что-то хочется вот прямо сейчас, это самая большая угроза не с точки зрения нарушения своих даже внутренних принципов, это угроза того, что ты будешь руководствоваться больше виденьем себя в картине, нежели себя, который решает для всех, кто стоит на заднем плане в этой картине. И это, наверное, сегодня то, о чем нужно нам всем думать. В том числе, и на Парламентских выборах. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Я понимаю, о чем Вы говорите, Константин Иванович, но вот смотрите. Президент, как может, объясняет, пытается это объяснить и говорит, что это цена мира, это первое. Вот, значит, и этот особый статус Донецка, Донбасса, который, когда ты читаешь этот документ, то разве что ядерные силы не позволили образовать сепаратистам, так у них вообще все есть. И дружба с Россией, и украинские деньги при всем при этом, и народная милиция, и амнистия, и сформирование власти, и русский язык, вообще все. Но, может быть, это не мы, может быть, это Путин требовал и секретности, и непонятной формулировки, как в последнее время происходит? И война эта какая-то не война по дипломатическому словарю, и переговоры эти не переговоры, и договоры не договоры, и в итоге мы получаем вообще непонятно что, непонятно как. Может быть, это не украинская сторона сделала всю эту удивительную спецоперацию, в том числе и дипломатическую? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Вы задаете вопрос или даете ответ? 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Да, хочу вас спросить. 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: По-моему, я говорю «да». 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Не украинская сторона? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Это говорит только об одном. О том, что на каждом этапе всего этого процесса, естественно, можно сказать критически, что каждый умен, когда он критикует то, что произошло. Однако, ты берешь на себя ответственность, когда имеешь ту полноту власти, которой тебя наделило государство, народ, через выборы, через возможности получать информацию, использовать те структуры государственной власти, которые обязаны и в общем, насколько я знаю, и в принципе, способны давать то, что может служить базисом для принятия правильных решений. Кого ты назначаешь, как ты с ними общаешься, насколько ты понимаешь, кто твой противник, как ты анализируешь ту степень возможного достижения того результата, к которому ты стремишься. Это все не просто знание, это и искусство. В конечном итоге, быть просто президентом, руководителем государства, министерства, в спокойные времена, наверное, может быть и человек, очень близкий к обычному. Ситуация, когда ты находишься, вернее, твоя страна находится под риском самого существования или, как минимум, утраты значительной части своей территории, я уже не говорю о самоуважении, способности принимать собственные решения на перспективу, ты должен подняться выше обычного представления о том, что возможно и невозможно. И речь не идет о том, чтобы идти на какой-то безумный, бездумный риск, но без риска тоже невозможно двигаться в такой ситуации. А этот риск должен быть основан, то есть, восприятие того, что нужно сделать на грани риска, в уверенности в своих силах и своей команды, нужно создавать команду. Должен быть не только гениальный президент, который может говорить на английском языке, звонить, рассказывать, убеждать, но у него должна быть команда, которая понимает, что он хочет, должна в режиме моментального контакта продвигать эти решения. Сегодня же у нас основная линия – это пиар. Пиар внутри страны правильных решений, а не в принципе, я не говорю, что, по крайней мере, часть из них неправильна. Хотя неправильные пиарятся точно так же, как и правильные. И поэтому будет все больше возникать напряжение внутри страны, внутри, по крайней мере, думающей элиты. Ведь что, собственно говоря, происходит? Сегодня инкорпорируются журналисты, все возможные критики во власти. Делается это не для того, чтобы реформировать власть изнутри. Кто бы что ни говорил, наверное, возникают серьезные сомнения. Почему такой человек, как, например, Юлия Мостовая, которой предлагали в Бог знает какие забытые годы входить в списки, никогда на это не шла. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Не хотела. 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Не хотела, потому что знала, что надо быть либо журналистом, который может всегда критиковать власть, либо становиться членом команды. А быть во власти и критиковать свою собственную команду – это противоречие внутреннее, это то, что разъедает любую команду. Если каждый будет руководствоваться своими мнениями, входя и беря обязательства при вхождении в команду, ты разрушаешь саму возможность какого-то системного управления страной. А с другой стороны, вовлекая этих людей, ты, по сути, нивелируешь возможности любой критики. Во время войны, наверное, речь идет о том, что мы должны как можно меньше критиковать тех, кто берет на себя ответственность. И собственно говоря, масса людей поэтому сдерживается, видя недостатки и те упущения, которые сегодня становятся все более и более системно угрожающими. Мы бы все, наверное, хотели, чтобы решения были более продуманы и более аргументированы. Во всяком случае, коммуникация не должна сводиться к красивой глянцевой картинке, а должна все-таки давать надежду на то, что мы жестко сможем решать эти вопросы через коммуникации на Западе и через незакрытый или, скажем, пусть он будет даже закрытый, но понятный контакт с Россией. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Константин Грищенко, мы после новостей продолжим. Но я вот хотел, пока будут новости, задать Вам такой вопрос, чтоб подумать можно было. Вы прекрасно знаете историю дипломатии, историю отношений международных. Вот тот мир, который сейчас заключает Украина, вот так сложно и непонятно, можно ли с каким-то другим миром сравнить, который когда-либо заключали воюющие стороны? Или что-то приблизительное, после новостей давайте об этом поговорим. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Программа «Герой дня», девятнадцать тридцать четыре, Сакен Аймурзаев ее ведет сегодня, и в гостях у нас Константин Грищенко, в недавнем прошлом Министр иностранных дел Украины, Вице-премьер Украины, и были Вы Послом в Российской Федерации, я еще даже помню это время благодатных отношений по сравнению с тем, что сейчас. Ну, что, Константин Иванович, есть ли какие-то аналогии из истории дипломатии с тем, что мы сейчас наблюдаем, вот такие тайные переговоры, тайные результаты, все тайное? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Конечно же, аналогий, параллелей можно найти безумно много, просто они все относятся к временам довольно далеким. Если мы говорим о периоде, начиная с девяностых годов предыдущего столетия, наверное, вряд ли можно найти что-то подобное. Даже, я бы сказал, что сложно найти такие аналогии и после Ялтинской конференции. Конечно, можно с натяжкой говорить о том, что всегда каким-то договоренностям предшествовали тайные переговоры. Собственно говоря, в закрытости переговоров ничего плохого нет, потому что невозможно договариваться о многих вещах на стадионе, как известно, или делать что-то. Но всегда надо понимать, что позиции сторон должны основываться либо на четком понимании того, кто облачен полнотой власти, как на Венском конгрессе монархи когда-то в тысяча девятьсот пятнадцатом  году сами решали, либо в демократическом государстве на определенной процедуре, которая позволяет с определенной гибкостью вести эти переговоры в рамках того коридора, который определен тем или теми, кто уполномочен устанавливать этот коридор. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Я только сейчас понял, чего ж Вы так по поводу кадров и всей этой процедуры. То есть, по сути дела, если бы все происходило так, как положено в дипломатии, то были бы директивы от правительства, от Президента, и мы бы все, в конце концов, знали, что там, почему и как. 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Мы бы не то, чтобы знали, но самое главное, те, кто вел переговоры, знали бы пределы того, что возможно, и, наверное, не просто бы в телефонном режиме определяли, что конкретно они могут сделать. Что сделано, то сделано. Вопрос в том, какие шансы на то, чтобы то, что договорено и сегодня принято в Парламенте, было реализовано. Ведь мы же, наверное, обещая стране, народу мир, обещаем не какой-то перерыв в войне, не то, что приведет к еще большим жертвам позже, а мы, наверное, думаем о том, каким образом, не нарушив принципиального подхода, территориальной целостности и единства страны, наладить диалог с теми, кто сегодня не воспринимает Киев, правительство, всю власть здесь, как свою родную, воспринимает эту власть, как враждебную. Вот в рамках этой парадигмы мы должны и думать, что мы должны сделать. Для того, чтобы оценить то, что было принято сегодня на законодательном уровне, наверное, не надо быть слишком большим экспертом или, как говорят американцы, специалистом в ракетной технологии. Надо понимать одно, и это совершенно очевидно, что ты риск, связанный с тем, что ты финансируешь тех, кто тебя не признает, а ты их легитимизуешь, то есть, ты даешь им все возможности для того, чтобы делать все, что они хотят за твои же деньги, наверное, неприемлемо с точки зрения нормальной человеческой логики. Это не просто какая-то оливковая ветвь, это ветвь, которая на конце имеет стальной, наверное, наконечник, направленный тебе в сердце. Ты сам его протягиваешь тому, кто может его воткнуть в направлении этого наконечника. Стоит, не стоит, как можно было принимать это решение без его серьезного обсуждения в Парламенте? Можно было и принять, но дайте хотя бы по серьезному понять эти риски, что связано и каким образом они будут нейтрализованы. Или ежели в Парламенте это слишком разобщает общество, тогда сделайте это в другом месте, хотя бы на уровне Совета Национальной Безопасности, там, где такие вопросы должны проходить какую-то экспертную оценку. Меня что волнует, меня волнует то, что в любом серьезном государстве, которое себя уважает, которые имеет определенные традиции, а мы, не надо говорить, что мы новое государство, эти двадцать три года – это более чем достаточного, чтобы наработать определенные, а они и существуют, эти традиции. Существует механизм, и нам не надо все выводить в iCloud, нам не надо человека, который парашютирован с Microsoft для того, чтобы он нас научил таким образом вести государственные дела. Их в Америке, да в той же Калифорнии так не ведут. Вы посмотрите, кто и как работает, и почему после Сноудена все вернулось в совершенно другую ипостась. А мы сейчас находимся в ситуации, когда, наверное, надо думать, что ты говоришь, с кем ты говоришь, какие последствия и каким образом ты коммуникацию внутри страны ведешь. Опять-таки, смысл того, что я говорю: каким бы ни был разумным Президент или каким бы разумным он себя не считал, сам по себе, без команды профессиональной, которая будет мотивирована, которая будет понимать, зачем она это делает и которой не будут снимать зарплаты, премии и все остальное независимо от того, какой вклад она делает, которая будет работать на будущее не только из-за идеализма, понимая, что кругом ездят все на кайенах, на мерседесах, а у них никаких шансов, исходя из того, что сейчас предлагают своим, на перспективу нет, без команды, которая будет понимать, для чего, с кем и каким образом, не получится успеха. Или скажем так, для того, чтобы был успех, надо что-то думать о том, с кем ты будешь вместе достигать его. Сегодня это хороший результат для Украины. Действительно, мы наконец ратифицировали соглашение, которое было полностью парафировано еще две тысячи двенадцатом году, которое было результатом сложных тяжелых переговоров, где существует много позитива, но, опять же, серьезные испытания для украинской экономики, общества на первом этапе. Именно поэтому, насколько я понимаю, по той же логике, что и в две тысячи тринадцатом году, нынешнее правительство решило его отложить. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Давайте поподробнее об этом после коротких новостей. Мне тоже интересно, сегодня ратифицировали так триумфально, при этом несколько дней назад был разговор об откладывании некоторых пунктов. Мы к этому вернемся в разговоре с Константином Грищенком после новостей. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Девятнадцать сорок шесть, Константин Грищенко в гостях в программе «Герой дня». Итак, ратификация. Вот, сегодня там тоже на повышенных радостных тонах это все происходило, при этом как-то… во-первых, через несколько минут после того, как приняли закон об особых статусах этих, а во-вторых, ну вот отложили же, да, вот как Вы это все понимаете и почему действительно, может быть, зря обидели старика Азарова, как кто-то пошутил? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Да нет, наверное, так или иначе, подписывать надо было. Надо было тогда, когда это можно было делать. И не потому, что это не несло с собой риски, оно несет и сейчас, но без риска нет движения вперед, о чем я говорил раньше, и в политике, особенно во время войны, невозможно без риска, так, чтоб было все мягонько, культурненько, не получается. Это зависит не от нас, а, наверное, от позиции другой стороны, позиции наших партнеров, на кого мы рассчитываем, которые тоже хотят культурненько все сделать. Вопрос в другом: как все подается? Мы живем сейчас, знаете, нужно говорить, что период Кучмы был период определенной консервации, с другой стороны, определенной олигархации. Период Ющенка был период утраченных надежд, когда к власти приходили люди, которые как бы не должны были быть в ней по определению тех, кто организовывал первый Майдан. Во время Януковича все больше и больше завинчивался вот этот вот… давление на разные структуры общественной жизни и мысли, где все было жестко. Во все времена, так или иначе, в большей, меньшей степени, но мы всегда имели возможность переключить канал, посмотреть в интернете абсолютно критическое мнение, власть содержащее, в том числе и при Ющенко, в том числе и при Януковиче. Это было тем, что двигало как бы общественную мысль. Сейчас что мы имеем? Мы имеем инкорпорацию во власть всех тех, кто выполняет эту роль, ну хорошо, не всех, но всех уже значимых, естественно, которые хотя бы видят себя как значимые. Мы сегодня представляем важным то, что является как таковое, как чрезвычайное достижение, хотя это есть результат довольно длительного усилия, ну, если не всей страны, то многих структур, многих политических деятелей в разные времена. И это не плохо. Само по себе, как говорится, надевать ордена за успех дивизии всегда было правильным, наверное, для того, кто во время окончательного наступления все же был во главе. Другое, каким образом сейчас мы этот успех, реальный успех Украины, ну, как успех… По крайней мере, мы четко определились, где мы есть. Не поставим под угрозу, вот, через как бы прагматическое «відтермінування», то есть, отложение, то есть, когда мы говорим о том, что это будет действовать, по крайней мере, в принципиально важной части, только с две тысячи шестнадцатого года. Что это означает, это означает опять наше согласие на какой-то период риска. Период, которым будут пользоваться разные люди для того, чтобы размыть, а возможно, еще раз отложить то, о чем мы договорились сейчас. И поэтому, я думаю, в нынешних условиях это выглядит очень странно, как минимум. Странно, потому что, во-первых, он это сказал откровенно, это было сделано под давлением России. Если это делается под давлением России, то что еще может быть сделано под давлением России? Хоть в конечном итоге Россия имеет возможности и продолжения военного давления на Украину, и экономического. Она ни от чего не отказывается, она не дает никаких гарантий, а те гарантии, которые она давала, она все равно их не соблюдала. Очень сложный вопрос, я не хочу сказать, что есть простые на них ответы. У меня нет желания сказать, что я знаю, каким образом можно решить все те вызовы, с которыми мы сталкиваемся. Но у меня есть тоже ощущение, понимание, исходя из достаточно, ну как бы скажем, понятного анализа, что слишком упрощен, как мне кажется, подходит к тому, что можно решить сейчас. Надо уметь и знать, каким образом находить ту грань, за которой ты уже действительно можешь рисковать чем-то большим, чем просто своим мнением. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Почему это, Константин Иванович? Это политическая целесообразность внутреннего порядка? То есть, чтобы провести выборы, чтобы как-то сформировать окончательную власть, вот Вы говорите, команда… Может быть, Президент и хочет, вот сейчас, давайте, любой ценой сделаем команду, этот особый статус, в конце концов, на три года, это прописано в законе. Может быть, это и есть риск, который Вы вот не заметили просто? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Любой план, любого генштаба, любого военачальника с момента начала боевых действий, он утрачивает и все больше утрачивает свое первоначальное значение, поскольку он никогда полностью не учитывает все то, что может делать противник или, скажем, все то, что влияет на события на поле боя. Поле боя в данном случае условно. Я говорю не о войне, я говорю о том, что происходит у нас в целом и в стране, и вокруг нее. Как мы будем взаимодействовать с нашими западными союзниками. Да, и мы это видим, что сегодня, собственно говоря, Россия делает все за нас. Она достала наконец даже Германию. Но вот что мы сделали для того, чтобы помочь им в принятии решений, которое, как мы заявляем, нам нужны. Мы что, сами приняли какие-то санкции и желаем их от других, чтобы они принимали в отношении России? Да нет. У нас что, возникло какое-то обсуждение серьезное, на уровне, по крайней мере, известной обществу, о поставках электроэнергии или воды в Крым? Я не говорю, что надо прекращать, но вы хотя бы скажите, что вы собираетесь делать, при том, что у нас Херсон – засушливая область. Она эту воду знает, куда применить. У нас что, считается правильным продолжение железнодорожных сообщений из Москвы в Крым, через нашу территорию? И если это все правильно, объясните, почему правильно, что это дает конкретно. Вот говорят, что дипломатические отношения, они нужны. Я не спорю, что, может быть, они и нужны, но какие аргументы? Помогают нам решать вопросы заложником. У нас что, летчица, которую, как мы все понимаем, вывезли, это помогло освободить? Или у нас нет других инструментов, которые могут на это влиять? Знаете, что отсутствует? Есть желание через пиар показать, что все хорошо. Но пиар во время войны не нужен, нужна информационная политика. Политика, которая четко показывает обществу, что, ребят, не может быть в это время развлекательных программ такого типа, которые, когда переключаешь, постоянно перекрывают любые другие сообщения, не может. Если ты не согласен с тем, что с другой стороны идет информационная атака, так сделай же что-нибудь, определись, потому что в западных странах, я уж не говорю о России, таких юридических инструментов миллион, но ничего же этого не делается. Ну когда же, когда-то же мы должны об этом говорить. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Знаете, Константин Иванович, вот так много мы так, скажем, затронули тем, и я понял некоторые Ваши настроения, из чего у меня, на мой взгляд, совершенно справедливый вопрос, он последний, у Вас где-то полторы минуты на него ответить. Вы не собираетесь прекращать свое экспертное, скажем так, существование и возвратиться в активную политику? 

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Знаете, я всю свою жизнь работал в исполнительной власти не потому, что боялся идти на выборы. Я просто исходил из того, что тут я знаю, умею и понимаю, что нужно делать. Но я не боюсь, я еще раздумываю, я вижу, что сегодня сама ситуация вокруг выборов, она очень своеобразная. Это ситуация, когда в основном нужна красивая картинка, а не, на самом деле, желание подать какую-то мысль. С этим надо бороться, естественно. Но надо и понимать, что настроения людей, иногда они зависят от внешних факторов, от того, что ты, наверное, можешь вряд ли изменить. Поэтому вопрос сложный, на него ответа на сегодня нет. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: Константин Грищенко, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины, дипломат, который пока не имеет ответа на вопрос, пойдет ли он в активную политику. Спасибо, что пришли! Всего доброго.

Константин ГРИЩЕНКО, бывший Министр иностранных дел Украины и Вице-премьер Украины: Спасибо. 

Сакен АЙМУРЗАЕВ, ведущий: А вы, уважаемые слушатели, не переключайте свои приемники, как говорит Юра Калашников. Оставайтесь, пожалуйста, на волне Радио Вести, потому что через несколько минут я продолжу эфир, программа «Максимум мнений».

Читать все
Читать все