Андрей Блинов: Добрый день! В эфире программа “Точка зрения. Цитаты недели. У микрофона работает Андрей Блинов. На этой неделе закончилась давняя история, которой уже 30 с лишним лет. И это, на мой взгляд, мега событие, недооцененное средствами массовой информации – завершение этапа в уникальном проекте в истории человечества - воздвижение  арки над разрушенным четвертым энергоблоком Чернобыльской АЭС, который был временно, в конце 86 года, закрыт саркофагом.

У нас есть много вопросов от радиослушателей, касающихся перспектив станции и, конечно, как не с руководителем ГСП Чернобыльская АЭС, Игорем Грамоткиным, об этом поговорить. Во-первых, означает ли перекрытие аркой разрушенного блока то, что теперь международное сотрудничество  будет завершено в следующем году и далее исключительно украинские специалисты, работники ГСП Чернобыльская АЭС, будут самостоятельно организовывать работы вокруг саркофага?

Игорь Грамоткин: Во-первых, разрешите вас поблагодарить, что вы заинтересовались этим вопросом и набрали меня.

Андрей Блинов: Мне кажется, весь мир интересуется.

Игорь Грамоткин:  Весь мир интересуется. Удивительно, мне звонили даже из Канады, вся Канада об этом говорит,  а в Украине говорят о допросе Януковича и мероприятиях, которые происходят в Ростове. На самом деле, на нашей площадке произошло очень уникальное, знаменательное событие для Украины, в первую очередь. Мы накрыли четвертый энергоблок новым защитным сооружением. Сооружение уникальное, ничего подобного в мире нет. Мы  сотрудничали с донорами, мы реализовали этот проект по правилам Европейского банка реконструкции и развития, мы работали по лондонскому праву. Несколько тысяч человек в Украине получили огромный опыт реализации международных проектов. В 2017 году основная часть работы будет завершена, и дальше мы будем работать уже самостоятельно. Но никто от сотрудничества с международными донорами не отказывается. Многие доноры говорили и подтверждают, что Украина должна продемонстрировать свою возможность, должна начать эти работы. Мы уже, безусловно, на более последующем этапе присоединимся. В каком виде, и в какой форме, это уже другой вопрос.

Андрей Блинов: Игорь Иванович, в связи с этим, каким образом теперь изменится бюджет Чернобыльской АЭС, потребность в финансовых средствах, например, из расчета на один год?

Игорь ГрамоткинМы надеемся, что ЧАЭС на 2017 год будет профинансирована в том же объеме, как и в этом году. Это около 700 млн. грн. Это позволит нам саккумулировать средства в этом году, подготовить все мероприятия и провести проектные работы для того, чтобы в 2018 уже зайти на объект укрытия и начать выполнять демонтажные работы. Мы планируем в 2017 году выполнить большой объем работы, связанный с сокращением затрат по эксплуатации самой площадки, и оставшиеся средства направим на работы по выполнению на объекте укрытия. 

Андрей Блинов: Скажите, пожалуйста, учитывая, что вы планируете работы по демонтажу, начиная с 18 года, означает ли это каким-то образом необходимость в изменении, например, увеличения финансирования из госбюджета, или суммы 700 млн. в пересчете на инфляцию, будет хватать?


Игорь Грамоткин:  Конечно, этой суммы не хватает. Вы знаете, все нужно сравнивать с чем-то, иначе не очень понятно. Такая же атомная электростанция только с двумя атомными блоками, Игналинская АЭС, находится в Литве. Ее бюджет в год составляет чуть больше 100 млн. евро. Но это два атомных блока, которые не имеют радиационного загрязнения, которые не имеют такого тяжелого объекта как объект “Укрытия”.

Андрей Блинов: Но вы все же не ответили на вопрос: планирует ли руководство станции, начиная с 18 года, когда пойдут демонтажные работы, все-таки попросить увеличение финансирования? И давайте без поправок на инфляцию.

Игорь Грамоткин:  Позвольте, я закончу свою мысль. Наш бюджет в этом году составил чуть больше 20 млн. евро. Поэтому коллектив выполняет очень большой объем работы самостоятельно и финансируется у нас фактически только зарплата, электроэнергия и основные затраты. Безусловно, дополнительные средства понадобятся, но в каком объеме и как, тут уже мы будем думать с правительством, с органом государственного управления. Но просить деньги у госбюджета - особой спешки нет. Да, нужно делать все быстро, но не аврально, чтобы любой ценой, особенно ценой жизни людей, что-то реализовать. Мы планируем работать так, чтобы до 2023 года демонтировать основные нестабильные конструкции.

Андрей Блинов: Сократится ли теперь персонал станции?

Игорь Грамоткин:  Да, безусловно, это будет уменьшение численности персонала, но регулируемое. Это не означает, что кого-то мы будем выгонять. Естественно, произойдет значительное снижение численности персонала…

Андрей Блинов: Можете ли вы привести цифры, сколько сейчас людей работает на станции и сколько, согласно вашим планам, будет работать через два года?

Игорь Грамоткин:  Сейчас на станции  работает 2430. Для сравнения: на Игналинской АЭС на двух атомных блоках работает 2000 человек. У нас все будет зависеть от темпа работ, которые будут проводиться на объекте “Укрытия”, потому что основную роль в численности персонала накладывают дозовые нагрузки. Мы не можем переоблучать персонал, поэтому ограничено время работы в зонах с повышенным ионизированным излучением. Мы планируем, что в следующем году у нас произойдет снижение численности приблизительно на 100-150 человек и в последующем еще на 100, будет где-то в районе 2200 человек.

Андрей Блинов: Игорь Иванович, достаточно много наших радиослушатели присылают вам вопросы, попробую их объединить по блокам. Во-первых, спрашивают о роботах, потому что многие эксперты говорили о том, что в дальнейшем радиоактивные завалы под аркой будут разбирать не люди, а некие машины. Откуда эти роботы возьмутся в Украине, прорабатывался ли этот вопрос?

Игорь Грамоткин: Действительно, демонтаж нестабильных конструкций, а особенно извлечение топливно-содержащих масс, потребует специальных механизмов, специальных изделий, которым персонал будет пользоваться для того, чтобы обеспечить надежную защиту персонала. На данном этапе вопрос стоит только о демонтаже первой группы нестабильных конструкций, которые представляют непосредственную угрозу.

Андрей Блинов: Расшифруйте, пожалуйста, о чем идет речь?

Игорь Грамоткин: Речь идет о тех конструкциях, которые могут упасть внутри объекта “Укрытия” и объект “Укрытия” может просто разрушиться. Мы планируем до 2023 года демонтировать эти конструкции, которые могут просто упасть, а уже после 23 года приступить к извлечению топлива. И в этот период необходимо, действительно, очень много поработать ученым Украины и всего мира для того, чтобы разработать такие механизмы, которые бы позволили решить эту задачу.

Андрей Блинов: Получается, что потребность в финансировании дальнейших работ в любом случае появится, хотя бы этих роботов создать и закупить?

Игорь Грамоткин:  Нет, вы знаете, что снятие любого атомного объекта с эксплуатации – чрезвычайно дорогостоящая операция. Она измеряется от 50 до 80% от стоимости блока, в зависимости от сложности блока. Представьте себе, что если современный блок стоит порядка 5-6 млрд. долларов, то снять его с эксплуатации, пусть даже будет 50%, это 2,5 млрд. долларов. Мы же пока за весь этот период, который мы проработали после закрытия остановки последнего энергоблока, истратили около 700 млн. евро, а у нас четыре блока. Надо истратить 10 млрд. евро.

Андрей Блинов: Еще наши радиослушатели спрашивают, из какого материала новая арка? Насколько мы понимаем, прежний саркофаг это был преимущественно из бетона.

Игорь Грамоткин:  Это самый современный металлические конструкции, которые собраны на болтовых соединениях. Сама арка фактически это Лего, для читателей это будет более понятно, которые отдельными секциями собиралась и стягивалась.

Андрей Блинов: Да, это можно увидеть в Интернете, так схематично, очень красиво показано.

Игорь Грамоткин:  И у нее две обшивки, одна – внутренняя обшивка из нержавеющей стали, а вторая наружная - со специальной антикоррозийной защитой. Этот объект рассчитан таким образом, что он будет служить 100 лет без дополнительной антикоррозионной обработки.

Андрей Блинов: Давайте примем звоночек. Алло, здравствуйте!

Звонок в студию: Здравствуйте! Это из Киева, Владимир Алексеевич. Во время президентства Ющенко говорилось о том, что страны-доноры смогут компенсировать вложенные в саркофаг средства путем своза своих радиоактивных отходов в могильник на территории Чернобыльской АЭС. Что можете сказать по этому поводу?

Игорь Грамоткин: Я хочу вас заверить со всей ответственностью: на протяжении 11 лет, которых я работаю директором, никогда не поднимался вопрос и, надеюсь, что в будущем никогда не будет подниматься о завозе радиоактивных отходов каких-либо других стран на территорию Чернобыльской АЭС либо зоны отчуждения. За исключением тех отходов, которые  получает компания НАЭК “Энергоатом” за счет переработки ядерного топлива действующих АЭС Украины. Я бы очень хотел, чтобы радиослушатели нас сейчас услышали: все это домыслы прессы, и спекуляции, которые служат против Украины.

Андрей Блинов: Понятно. Но все равно допускается что ХАЯТ, которое будет сооружено, в том числе при финансовом посредничестве Евробанка,  будет принимать не только отходы с блоков Чернобыльской станции, но ми с других четырех станций.

Игорь Грамоткин: ХАЯТ строится  с совершенно конкретной целью: он строится для того, чтобы изымать топливные элементы из первого, второго и третьего энергоблоков. Других задач не предусмотрено.

Андрей Блинов: Примем еще телефонные звонки. Здравствуйте!

Звонок в студию: Добрый вечер! Катерина, город Киев. Немножко интересуюсь этим вопросом, так как я геолог по специальности. Мои товарищи работали на АЭС во время аварии, я помню, что Чернобыльская АЭС строилась в советский период и предусматривала загрузку исключительно отечественных твэлов (тепловыделяющих элементов), но сейчас я читаю и слушаю о том, что у нас приходят на рынок американская корпорация  Toshiba. Насколько ввод этих твэлов похож на то, как строится козырек над разрушенной станцией? Мне кажется, это совсем другая ситуация и поэтому меня этот вопрос волнует, и конечно условия захоронения ядерного топлива.

Андрей Блинов: Спасибо, вопрос понятен. Игорь Иванович, насколько я знаю, вы профессиональный атомщик, поэтому этот вопрос непосредственно по вашей специализации.

Игорь Грамоткин: Я с удовольствием на него отвечу, тем более, что наша слушательница соединила ежа и ужа. Действительно, Чернобыльская АЭС построена по советскому проекту, действительно, в нем использовались топлива советского производства. Последний блок был остановлен в 2000 году и отработанное ядерное топливо все выгружено сейчас из реакторов и удалено с атомных блоков. ХАЯТ-2 строится только под отработанное ядерное топливо Чернобыльской АЭС, больше ни под что. Что касается топлива Westinghouse, которое упоминалось, это топливо, которое поставляется и, насколько мне сейчас известно, используется действующими АЭС в режиме пробной эксплуатации. Дальше будет уже компания НАЭК “Энергоатом “решать  вопрос, как и на какое топливо будет переходить.

Андрей Блинов: Вы не можете профессионально сказать, подходит оно – не подходит, или это пока неизвестно?

Игорь Грамоткин: Я могу одно сказать, в компании НАЭК “Энергоатом” работают ответственные профессиональные люди, которые не могут и никогда не пойдут на авантюры, чтобы мы наше общество не будоражили. Поверьте, все решения, особенно с ядерным топливом, глубоко продуманы и взвешены. Единственное, что идет режим опытной эксплуатации. Но то, что рынок ядерного топлива необходимо диверсифицировать, чтобы было несколько поставщиков, и это общая тенденция во всем мире, это делать необходимо.

Андрей Блинов: Вот наш радиослушатель Семен из Харькова спрашивает:

Визуально, когда он видел съемку надвижения наварки на четвертый энергоблок, кажется, что блок не полностью накрыт новой аркой. Это впечатление или это связано с тем, что там выстроена новая вентиляционная труба?

Игорь Грамоткин: Радиослушатель действительно обратил внимание правильно: арка накрыла только четвертый энергоблок. Дело в том, что конструкционно третий и четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС выполнен моноблочно.

Андрей Блинов: Общий машинный зал и некоторые другие.

Игорь Грамоткин: Да, общий машинный зал, третий и четвертый блок через стенку. Арка доехала до стенки, до третьего энергоблока. Все, что осталось не закрыто, с другой стороны, это как раз уже третий энергоблок.

Андрей Блинов: Насколько это позволит все-таки надежно избежать угрозы дополнительного радиоактивного заражения, в случае если что-то произойдет внутри, под аркой?

Игорь Грамоткин: Очень много говорится об арке, о том, что она сооружена и что это уникальный объект. Но то, что сделано украинскими строителями, которые абсолютно правы, из объекта “Укрытия”, из четвертого энергоблока, из четвертого машзала, подняли так называемые торцевые стены, бетонные. Они подняли из минусовых отметок через весь блок до самого верха, и сейчас арка герметизируется, будет с новыми бетонными стенами.

Андрей Блинов: Игорь Иванович, cпасибо вам большое, что нашли время, несмотря на небольшую болезнь, соединится с нами по телефонной связи. Были очень рады услышать ваши профессиональные комментарии о будущем станции. Напоминаю, что это был Игорь Грамоткин, генеральный директор Чернобыльской АЭС.