Татьяна Попова. Фото Радио Вести

Ксения Туркова: Это Радио Вести - радио новостей и мнений. У микрофона Ксения Туркова и как всегда в это время выходит программа “Точка зрения”. Сегодня мы пригласили бывшего замминистра информполитики Татьяну Попову. Бывшего, потому что она накануне подала  в отставку и, наверное, с этого мы начнем разговор и вообще обсудим ситуацию со средствами массовой информации в стране. Татьяна, добрый день!

Татьяна Попова: Добрый день!

Ксения Туркова: Во-первых, хочу спросить, как вас теперь правильно представлять, в каком вы статусе?

Татьяна Попова: Пока что я в статусе заместителя министра, потому что Кабмина не было в эту среду, он будет собираться только в следующую среду. Пока что моя отставка не принята.

Ксения Туркова: Пока представлять без приставки “бывший”?

Татьяна Попова: Надеюсь, что в среду уже можно будет говорить “бывший”.

Ксения Туркова: Я  понимаю, что многие это спрашивали, но я в одном из интервью прочитала, что для вас своеобразной точкой невозврата стало убийство Павла Шеремета? Почему именно это событие?

Татьяна Попова: Убийство оно всегда больше ужасает, чем какие-либо угрозы или нападения на журналистов, которые происходили. Даже угрозы моей семье не так пугали. Еще в мае, во время общения с представителями "Миротворца", я им говорила, что не люди, которые им поверили или псевдопатриоты будут нападать на журналистов, а это могут сделать абсолютно другие силы, а виновата будет Украина. И когда это случилось (убийство Шеремета), после этого я уже точно была уверена, что буду увольняться. В мае я поговорила с министром, и он попросил остаться хотя бы до августа, что, возможно что-то изменится, улучшится. Мы проговаривали почти месяц, что я буду подавать в отставку, как и когда это будет происходить… Вчера утром я написала заявление.

Ксения Туркова: Вы решили, что не сможете ничего сделать или что именно побудило вас? Почему вы решили, что не должны оставаться?

Татьяна Попова: Посмотрите, сколько было нападений или угроз журналистам за последние месяцы. Если министерство раньше делало заявление раз в месяц, то сейчас мы должны писать заявление каждые три дня, а при этом ничего не происходит.

Ксения Туркова: Может быть, вы могли бы остаться и что-то делать для журналистов?

Татьяна Попова: Я вижу, что я ничего уже не могу сделать кроме заявления. Возможно, моё заявление подтолкнет заниматься расследованиями или завершать их.  Но пока что…когда пришел отказ программе “Схемы”  “Радио Свободы”, им сказали, что не видят в этом  заклеивании окон  “Радио Свободы” никакого препятствования журналистской деятельности…

Ксения Туркова: Ваша позиция во многих ситуациях не совпадала с позицией ваших коллег, правильно?

Татьяна Попова: С других министерств. В нашем министерстве все меня прекрасно понимали и поддерживали.

Ксения Туркова: Сейчас по большому счету вы не видите смысла и в работе министерства, если вы говорите, что все придерживались одной позиции?

Татьяна Попова: В министерстве есть много других направлений, которыми занимаются другие заместители и министр.Одним из направлений моей деятельности была защита журналистской деятельности и свобода слова. И когда я вижу, что не могу больше ничего делать в этом направлении или, более того, я делаю и меня обвиняют или угрожают членам моей семьи, то я не вижу смысла оставаться в таком правительстве.

Ксения Туркова: А вы знаете, откуда вам поступали угрозы?

Татьяна Попова: Нет. Они почти все были на русском языке, возможно это писали даже россияне.  Они просто используют ситуацию как им выгоднее ее использовать.

Ксения Туркова: Угрозы куда приходили?

Татьяна Попова: Угрозы приходили на телефон и соцсети.

Ксения Туркова: Вы уже называли фамилии людей, которые связаны…

Татьяна Попова: Я не хочу их называть еще раз. Я очень надеюсь, что когда-нибудь будет проведено расследование и виновные будут наказаны.

Ксения Туркова: А когда вы шли в министерство информполитики, у вас какие были представления о работе в этом ведомстве и чего хотели добиться?

Татьяна Попова: Год назад, когда я пришла, ситуация со свободой слова и работой журналистов была более благоприятная. Как минимум не было таких частых нападений на журналистов. В то же время у меня было направление “Работа в зоне АТО”, мы ввели быстро программу “Embedded” для журналистов: проживание с военными на передовой около недели в самых горячих точках.  Много помогали иностранным журналистам писать материалы оттуда, увеличили количество украинского вещания в зоне АТО почти на 30%. Все направления, кроме свободы слова, продвигаются нормально. У нас есть проблемы с финансированием, Минфин нам не выдает необходимого финансирования, например, на строительство башни в Красноармейске, Покровске. Но все равно работа идет, и почти каждую неделю мы ставим по одному передатчику.

Ксения Туркова: Вы говорите, что нападений стало больше, а может о них стали больше рассказывать?

Татьяна Попова: Это же фиксируется представителями “Репортеры без границ”. Мы можем сказать, что с 2014 на 2015 год Украина улучшила свои позиции в рейтинге свободы слова на 22 пункта, но все равно мы на каком-то 100 месте. Мне кажется, что этот год в работе журналистов даже хуже, чем прошлый. Но он все равно лучше, чем во времена Януковича. Это точно.

Ксения Туркова: Но вообще сейчас работать журналистам в Украине опасно?

Татьяна Попова: Особенно журналистам-расследователям, они почти все получают угрозы от псевдопатриотов, "бот-фабрик" и "тролль-фабрик". Я со многими общаюсь, и почти все журналисты-расследователи получают такие угрозы, некоторые, как например Кристина Бердинских получала на телефон смс с угрозами и только через месяц начали проверять, чей же это телефон. Но дальше так ничего и не произошло.

Ксения Туркова: Насколько часто к вам в Мининформполитики обращаются журналисты с жалобами на то, что на них давят и присылают угрозы?

Татьяна Попова: Раньше мы почти по каждому такому случаю делали заявления, звонили в МВД, но последний месяц, когда это стало достаточно часто происходить, никаких комментариев, кроме убийства Шеремета, нет на эту тему.

Ксения Туркова: А что могло сделать Мининформполитики, если обращается журналист  с такой ситуацией?

Татьяна Попова: Обычно мы либо через Кабмин какую-то рабочую группу делали, либо пересылали на МВД, Нацполицию просили помочь в расследовании. Но последнее время мы видим, что это будет только создавать дополнительные скандалы внутри правительства, а ничего не делать я не могу. Поэтому для меня легче уйти.

Ксения Туркова: Что было сделано за тот период, пока вы работали в Мининформполитики? Что вы считаете самым важным проектом, которым вы занимались?

Татьяна Попова: Думаю, самое важное то, что мы в Донецкой и Луганской областях установили 60 передатчиков, еще плюс 30% к тому, что там когда-то было установлено за последние 60 лет. Второе направление – это “Embedded” – пребывание журналистов на передовой, что также позволило вернуться нам на страницы международных СМИ, показать нарушения Минских соглашений  со стороны боевиков. Дополнительно я еще в прошлом году занималась евроинтеграцией. Мы начали адаптировать украинское медиа законодательство к законодательству ЕС, упростили пребывание иностранных журналистов на территории Украины. Сделали проект, что не могут быть отключены телебашни от электроэнергии как важный объект инфраструктуры. Получили от наших заграничных партнеров более 50 передатчиков и даже одну телебашню, которую сейчас устанавливают в Луганской области.  Почти на 2 млн. евро все это нам профинансировали наши западные партнеры, в то же время от украинского Минфина мы получили только 2 млн. гривен.

Ксения Туркова: Как оно работает, вы за этим следите? Смотрят ли люди больше украинский продукт?

Татьяна Попова: После того, как мы включили приблизительно 10 дополнительных телепередатчиков, мы увидели, что почти на 15% увеличилось количество просмотров OthersTVchannel(Другие каналы), которые не измеряются. И это произошло почти за полгода. Мы увидели, что зритель начал смотреть что-то еще, но, к сожалению, мы не можем получить точную информацию об этом. На мой взгляд, мы должны работать над тем, чтобы доносить качественную информацию, а пользователи этой информации, даже если это будет 10% референтной группы, она повлияет через какое-то время на всю остальную аудиторию. Наше задание, особенно информаионным вещанием, доносить нашу позицию. Поэтому мы так продвигаем “Громадське ТВ” Донбасса, сейчас запустили радиостанцию “Голос Донбасса”, три студии  транслируется: “Радио Свобода”, НТКУ сделало свое специальное вещание на Донбасс и “Громадське радио”(Киев-Донбасс).

Ксения Туркова: Вы знаете, у меня многие коллеги, которые ездят в зону АТО, говорят о том, что на самом деле как слушали и как смотрели телевидение российское или какие-то каналы Новороссии, так и смотрят и слушают, и практически ситуация не изменилась. Даже вот это радио “Армия FM”, о нем много говорили, бойцы говорят, что оно ужасно скучное, слушать невозможно. Вот мне рассказали, они слушают “Новороссия Рокс”.

Татьяна Попова: Я слышала эту историю, что там музыка лучше. “Армией FM” занимается Министерство обороны, там даже есть отдельная группа, мы даже эту радиостанцию не включаем в перечень подключаемых, потому что они еще в тестовом режиме вещают. На самом деле, там не 60 передатчиков вещает, а больше 70. Мы включаем только те, которые уже прошли тестовые режимы, получили все разрешения и официально вещают. Кроме того, мы писали концепцию для радиостанции "Голос Донбасса” – это полностью информационное вещание трех разных студий, который, на мой взгляд,  работают достаточно позитивно.  Музыка там есть, но ее не очень много. Она похожа на вашу радиостанцию, просто сконцентрирована на проблемах Донбасса.  Мы собираемся очень скоро включить очень мощный передатчик, который будет покрывать для этой радиостанции всю территорию и оккупированную, и неоккупированную. С другой стороны, мы понимаем, что на оккупированной территории захвачено более 80 наших передатчиков: в Луганске больше 20, в Донецке больше 30. Там есть небольшие башни на территории, мы установили только 60. В Донецке башня 360 метров, в Луганске – 180 метров, а у нас возле Луганска 50, в Донецке – 80, в Красноармейске башня 60 метров.  Конечно, с таких вышек радиосигнал не может доставать далеко, поэтому мы иногда договариваемся с городскими администрациями, даем им небольшие передатчики и устанавливаем их по городам, чтобы в городах были хотя бы по одному телеканалу и радиостанции. И воюем с Минфином на финансирование башни в Покровске и Красноармейске бывшем. Наш министр привел президента специально на Карачун и показал, что происходит, когда нет финансирования: 2 года башня на Карачуне строится. Сегодня там была рабочая группа из всех их подрядчиков, Институт Шимановского... мы делаем где-то раз в неделю прямое включение с ними по скайпу и журналистов туда просим приехать, они нам рассказывают и показывают, как продвигаются работы.

Ксения Туркова: Как-то хотелось бы проверить дают ли эти усилия плоды.

Татьяна Попова: Мы видим увеличение проевропейских настроений согласно  исследованиям ТNS, которые я получаю ежемесячно. Если до этого там было установлено всего (север, немного запад, немного юга Донецкой области и север Луганской области) около 100 телепередатчиков, мы установили еще 30. В приграничных районах иногда было на башне по одному каналу. Никто этим не занимался 25 лет.

Ксения Туркова: Я ездила с ребенком отдыхать в Геническ в пансионат.  Стала переключать каналы телевизора и что же я вижу: российские каналы “Крым 24”, “Вместе РФ”, и.т,д. Это как?

Татьяна Попова: Вы их спросили, как они получают сигнал?

Ксения Туркова: Какой-то у них пакет, я просто была один день…

Татьяна Попова: Это вопрос к МВД. Есть в Красноперекопске наша бывшая башня 200 метровая, сейчас захваченная, там вещает 10 радио, 10 ТВ каналов, приблизительно 4 ТВ пробивается на нашу территорию. Мы печатаем газету за средства доноров для Донбасса “Донецкая правда”. Однажды мэр Геническа позвонил и попросил, чтобы мы начали что-то подобное делать для приграничних с Крымом территорий и просто раздавать на КПП. Мы начали печатать с апреля газету  “Крымское слово”. Там есть реальная проблема, к сожалению, я не занимаюсь вопросом Крыма. Есть отдельная группа при Нацраде, спросите у них, сколько передатчиков они поставили.

Ксения Туркова: Это наверное был какой-то пакет, который подключают и там много-много каналов?

Татьяна Попова: Есть другая история, когда сами отели или пансионаты подключаются к спутнику. Это опять же вопрос к МВД, к их участковому или как это называется, который должен был отреагировать на такие вещи. Я знаю,  что такое было и на Донбассе в гостиницах и было такое же даже на Западной Украине. Такой пакет, мы же на спутник не можем влиять. В то же время МВД может влиять на собственников этих гостиниц.

Ксения Туркова: Все-таки начет Крыма. Недавно высказывал такое мнение адвокат Николай Полозов о том, что Украина могла бы разработать механизм аккредитации журналистов для работы в аннексированном Крыму, чтобы они могли освещать процессы над заключенными.

Татьяна Попова: Он существует. Мы уже больше полугода через министерство выдаем аккредитации для журналистов на Крым, Павел Каныгин  ездил таким образом и еще несколько журналистов..

Ксения Туркова: Павел Каныгин российский журналист?

Татьяна Попова: Да, но видите, он законопослушный, он не полетел через переправу, не полетел самолетом из Москвы. Он приехал в Украину Херсонскую область, мы ему сделали тут аккредитацию и он проехал в Крым официально. И мы поддерживаем это.

Ксения Туркова: Тут уже приходят вопросы относительно ситуации, о которой я и сама хотела спросить. Это ситуация с публикацией в СМИ писем скрытой почты телеканала “Интер”, в которых идет переписка, якобы там согласование тем с представителями ДНР. В связи с этим хочу прочитать пост журналиста Айдера Муждабаева, который говорит о том, что происходит и о том, что проблемы нужно искать не только в таких вещах, которые внезапно вскрываются.

Сенсация, конечно, невероятная. Интересно, что нового можно узнать из переписки "Интера"? Они и публично ничего практически не скрывают.  И это каждый день, ничего взламывать не надо. Вот оно всё, в полном открытом доступе. В каждом телевизоре, радиоприемнике страны. Какие тайные переписки? Кто и как с этим борется в Украине — вот это тайна. Нам последнее время так складно врут про какое-то телерадиовещание на оккупированные территории — даже я поверил. Пока не поговорил недавно с двумя бойцами с разных концов АТО. Они слышат и видят только российское, украинского — ни-че-го, а что говорить про Донецк, Луганск, Крым? А в тылу, прямо из столицы, по украинцам лупят крупным калибром РФ-пропаганды. Беспрепятственно совершенно, прямой наводкой. Итог: на Юге и Востоке — зомбированные пророссийские миллионы. Послушайте патриотов, которые там живут. Они в Украине — как в окружении. Я недавно проехал несколько областей: нормально, похоже, только в Днепровской. Так что в плане информационной войны всё просрано: "российские танки в Киеве". Чтобы знать это, письма "Интера" не нужны.

Что на это можно ответить? Действительно же многое вызывает вопросы, не только то, что происходит на оккупированной территории.

Татьяна Иванова: Я читала, там есть интересные моменты, когда они говорят, что Associated Press и Reuters это русофобские, антироссийкие международные СМИ, которые желательно не пускать или выгнать как-то из Донецка. По международным СМИ там достаточно интересная картина, доказывается, что “ Миротворец” должен был извиниться перед этими журналистами. По “Интеру”, насколько я понимаю Мария Столярова, выехала из Украины и, кажется, тот журналист с “ТРК Украина” также уже не работает на Украине. Мы видим, что СБУ были правы в своих рекомендациях этим журналистам.

Ксения Туркова: Вы имеете в виду, что это только подтвердило то, что уже было известно?

Татьяна Попова: Я думаю, что СБУ это было известно, именно поэтому они так повели себя с этими редакторами, журналистами. С другой стороны, мы не должны ограничивать доступ к СМИ просто потому что Айдеру не нравится то, что показывает “Интер” или “ТРК Украина”. Если есть факты работы противника, этим должно заниматься СБУ. Министерство информационной политики согласно постановлению о создании не имеет права ограничивать никакие СМИ в Украине, мы даже не имеем права блокировать российские СМИ из Донецка, этим занимаются наши спецслужбы.

Ксения Туркова: Я не думаю, что он это адресовал Мининформполитике. Он обратил внимание на проблему, которая существует.

Татьяна Попова: Она есть. Но, мне кажется, там, где мы заходим на территорию такого понятия как “свобода слова”, нужно работать очень осторожно, потому что наши западные партнеры не поймут, если мы начнем закрывать телеканалы.

Ксения Туркова: Сейчас я прочитаю несколько вопросов от наших слушателей:

Олег: Установка вышек и передатчиков это точно заслуга вашего министерства, оно имеет какие-то технические средства? Нет, не имеет. Остается, что вы просто указали на необходимость вещания, но ведь это и без вашего министерства все прекрасно знали.

Татьяна Попова: Да, мы получили около 40 передатчиков и одну телебашню от наших западных партнеров. Я возглавляю комиссию по возобновлению вещания, которая собирается каждую неделю и каждую неделю мы устанавливаем еще один передатчик. Так что, да, это наша заслуга.

Ксения Туркова:  Вы можете сформулировать в принципе зачем  Мининформполитики нужно журналистам и обществу, какая его миссия?

Татьяна Попова: Мининформполитики нужно обществу, чтобы увеличивать доступ к украинским СМИ там, где он ограничен исторически или случайно, либо по результатам информационной политики последних 25 лет. Например, у 5 канала практически не было передатчиков в Крыму, а 50 процентов вещания, на февраль 2014, было из России, на Донбассе - 40%, Луганщине - 30%, Одесщине - 25%, Харькове - 20%.

Ксения Туркова: Это потому что до аннексии никто этим не занимался?

Татьяна Попова: Думаю, что кто-то принципиально этим не занимался. Я работала в международном медиа бизнесе с 96 года и когда я начала смотреть исследования по отдельным областям и увидела 20% незарегистрированного вещания из России почти по всему востоку, я тогда подумала: “Неужели у нас никто этим не занимается?” Мы как медиа агентства на этом недополучали деньги. Никто этим не занимался, и вот ,мы имеем результат. Поэтому министерство необходимо именно для этого, плюс разные программы необходимы, тот же “Embedded”. Другой наш заместитель с министром занимаются каналами на вещание “UATV”, я считаю, что они значительно улучшили то, что до этого предлагал “УТР”- канал вещания, который был раньше у гостелерадио. Другой наш заместитель, Эмине Джапарова, занимается Крымом, она входит в рабочую группу по Крыму. Я знаю, что Нацрада объявила конкурс и, надеюсь, они начнут ставить передатчики на Крым. Когда начиналась мобилизация, мы запускали программу “Киборги” и другие, которые многие используют даже не зная, что это наши компании. Например, недавно меня обвинили в том, что я никак не помогла украинскому патриархату провести их ход, а на самом деле мы делали для них и ролики и макеты, приглашали журналистов на пресс-конференцию, на встречу синода с министром культуры. Мы провели это как волонтеры, особенно не афишировали, кроме журналистов центральных каналов никто об этом не знал до того момента, как меня не обвинили что я палец о палец не ударила. И после этого советник украинского патриархата, Евстратий (Зоря) сказал: Извините, она делала это, это и это…

Ксения Туркова: Что-то планируется делать для украинцев, которые живут за рубежом? Мы знаем, что в некоторых странах тоже сильное влияние российских телеканалов. Хорошо бы там людям тоже получать какой-то украинский продукт.

Татьяна Попова: Там есть “UATV”, который есть на трех спутниках, в Интернете, в 10 или больше странах в кабельных сетях. А вообще информированием и представлением Украины за границей занимается МВД, поэтому спросите у кого-то из заместителей МВД, как они занимаются этим вопросом.

Ксения Туркова: У вас проектов таких нет?

Татьяна Попова: У нас в этом году другой заместитель занимается стратегией представления Украины за границей. Это Артем Биденко, возможно, вам стоит его пригласить. В прошлом году была рабочая группа при Нацраде реформ, куда входила и я, но она почему-то закрылась в конце прошлого года. Я перестала влиять на эти вопросы.

Ксения Туркова: Вы свои проекты доведете до конца?

Татьяна Попова: Обязательно, мы сейчас ведем переговоры с несколькими странами про получение большого количества новых передатчиков. Я установлю 2 телебашни: одну от партнеров,  одну строим. Думаю, все это удастся сделать в следующие несколько месяцев. “Embeddedjournalism” также продолжится. И теперь работать по вопросу защиты журналистов мне будет легче с позиции общественного деятеля или волонтера.

Ксения Туркова: Настало время ваших вопросов и ваших сообщений:

Владимир, Днепр: Какое будущее у студии Савика Шустера?

Татьяна Попова: Надеюсь, что они продолжат работать. На самом деле, там почти все вопросы урегулированы с его правом работы на Украине. Насколько я понимаю, там есть какие-то вопросы с Налоговой. Но, это то ведомство, на которое мы никогда не имели никакого влияния.

Олег, Киев: Блокируете ли вы где-нибудь вещание неприятелей, я имею  в виду постановку помех, забитие каналов более мощным сигналом, и.т.д. Средства веления радио войны, расскажите про ваше сотрудничество с радио войсками.

Татьяна Попова: Радио электронной борьбой должны заниматься военные, у нас нет для этого специалистов, всякими препятствиями должно заниматься СБУ. Я как человек, который отвечает за свободу слова, честно говоря, попробую избегать обсуждения этих вопросов. Я знаю, что они этим занимаются, насколько эффективно, можете спросить у ребят на передовой. Мы не имеем к этому отношения. У нас закончились свободные частоты с той стороны, захвачено 15  и 10 телевизионных частот в Луганске и Донецке, мы пробовали включать не такие мощные передатчики, для небольшого города. К  сожалению, происходит так: куда направлена антенна у людей, то она и ловит. Никакого глушения в таком случае не происходит. Мы попробовали и сообщили об этом спецслужбам.

Ксения Туркова: Вы упомянули СБУ, есть у нас вопрос на эту тему:

Анатолий: Последние минуты вы ссылаетесь на то, что большинство заданий это компетенция СБУ, возникает вопрос: “Что сделало ваше министерство?”

Татьяна Попова: Еще раз могу повторить про количество установленных передатчиков, про журналистов-международников, которые поучавствовали в программе “Embedded”, это больше 100 журналистов, про компанию для Крыма, про запуск “Голос Донбасса”, для которого мы писали вместе с нашими донецкими журналистами концепцию и 2 газеты, которые мы печатаем за донорские деньги для Донбасса и для Крыма.

Ксения Туркова: А газеты вы как-то отслеживаете, как их люди читают, как реагируют? Может быть, какие-то отклики есть?

Татьяна Попова: Отклики со стороны "ДНР" или крымских властей очень негативные.

Ксения Туркова: А читатели? Находит это свой отклик?

Татьяна Попова: Каждую неделю мы получаем отчет о распространении по “Донецкой правде”, чуть реже по “Крымскому слову”, но все равно нам пограничники передают. Я знаю, что нас постоянно просят увеличить тираж. К сожалению, у нас деньги от доноров, поэтому это невозможно. По отзывам и местных жителей, и отзывам с той стороны, мы видим, что эта информация важна. Каждую газету готовит редакционный коллектив, туда, как правило, входят независимые редакции, которые выехали из оккупированных территорий, “Донецкую правду”делают одна луганская и две донецкие редакции, еще несколько краматорских и красноармейских СМИ дают нам свою информацию. Мы последнее время пробуем уменьшать язык вражды в этих газетах для того, чтобы не было отторжения у человека, который на оккупированной территории может получить эту газету. Также следим за тем, чтобы там были полезные и практичные вещи: как работают пункты пропуска, как можно включить наши каналы, как абитуриентам из оккупированных территорий поступить или получить аттестат на территории Украины, какие компании вывозят детей из оккупированных территорий на отдых, например.

Ксения Туркова: Вам не мешают распространять эти газеты?

Татьяна Попова: Я уверена, что они их пробуют забирать. Даже если они их забирают со своей стороны на блокпостах, то пока человек стоит на нашем блокпосту он получит эту газету, и пока доедет до их блокпоста, тем более если на автобусе, то он точно успеет ее дочитать.

Константин: Обращалась ли ваша гостья в правоохранительные органы после того, как получила угрозы. Если да, то какая была их реакция?

Татьяна Попова: Да, обращалась. Один раз меня пригласил следователь, который расследовал дело об угрозе препятствованию журналисткой деятельности по делу “Миротворца”. Он меня спросил: “Почему вы считаете, что “Миротворец” не мог печатать эти персональные данные журналистов, если журналисты напечатали данные “Панама-Гейт”?” Я была очень удивлена и 10 минут ему объясняла, почему свобода слова важна для демократии, если так постепенно запугивать журналистов мы придем к тому, к чему за 15 лет пришла Россия. И после этого мне больше никто не звонил, насколько я знаю, и журналистам тоже.

Сергей: Какая у вас в Министерстве зарплата?

Татьяна Иванова: 5.5 тысяч гривен.

Ксения Туркова: Принимаем звонки. Здравствуйте!

Звонок в студию: Сергей из Днепропетровска. Есть такая поговорка “плетью обухом не перешибешь”. Я хочу понять, каким контекстом, какими достижениями можно перешибить обух российской пропаганды?

Татьяна Попова: Еще когда я работала неофициальным советником в СНБО в 14 году, мы тогда собирались почти каждое утро и пересматривали ключевые месседжи, и то, что мы тогда запускали это “Оккупация”, мирные инициативы Украины и президента. Мы и во внешней и во внутренней политике достаточно мирно относимся к переселенцам. В принципе то, что делает Россия, это откровенная пропаганда и фейки, которые веерно распространяются по всем их каналам, как было неоднократно с этим распятым мальчиком; фосфорными бомбами, когда они брали видео CNNи показывали его три раза, меняя только населенный пункт и рассказывая, что Украина бомбит Славянск, потом Донецк, потом Макеевку; по боингу все их версии, которые развалились, в том числе благодаря работе иностранных журналистов на оккупированных территориях. То, что они делают для российского зрителя возможно только при наличии больших средств, полном контроле над СМИ и полном контроле информационного пространства. Украина никогда не будет иметь ни такого бюджета, ни такого контроля над информационным пространством, нам не позволят этого наши западные партнеры. Поэтому наше единственное оружие тут – правда. Также это оружие для примирения, если все-таки удастся пойти на Минские соглашения с контролем границы и выведением российской техники.

Ксения Туркова: У нас заканчивается время. Скажите нам, во-первых, кто будет работать вместо вас, когда вы уйдете в отставку? Есть ли какие-то кандидатуры, кто будет заниматься теми же вопросами, которыми занимались вы?

Татьяна Попова: Пока я их буду доводить как волонтер. Я так понимаю, что сейчас все назначения на должность заместителей проходят путем конкурса. Он может затянуться и на несколько месяцев. Поэтому кандидатуры пока еще не известны.

Ксения Туркова: Чем вы будете заниматься?

Татьяна Попова: Я буду работать как общественный активист, волонтер и заниматься почти тем же самым. В принципе первые переговоры с западными партнерами о получении передатчиков и вышки я начала проводить за три месяца до того как я пришла в министерство. Я с ними очень давно работаю.

Ксения Туркова: Вы будете сотрудничать с какой-то организацией волонтерской?

Татьяна Попова: Это не важно, главное сотрудничать с нашими западными партнерами, а будет ли это волонтерская организация или я буду просто советником в какой-то структуре. Это не так принципиально сейчас.

Ксения Туркова: Благодарю за беседу, удачи вам! Татьяна Попова замминистра информполитики была у нас в студии в программе “Точка зрения”. Я прощаюсь с вами до завтра.