Наталия Заболотная. Фото Радио Вести

Константин Дорошенко: С вами Радио Вести – радио новостей и мнений.  Программа “Циники”, у микрофонов Константин Дорошенко и Дмитрий Терешков. Наш гость сегодня, человек, который в прошлом возглавлял такую серьезную нашумевшую организацию как “Мистецький Арсенал”, нынче президент Art Ukraine Foundation и издатель журнала Art Ukraine, Наталья Заболотная. По свежим законодательным спорам, вы среди тех экспертов и части депутатов украинских, которые требовали отозвать законопроект об украинском культурном фонде, который, между тем, отозван не был и, как нам известно, принят в первом чтении. В чем причина вашего противостояния этой инициативе? Ведь, как известно, вы сами инициировали законопроект, который приблизительно о том же говорит, о некой подобной структуре, о неком фонде, который поддерживал бы финансирование культуры в Украине.

Наталья Заболотная: Да, Костя, спасибо. Вчера, предвидя события постобеденного синдрома в парламенте, что все-таки вопреки общественному негодованию может быть вынесен этот фейковый провластный законопроект про украинский культурный фонд, мы собрали экстренный брифинг в кризисном медиа-центре. В нем приняли участие представители общественности, активистов, те, кто причастен к созданию законопроекта 3597 “Про державний фонд гуманітарного розвитку”, над которым работали на протяжении  фактически 4 лет, его авторами стали 18 депутатов, 3 из них присутствовали вчера на брифинге: Евгений Рыбчинский, Денис Силантьев и Борислав Береза. Также среди участников вчерашнего брифинга был известный не только в Европе, но и в Украине эксперт – Сиил Рагнар, который возглавляет креативную Европу по странам восточного полушария, и который был в свое время замминистра экономики Эстонии и советником президента Эстонии по вопросам культуры. Он рассказал, почему она была необходима в Эстонии и почему она там стала возможна, т.е. аналогичная реформа, которую мы предложили в законопроекте про государственный гуманитарный фонд, была 10 лет назад осуществлена в Эстонии. Фактически все проекты, связанные с гуманитарной сферой, в частности креативная индустрия и поддержка инициатив в культуре финансируется за счет азартного бизнеса и за счет 3,5% от акциза водки и табака. Это успешная европейская страна, несмотря на свой микроскопический формат, является одним из культурных лидеров в Европе.

Слушайте и смотрите запись программы "Циники" с Наталией Заболотной.

Дмитрий Терешков: Азартные игры, алкоголь финансирует культуру?

Наталья Заболотная: Да. Все индустрии, которые производят этот продукт, который потенциально вызывает зависимость у граждан, азартные игры, алкоголь и табак – должны платить, создавая тем самым, компенсаторный механизм, альтернативу для граждан в виде социокультурных абстракций разветвленной культурной, спортивной, социальной инфраструктуры. У людей должен быть выбор идти им зависать в лотерейных хабах или у одноруких бандитов, или ходить с бутылкой дешевого пива, или делать бизнес сигаретным магнатам, или пойти в модерновый музей на суперфестиваль, поплавать в бассейне.  Я, кстати, спрашивала у Дениса, сколько должно быть населения на душу населения? Он говорит: “На 10 тысяч один бассейн”.

Дмитрий Терешков: Давайте по порядку. Вы были инициатором создания этого фонда?

Наталья Заболотная: Да.

Дмитрий Терешков: А теперь говорите, что этот закон провластный.

Наталья Заболотная: Нет, есть два законопроекта.

Константин Дорошенко: А в чем принципиальная разница между ними?

Наталья Заболотная: Когда я стала директором “Мистецького Арсенала”, я задумалась, почему при двух президентах Арсенал не строится. Начали капать, как развиваются успешные гуманитарные сферы, успешные культуры европейских государств. Изучив несколько таких матриц, мы поняли, что для нас достаточно удачно ложится матрица британской гуманитарной реформы. 20 лет назад в парламенте Британии был принят закон про фонд Goodcauses, который должен был составлять полезную альтернативу для общества в противовес широко распространенной Национальной лотереи Британии. Это вообще была реформа Маргарет Тетчер, просто осуществилась она после того, как она перестала быть премьер-министром. После того как премьер-министр и королева Британии поняли, что общество начинает деградировать из-за того что появилась ярчайшая зависимость – болезнь лудомания - которая за собой влечет целый клубок социальных болезней, они вспомнили о реформе Маргарет Тетчер  и создали законопроект о фонде Goodcauses, который за 20 лет вложил в социокультурную инфраструктуру Великобритании 40 миллиардов фунтов стерлингов отчислений от Национальной лотереи Британии. Фактически, в среднем 2 миллиарда фунтов стерлингов в год на протяжении 20 лет он ежегодно вкладывает. Были созданы 500 тысяч разного уровня проектов – от фестивалей до строительства и модернизации музеев. Соискателями, бенефициарами, грантов этого фонда могут быть целые общины. Фонд даже изучает, почему для туристов становится не интересным тот или иной регион Великобритании: они посылают экспертную группу, и она делает вывод, что в этом регионе был единственный магнит – музей, который стал не интересен для туристов. Фонд создает за свои деньги проект модернизации музея, а потом саму модернизацию. Они за 20 лет, конечно же, имеют целую шкалу коэффициента качества работы такой матрицы. У них даже Олимпиада 2012 года на 35% финансировалась за деньги фонда Goodcauses, потому что Олимпийский комитет стал бенефициаром фонда Goodcauses. Эта Олимпиада одна из самых ярких, вы знаете, по статистике среди Олимпиад, в отличие от нашего Евро-2012.

Константин Дорошенко: Тут один момент специфический. Мы говорим о финансировании за счет азартных игр. У нас же запрещены законодательным образом казино и подобные вещи в стране. Как это можно тогда сравнивать?

Наталья Заболотная: Это очень правильный вопрос. Дело в том, что предложенная нами матрица крайне не нравилась власть предержащим. Я, честно говоря, Петру Алексеевичу предложила 2 года назад этот закон как реформа президентская, когда уже было понятно, что насчет Вячеслава Кириленко и на его очередной приход к культурной власти у нас и не было особых иллюзий. В начале его взяли в работу и начали в мае 15 года приводить к президентской подаче, над этим лично работал Дмитрий Шимкив, ему очень импонировала эта матрица. Но потом была другая отмашка. Мне начали говорить, что в Администрации президента не нравится, что грязные деньги идут на детский спорт и на культуру. Понятно, пусть рассосутся как разновидность детский спорт и культура. В результате я поняла, что этот закон не может идти от президентской руки, и мы начали переговорный процесс с народными депутатами. 18 народных депутатов, которые представляют разные группы и фракции, фактически все соцветие парламента, единственные, к кому я не обращалась, - это к Оппоблоку. Я с ними со всеми встретилась, плюс еще с 18 юристами, была проделана колоссальная работа, эти депутаты очень прониклись этой реформой. Это действительно реформа в гуманитарной сфере по горизонтали. В результате этот законопроект был зарегистрирован в декабре 15 года. В последней сессии, до февраля 17 года, он стоял в порядке дня Верховной Рады, но так и не был вынесен. И в декабре 16 года Администрация президента спустила под своим управляемым депутатам, сверстанные в стенах АП законопроект про Украинский культурный фонд, который они зарегистрировали в последнюю неделю перед Новым годом и в первую неделю после Нового года этот законопроект без общественного обсуждения, без экспертной оценки, прошедший единственный комитет по вопросам культуры и духовности, руководство которого в полном составе стало и его авторами, был вынесен в зал парламента. Когда мы узнали, что на 19 января назначено первое голосование по их фейковому законопроекту, мы 18 января создали дискуссию в Кризисном медиа центре и 19 января этот законопроект был убран из зала.

Дмитрий Терешков: По сути, этот законопроект дублирует ваш, но с какими-то изменениями, поэтому вы его называете фейковым?

Наталья Заболотная: Это фактически ампутированная реформа, предложенная нами. Они пытались соблюсти эту системную матрицу. Единственное чем мы похожи – это выдача финансирования на конкурсно-грантовой основе. Но у них в подчинении министра культуры…

Константин Дорошенко: А вот это, кстати, отдельный совершенно момент и, по-моему, самый главный, который реформу превращает в псевдо реформу. С британским законодательством я не настолько знаком, с законодательством балтийских стран лучше, поскольку и атташе по вопросам культуры Литвы, Юргис Гиедрис неоднократно был у нас в студии и мы с Димой, по приглашению литовского института культуры, были в Вильнюсе в прошлом году. Там как раз это все работает четко. Но вопрос в том, что фонд, распределяющий деньги на культуру, который получает все эти потоки от акцизов и.т.д, в том то и смысл его, что он правительству не подчиняется. И, например, министерство культуры Литвы, точно также как любая институция, туда подаются ан гранты. И Министерству культуры фонд может отказать в финансировании. У нас же, что получается: по этому закону вроде бы все красиво, и мы наконец-то нашли большое количество денег для финансирования культуры, ура, потрясающе, колоссальный бюджет! Только этот бюджет тихонько и спокойно снова распределяет министр культуры, ни перед кем, по сути, не отчитываясь. Подмена полная. Одно дело министерство культуры доказывает фонду и получает свои деньги, если доказало, что есть, на что эти деньги давать. А другое дело – этот фонд сделать в подчинении Министерства культуры.

Дмитрий Терешков: А в чем здесь проблема? У нас все министерства, так или иначе, финансируют разные государственные программы, на то министерство и существует в государстве.

Константин Дорошенко: Нет. Министерство финансируется из государственного бюджета. А фонд, который привлекает деньги для финансирования культуры, эти деньги привлекает не для финансирования Министерства, а для финансирования отрасли, культуры. И министерство могло бы вместе, не знаю, с фондом Натальи Заболотной или с любой другой культурной институцией предлагать фонду проекты, а фонд, исходя уже из своей стратегии и видения, какие-то бы проекты финансировал, а какие-то – нет. В данном случае, этот фонд просто превратится в очередную непрозрачную структуру, в которой возможны какие угодно коррупционные схемы, какое угодно перераспределение этих денег, потому что весь смысл такого фонда, чтобы он не подчинялся никакому министру. Мне кажется, в этом разница.

Наталья Заболотная: Ты абсолютно прав. Вопиющими являются несколько факторов, заложенных в этом законе. Во-первых, я его не воспринимаю априори, потому что наш закон был принципиальный, и есть, я еще в него верю. Это была гуманитарная реформа по горизонтали, которая абсолютно меняет парадигму отношений к культурным инициативам и соискателями грантов могли быть и общины, и культурные центры, и частные инициативы, и художники, и министерства. Это одновременное поднятие не просто. Например, как можно модернизировать сельский клуб? Сельскому клубу трех сел надо и кружки для детей, и танцы для девочек, и борьба для мальчиков, и библиотека, и просветительский центр, и компьютерный класс, и там должен быть какой-то сельский тим-билдинг. Как может такой пуп села профинансировать Министерство культуры или подчиненные министерству культуры фонд? Это социокультурная программа, это больше, чем культура.

Дмитрий Терешков: Я не понимаю, разъясните. Есть система здравоохранения, есть медики, медики же не собираются в группу и не финансируют сами себя, Министерство здравоохранения финансирует эту среду. Чем Министерство культуры принципиально отличается от Министерства здравоохранения? Почему оно не должно финансировать культуру?

Наталья Заболотная: Дело в том, что у нас вообще этот подход по вертикали, что Министерство культуры не финансирует культуру, оно финансирует подчиненные ему 25 культурных завдений. Для него никогда не существовало на горизонте, например, того же “Мистецького Арсенала”, который был главным культурным центром фактически страны и главным ньюз-мейкером для вас как медийщиков. Он не был в поле интересов Министерства культуры, потому что подчинялся он абсолютно другой вертикали власти. Вчера Евгений Рыбчинский сказал: “Этот фонд - это как будто создается культурный оффшор под Министерством культуры”. Закон этот не нужен был в таком виде, в котором он вчера был проголосован, позорно, кстати, проголосован в парламенте.

Константин Дорошенко: Что значит позорно?

Наталья Заболотная: С третьей попытки. Очень мотивированный Андрей Парубий ставил его трижды на голосование, призывал депутатов зайти в зал, проголосовать, потому что поступила такая разнарядка – он должен был пройти. Я сейчас расскажу, отвечая на твой вопрос об азартных играх, зачем он нужен был так скоропалительно. Экспертный вывод дало юридическое управление Верховной Рады, что этот закон не имеет смысла. Можно приказом министра культуры либо распоряжением Кабинета министров создать департамент подобный целям и задачам этого фонда, для этого не нужен был закон. А зачем нужен был закон? Для того, чтобы этим законом ликвидировать закон 3597, инициативу нашу, общественности и народных депутатов, потому что два фонда не могут быть приняты в течение какого-то определенного времени, и стать тем самым иммунитетом для будущей легализации азартного бизнеса, которая, посмотрите, будет происходить в ближайшие недели или месяцы. Легализация азартного бизнеса и азартных игр уже ничем не будет обязана ни детскому спорту, ни культуре, ни другим социокультурным потребностям общества, То, о чем мне и говорили в коридорах администрации президента: “Брудні кошти уже не підуть на дитячий спорт и на культуру”. Этот фонд имеет некую многоходовку: во-первых, в нем не прописано финансирование, там написано: “фінансування з бюджетних коштів.” Это фактически латентная коррупционная схема, каждый министр культуры накануне бюджетной ночи будет стоять под кабинетами глав фракции, обещая им какие-то коврижки,чтобы отработать…

Дмитрий Терешков: Выходит, что этот фонд полностью исключает ту модель, о который вы говорили?

Наталья Заболотная: Он исключает модель. Сейчас, когда Парубий поставил следом, вне плана, их закон стоял хотя бы в порядке дня Верховной Рады, поскольку мы подняли опять волну возмущения своим брифингом в кризисном медиа-центре вчера. Парубий, чтобы удовлетворить общественность, вкинул в неподготовленный парламент вне порядка дня, после того, как был проголосован культурный фонд, говорит: “А тепер ще давайте проголосуємо за закон про Фонд гуманітарного розвитку”. Это такой абсурд, и я как в дежавю вернулась в июль 16 года, когда происходил конкурс на директора “Мистецького Арсенала”. Те же титушки, только в Верховной Раде, те же купленные заранее голоса, точно также известная заранее кандидатура, т.е. закон, который должен победить. Пусть этот закон вчера не был проголосован, но мы не проиграли, потому что не имея провластных фракций, не имея подготовленных депутатов, депутаты вообще впервые об этом законе услышали в зале парламента, он был вынесен с целью ликвидировать в ближайшие три минуты, но, тем не менее, за него проголосовали 195 человек, а за закон, сверстанный в Администрации президента и поданный Ириной Геращенко, Ириной Луценко и другими провластными депутатами – 125 человек. Разрыв небольшой, это как второй результат на президентских выборах. У нас сейчас есть чуть-чуть времени для того, чтобы внести поправки. Мы вчера собирались и обсуждали с нашими народными депутатами, которые и есть авторами этого закона, какие шаги принять либо саботировать…

Дмитрий Терешков: Вы в обращение писали:

“Если все наши требования не будут учтены, мы будем прибегать к более радикальным мерам…”

Что это за меры? Что вы можете в данной ситуации сделать, когда закон уже проголосован?

Наталья Заболотная: Закон не проголосован, он прошел в первое чтение и сейчас в течение двух недель депутаты могут зарегистрировать свои поправки и внести в зал. Конечно же, поставлена цель в высоких кабинетах, большинство в парламенте мы знаем, кем представлено. Зачем-то этот закон и эта скоропалительность очень необходима власти. Очень слабо верится, что все так быстро бросились спасать культуру, поэтому эти все факторы наталкивают на рефлексию в сторону, кому это дейcтвительно необходимо. Мы знаем, что в парламенте зарегистрирован с мая месяца законопроект о Легализации азартного бизнеса, сверстанный на базе партии БПП. Как говорил Константин, он был запрещен в 2009 году, еще премьер-министром Юлией Тимошенко в связи с тем, что он имел аморальное влияние на общество, там несколько очень жестких формулировок. Сейчас депутаты, которые в том числе являются авторами закона про Украинский культурный фонд, в частности Ирина Геращенко, Ирина Луценко, Николай Княжицкий, всячески говорят о том, что необходимо легализировать азартный бизнес, который якобы может латать дырку в бюджете. Но дырка в бюджете, извините, у нас без потребностей Приватбанка 77 миллиардов дырку в бюджете эта легализация азартного бизнеса по их статистике может залатать на 3-5 миллиардов. Но социальный вред, который будет нанесен, если не ввести такого рода компенсатор в виде социокультурного развития общества, как это было сделано в Британии и в Эстонии, будет нанесен на порядки выше. Тогда в следующую бюджетную ночь министр здравоохранения будет стоять на коленях, и просить увеличить бюджет на лечение социальных болезней. Что влечет за собой такое желание манипулировать сознанием общества, рекламируя и навязывая им этот игорный бизнес? Я понимаю, что его все равно легализируют, я в душе против его легализации, но я понимаю, что при запрете в 2009 году он не исчез, он просто ушел в подполье. И, наверное, из этих соображений его и надо было легализировать, потому что никто не перестает зарабатывать деньги легально или не легально.

Константин Дорошенко: Здесь соглашусь. Я, например, сторонник максимальной легализации всего, что только возможно. Во-первых, это действительно, выводит огромное количество экономических схем из черного рынка, приносит, в конце концов, доходы в виде налогов государству.  Во-вторых, снижает криминальную ситуацию в стране, потому что чем больше запретов, тем больше вокруг этого всякого криминала. Давайте вспомним 90-ые, почему столько было криминала в стране? Вплоть до президентства Кучмы действовала еще законодательство УССР, которое, например, запрещало валютные махинации, за них могли посадить кого угодно в тюрьму. А вся экономика уже была привязана к доллару. Власти было выгодно, что фактически огромное количество людей находится в криминальной зоне. То же самое у нас и сейчас происходит. Кстати, Наташа, по поводу детского спорта. Я к спорту равнодушен, вообще никакой спорт меня не интересует, я не болельщик. Но, возвращаясь к тем же 90-ым, почему такое количество бандитских формирований стало появляться из молодых ребят – бывших спортсменов? Потому что спорт, который в Советском Союзе поддерживали, вдруг из рук выпустили, совершенно наплевали на эту отрасль. Те люди, которые были заслуженными тренерами, которые привыкли нормально и достойно жить, были вынуждены переориентироваться и создавать свои бригады. Они сами вкладывали деньги в спортивные центры, воспитывали там молодежь, которая фактически была беспризорной для государства, им нечем было занять свой досуг. И эта молодежь шла в то, что называется ОПГ, преступные группировки. Мы, между прочим, сейчас в нашей стране, где экономика бесконечно падает, если мы молодежь чем-то не займем нормально со стороны государства, то эту молодежь займут какие-то другие дяди. И это мы уже видим в тех погромах, которые устраиваются сейчас в Украине, в том числе в галереях. Это молодые люди, у которых есть энергия и которые для государства беспризорники, оно не заботится об их досуге. Поэтому проблема социальная, при всем моем не интересе к спорту, очень серьезная.

Наталья Заболотная: Ты, кстати, затронул очень больную тему, это тоже одна из миссий, предложенной нами гуманитарной реформой в виде такого инструментария как фонд гуманитарного развития. Мы утверждаем, что социокультурная сфера – это сфера национальной безопасности страны. Если собственная страна не занимается культурой собственных граждан, их культурой занимается другая страна. У нас страна не анализирует причины, она не старается упредить какие-то негативные явления. Только уже когда война, то мы боремся с врагом. А чтобы не довести общество до этого состояния, у нас не было социокультурного видения, стратегии развития страны, у нас Министерство культуры не генерирует культурную политику, у нас есть вице-премьер-министр, который не понятно, за что зарабатывает зарплату. Поэтому я пользуясь вашим информационным ресурсом, Константин, приглашаю и вас: давайте инициировать, не упускать следующую неделю, пока есть возможность вынести на дискуссию, вызвать этих депутатов на ковер, спросить у них, почему они стали этим инструментом в руках власти, почему они, не участвуя в разработке закона, стали авторами этого закона, читали ли они этот закон. Как потом кто-то из них сказал: “Я не знал этот закон”. У нас страна бьет рекорды: по детскому алкоголизму мы первые в Европе, дети начинают пить и курить в 10 лет и продолжают регулярно это делать в 12 лет. Мы бьем рекорды по наркомании, по СПИДу в Европе. Мы хотим в Европу, но наша власть из жадности, которая порождает бедность, не хочет жить по европейским нормам, соблюдая европейские правила и приумножая национальные ценности и внутренний стержень. Знаете, у нас в приоритете государственных реформ нет реформы в культурной и гуманитарной сфере. Это абсурд. Я два года назад об этом Шимкиву говорила: Как это возможно? Вы хотите переодеть милиционеров в новую форму и назвать полицией, вы хотите перевести из кабинета в кабинет прокуроров и судей? Вы хотите поменять шинель на солдате, но он не перестанет быть ментом и солдафоном, сели не начать заниматься их начинкой, если не изменить парадигму образования, парадигму отношения к культуре. У нас явная деградация, мы не хотим это признавать. Мы ходим в районе Крещатик-Грушевского-Леси Украинки, но это же не вся Украина.

Дмитрий Терешков: Трудно поверить в то, что президент и власть не соглашается с такими доводами. Казалось бы, тут все просто.

Наталья Заболотная: Знаете, у нас такое ощущение как будто вся страна работает на процесс. Мы сколько о культурной дипломатии говорим? 2,5 года. Сколько стратегуємо? Где результат стратегии. Уже надо говорить о тактике. Все говорят о гибридной войне, создаются министерства, министерства, все слова, но когда доходит время до Голландского референдума, все хотят за три недели изменить имидж Украины в глазах нидерландцев. И чем? Танцами. У нас должна быть планомерная, целенаправленная агрессивная культурная экспансия в мир, как это делает Путин. Невзирая на то, что он стреляет и убивает десятками тысяч людей в Украине и в Сирии, он не перестает эту агрессивную экспансию: весь Париж в российских художниках, в Центре Помпиду огромная коллекция, на всех аукционах каталоги русского искусcтва. А мы сидим и ждем. У нас появился хотя бы единственный шанс, вам уже ничего не надо делать, мы уже принесли закон, положили на стол, подписали, вынесли его в парламент. Но нет, там сидит Березенко и Кононенко, которые рассказывают Порошенко, что есть Третьяков… Они все заинтересованы, жадность порождает бедность.

Дмитрий Терешков: В чем заинтересованы?

Наталья Заболотная: Все они являются яркими игроками на азартном поле. Они не просто симпатики легализации азартных игр, они есть как раз тем лобби, которое создало этот закон о легализации, не учитывая социокультурных потребностей государства. Наш закон и закон про легализацию азартных игр не могут идти один без другого, это должна быть неотъемлемая часть.

Константин Дорошенко: Но еще совсем недавно, в том же Арсенале президент Порошенко проводил свою инаугурацию. Вы так чудесно с Мариной Порошенко выглядели на всех фотографиях в разных светских журналах. И казалось, что между вами абсолютное взаимопонимание. Известно, что наш президент Петр Порошенко интересуется искусством, у него огромная коллекция картин и антикварных, и современных. И все так мило у вас происходило, и вдруг вы попали в немилость. Как закончилась вся эта ваша замечательная дружба с первой леди Украины?

Наталья Заболотная: Дружба – это слишком глобальное понятие. Действительно, семья Порошенко приходила регулярно еще в “Украинский дом” на выставки. Я даже не догадывалась, что уже существует целая спецоперация по устранению Заболотной из “Мистецького Арсенала”. Я уверена и не могу ошибаться, что этот закон про государственный фонд гуманитарного развития, который предусматривает отчисления на социокультурные потребности страны от азартного бизнеса и стал на 70% причиной того, что я уже не в Арсенале, 30-35% - это, конечно же, земля и какие-то неприязненные отношения с бывшим руководителем ДУСа (Державне управління справами) Сергеем Березенко.  А бывших не бывает, пока есть начальство.

Константин Дорошенко: Мне приходилось в культурных кругах слышать неоднократно, что поскольку наш президент и его супруга действительно интересуются культурой, не потому что так положено, как бедная Людмила Кучма в свое время мучилась на всякого рода благотворительных концертах, далековата она была от этого, и людей не заставишь – не все любят искусство. Но момент в другом. Говорят, что под Марину Порошенко готовят так называемый азербайджанский сценарий. Я расскажу слушателям, которые, может быть, не знают. Я был в Баку и на Венецианской биеннале я это видел. Супруга президента Азербайджана, Мехрибан Алиева, является действительно лицом культурной политики страны, она руководит всеми главными культурными инициативами. Она руководит конкурсом по избранию проекта, который представляет Азербайджан, в частности на Венецианской биеннале. Но тут нужно сказать, что семья Алиевых, вкладывает колоссальные деньги в культуру, никаким образом не пытается что-то себе на ней заработать, Азербайджан вообще очень богатая страна за счет газа, нефти и.т.д, там только у Союза писателей Азербайджана несколько миллионов долларов ежегодный бюджет. Может быть, здесь чисто человеческое - Заболотная, слишком яркая, слишком амбициозная и выразительная и на одном небосклоне двух солнц не может быть. Теперь лицом искусства и культуры должнабыть Марина Порошенко как Мехрибан Алиева, например.

Наталья Заболотная: Да, пожалуйста. Я же не приватизировала этот Олимп, и это избирательная должность.

Константин Дорошенко: А как вы прокомментируете: есть ли действительно какая-то реальная основа под этими слухами о том, что у госпожи Марины Порошенко есть такая амбиция стать лицом украинкой современной культуры?

Наталья Заболотная: Как ты понимаешь, я перестала быть директором “Мистецького Арсенала”, у нас изменился наблюдательный совет “Мистецького Арсенала”, сопредседателем, главой стала как раз Марина Порошенко. Что касается каких-то личностных неприязней, знаешь, я всегда работала, не поднимая головы, и спасибо за комплимент про солнце. Я точно понимаю, что титушки в Администрацию президента, как они рассказывали, что они шли, шли, а тут конкурс на главу “Мистецького Арсенала” проходит, вот мы и зашли, потому что наш кандидат – это Олеся. Просто так в Администрацию президента не заходят.

Константин Дорошенко: Не всех, прямо скажем, туда пускают.

Наталья Заболотная: Да. И это целая спецоперация с не оглашением конкурса, потом с оглашением конкурса, с кандидатом, который был известен…

Константин Дорошенко: Имеется в виду эти выборы директора Арсенала, когда некие непонятные люди, которые не были раньше замечены в культурной среде, что-то выкрикивали, пытались сорвать все эти заседания, и возникло впечатление, что это все работает на Олесю Островскую-Лютую? Я помню, она даже написала потом в Фейсбуке сообщение, что если меня в таких вещах обвиняют, то я лучше откажусь от должности. Вы предполагаете, что все-таки, хотя Олеся Островская-Лютая от должности не отказалась в результате, она сейчас директор Арсенала, вы считаете, что это было действительно инспирировано теми силами, которые проталкивали нового директора?

Наталья Заболотная: Я не считаю, я это знаю. Я была свидетелем этого, как и члены комиссии по квоте “Мистецького Арсенала”, которых коллектив делегировал представлять интересы в конкурсе согласно закону. Все, что происходило потом и все, что происходит сейчас с законом…

Дмитрий Терешков: Вы объединяете эти два события: про выборы директора и эти новые законы, таким образом, косвенно слова Кости подтверждаете?

Наталья Заболотная: Я вижу, что есть связь, и Костя прав, что я слишком активная и слишком не безразличная. Может быть, где-то вижу цель, не вижу препятствия. Но моя цель – страна, мне не безразлично общество и культура. Я за справедливость. Я четко понимаю, что это закон – это едва ли наш закон о гуманитарном фонде, эта матрица, это единственная возможность целенаправленно поднимать, оздоравливать общество, делать его более культурным, просветленным и более прогрессивным, чтобы оно могло быть конкурентным с другими странами. И коль мы претендуем на европейское пространство, мы должны быть на равных в этом европейском поле. А так, просто делать евроремонт, приклеить бабочку на дырку на обоях… Этот фонд, который сейчас активно продвигается и лоббируется Министерством культуры, конечно, чего же не лоббировать его Министерству культуры, если министр культуры утверждает главу Наблюдательного совета, если он назначает директора фонда, если он утверждает все проекты, которые надо финансировать через этот фонд. Это фонд как департамент Министерства культуры. Но самое смешное, что это фонд будет содержаться за 16% от общего бюджета. Представляешь, если завтра президент скажет Гройсману: “Владимир, кинь миллиард на фонд, на благие дела”. 160 миллионов пойдет на содержание зарплаты директора фонда, на содержание экспертов фонда, которые будут также хорошо за хорошую зарплату распределять деньги на нужные проекты, это действительно какой-то культурный оффшор. А живем мы все в результате в какой-то ситуации равной культурном геноциду.

Дмитрий Терешков: Что имеем в сухом остатке? Вы сейчас будете прилагать усилия, чтобы не замолчать то, с чем вы не согласны, то за что они проголосовал?

Наталья Заболотная: Знаете, вчера было какое-то смешное и горькое состояние. Это какой-то глубокий фейк, это то, чего не должно было быть в цивилизованном демократическом государстве. Даже на лицах депутатов из оппозиционного лагеря читалась не слишком сладкая радость. Посоветовавшись со своими коллегами, с активистами, с депутатами, мы все-таки требуем дискуссии по двум законопроектам, мы требуем внести изменения в законопроект о фонде, и мы требуем объяснений, почему все декларируют демократические ценности, общественное обсуждение, но этот фонд стал узко кулуарным детищем, которое сверстано под крышей Администрации президента и протянуто с помощью провластных депутатов. Этот фонд, который ничего не может создать для нашего общества, не сделать культуру более прогрессивной. Я думаю, что там уже все умозрительно поделено. Главное, что во главе этого фонда лежит глубоко коррупционная формула: не выясненное финансирование, это значит лоббистское учреждение, это просто бюджетная организация. Это создается еще одно маленькое Министерство культуры в подчинении большого Министерства культуры. Конечно же, перед нами стоит сложная задача, какими витаминами надо кормить карлика, чтобы он стал гигантом, это не известно. Мы предлагали действительно полноценный глобальный механизм для того, чтобы осуществить и оздоровить культурный ландшафт нашей страны.

Дмитрий Терешков: Спасибо. Мы говорили с президентом Art Ukraine Foundation, Натальей Заболотной. Это была программа “Циники”.