Андрей Илларионов - бывший советник Президента Российской Федерации (2000—2005), рассказал Радио Вести о мотивах принятия Владимиром Путиным решения о выводе войск из Сирии. 

Валерий Калныш: 14 мата президент РФ Владимир Путин заявил, что будут выводиться войска из Сирии. С нами на связи Андрей Илларионов, бывший советник Владимира Путина. Что значит это решение? Почему Путин решил уйти из Сирии?

Андрей Илларионов: Как мы теперь знаем, он не решил уходить. После того, как было сделано знаменитое заявление, которое было воспринято, как выход из Сирии, потом пошли дополнительные разъяснения и уточнения. Оказывается, что они не уходят, уходит только небольшая часть. На фоне тех комментариев, которые были сделаны можно называть это просто обычной ротацией: какие-то части уходят, какие-то остаются, какие-то могут быть добавлены, как пояснил Путин в течение нескольких часов. То есть по сути это не событие, о нем можно было вообще не говорить. Причем это касается всех театров военных действий: и Афганистана, и Чечни, и Грузии, и Украины, и Сирии.

 Много ли вы припомните случаев, когда Путин рассказывал – вводит, или выводит он эти войска.

Валерий Калныш: Нет, меня как раз удивило: он начал подтверждать факты погибших российских военных, начал рассказывать о стоимости военной операции в Сирии, вот эта открытость насторожила.

Андрей Илларионов.: Да, вы правильно обратили внимание на эти факты, но это дополнение. В первую очередь, нужно обратить внимание вот на что. Много ли вы найдете примеров того, когда Путин говорит о выводе войск откуда-то. Из Абхазии, Осетии и так далее. Если за последние 17 лет, что Путин у власти, мы таких примеров не видим, то, следовательно, мы имеем дело с демонстративным поведением. Поведением, направленным на привлечение внимания людей к этому факту.

Хотя на самом деле, тот же Путин и военные потом объясняли, что если и происходит, то лишь какое-то временное уменьшение группировки.

Валерий Калныш: На каких людей рассчитан этот отвлекающий маневр?

Андрей Илларионов.: Первое – это демонстративность. Второе – мы все хорошо помним, когда запыхавшиеся Шойгу и Лавров оказываются в кабинете Путина и не знают, что говорить. То есть и Шойгу и Лавров своими комментариями демонстрируют то, что они застигнуты врасплох, что их выдернули в последнюю минуту, и они еще сами не знают, какое решение будет принято, и зачем они вообще здесь оказались. То есть второй фактор – это внезапность, неожиданность.

Третье – несмотря на то, что Путин говорит о том, что цели достигнуты, ни радости, ни торжества, никакого восторга на лице Путина, ни на лице Шойгу и Лаврова, не читается. Напротив читается растерянность и не понимание того, что происходит.

Валерий Калныш: Тогда нужно нам всем в Украине успокоиться, потому что первой реакцией на заявление о выводе российских войск с сирийского плацдарма, было опасение, что тем самым Путин якобы решил не вести войну на два фронта. Что, обломав зубы в Сирии, он сконцентрирует все свое внимание на Востоке Украины. И это вызвало некие такие опасения и прогнозы. Если мы поняли, что это была демонстрация, значит ли это, что наступления на Украину не стоит ждать?

Андрей Илларионов: Нет, я вас должен разочаровать, к сожалению, вывода такого сделать нельзя. Нужно разобраться, почему Путин принял такое решение. Если мы остановились на тех трех факторах, которые я перечислил, то встает вопрос, кому демонстрируется такое решение?

За несколько часов после этого решения высказалось довольно много людей. И по их поведению стало ясно, что всех их оно застигнуло врасплох. Прежде всего, оно оказалось внезапным для Асада. Путин позвонил после разговора с Шойгу и Лавровым, и проинформировал Асада. Таким образом, никаких предварительных договоренностей с Асадом не было, и он был поставлен перед фактом. Для него это была неприятная неожиданность.

Если мы послушаем сирийскую оппозицию, то она сразу сказала, что это неожиданная приятная новость, и они были вдохновлены, потому что бомбардировки российской авиации им досаждали.

Для американцев заявление было тоже неожиданным. Пресс-секретарь американского президента буквально через несколько часов после этого заявления, сказал, что им ничего не известно, и никак прокомментировать это не может. Потом Путин позвонил Обаме, сообщив о своем решение. Но и на следующий день пресс-секретарь президента США также не смог ничего членораздельного сказать по поводу причин, почему Путин принял такое решение.

Практически все участники сирийской драмы выражают свою неинформированность и не понимание ситуации.

И тут нужно обратить внимание, кто хранит молчание по этому поводу. Это – Иран, который на официальном уровне ничего не комментирует, но на неофициальном уровне происходят очень важные решения.

Это драматическое заявление Путина о выводе российских войск из Сирии адресовано одному зрителю, одному слушателю, одному участнику сирийского пасьянса – руководству Ирана.

Почему? Дело в том, что в Сирийскую войну Путина втянули иранцы. У Путина были свои аргументы, почему ему нужно, можно, хотелось бы участвовать. Но решающую роль сыграли иранцы. Именно генерал Сулеймани, командир спецподразделения в Корпусе стражей Исламской революции несколько раз приезжал прошлым летом в Москву, встречался с Шойгу, Патрушевым, Ивановым, потом встретился с Путиным и объяснил российскому руководству плюсы от участия в Сирийской кампании.

Но главным инициатором, заманивателем России в Сирию был Иран

Валерий Калныш: Что же произошло, что заставило Путина дать понять, что он выходит из этой игры?

Андрей Илларионов: Было несколько факторов. Один из самых болезненных заключается в том, что по договоренности, которая была достигнута в августе 2015 года с иранцами, они обещали участвовать сухопутными силами в войне в Сирии, а Россия прикрывает их с воздуха. Но с тех времен, много воды утекло, иранцы значительную часть корпуса стражей Исламской революции уже вывели из Сирии, потеряли там несколько генералов и видимо несколько тысяч своих солдат и офицеров. Они выводят уже последние силы свои, и тем самым нарушают договоренности, достигнутые прошлым летом.

Путин воспринял это очень болезненно, потому что он воспринимал Иран, как союзников.

Но решающий фактор случился 14 марта, за несколько часов до заявления Путина. Была какая-то информация, поступившая в последний момент, и заставившая Путина резко изменить курс.

Это экономическая информация особого рода. Эту информацию сообщил Путину господин Новак, министр энергетики России, который вел переговоры в Тегеране о возможности присоединения Ирана к решению о заморозке добычи нефти, которое с точки зрения России и ОПЕК могло бы стабилизировать цену на нефть. ОПЕК большей частью согласился с этим решением, Россия, по сути, впервые в истории присоединилась к ОПЕК. Единственная страна, ключевая для этого – Иран.

С Ирана недавно были сняты санкции, и он сейчас активно разворачивает добычу нефти. Ограничение добычи для Тегерана сейчас – это смертеподобно, поэтому иранцы категорически отказались от такой затеи. Как только Новак сообщил эту информацию Путину, президент России решил, что на Иран нужно давить жестче, в том числе по средствам выхода из Сирии.

Так Путин бросает Асада, а Асад это в первую очередь клиент именно Тегерана.